Глава 8: При свете дня
17 сентября 2021 г., 17:40
Примечания:
…чувства породят хаос.
Люмин покинула комнату до того, как Чайльд начал раздеваться. Предварительно помогла ему с замысловатыми застёжками на одежде, но дальше оставила его разбираться с одеянием в одиночку. Она избавилась от использованных одноразовых материалов из аптечки, выкинув их в мусорное ведёрко в уборной, и, не теряя зря времени, решила набрать для Чайльда ванну. Горячая вода оказалась бы сейчас как нельзя кстати, раз уж Люмин взялась выхаживать эту занозу в заднице. К тому же Чайльд ведь так и не согрелся, а виновница тому — промокшая насквозь одежда. И на кой чёрт он полез на крио магов бездны?!
В общем, Люмин нужно было его как следует отогреть. Был ли он выходцем из страны вечного снега и льда или нет, переохлаждение грозило Одиннадцатому точно так же, как и любому другому человеку. С подобным риском она уж точно сталкиваться не желала.
Пока вода постепенно набиралась, Люмин успела влить в неё парочку средств — экстракты лекарственных растений, направленные на ускорение регенерации. В довесок аромат от них исходил просто чудеснейший.
Густое облако пара, вызванное высокой температурой, резво поднималось к потолку. Чистейшая вода поступала прямиком из водоёма, которым была объята гостиница, в ванну. Для этого Люмин пришлось задействовать магию. Всяко лучше, нежели часами ждать, пока медленно, капля за каплей, наберётся нужное количество воды из крана. Да и она сама привыкла пользоваться именно таким методом.
Казалось бы, Тейват был миром, полнившимся чудесами; и всё же технических достижений, коих Люмин повидала в других мирах, ему явно не доставало. Самое современное, что ей повстречалось, был постоялый двор «Вань Шу». Однако в других регионах она ещё не успела побывать, так что… Кто знает, может, пристанище Чайльда окажется супернавороченным местечком. Вдруг у него там даже душ есть? Люмин казалось, что душ она принимала целую вечность назад. Единственной альтернативой служили водопады, но всё равно не то.
Высунув голову из-за двери ванной комнаты, она решила проверить своего на удивление покладистого пациента. Тот укутался в одеяло, будто в кокон. «Очаровашка», первое, что пришло ей на ум. Он обернулся им с головой, крепко прижав тёплую ткань к груди; виднелись лишь оголённые ноги. Рядом, на полу, кучкой лежала сырая одежда.
Кажется, у них вырабатывалась самая что ни на есть настоящая привычка — заканчивать встречи будучи насквозь промокшими.
— Весьма уютно выглядишь, — произнесла Люмин, выглядывая из ванной. В голосе прозвучали дразнящие нотки, но Чайльда это совсем не смутило.
В таком виде он смотрелся просто прелестно и даже чем-то напоминал ей огромное буррито. Грустно, конечно, что если Люмин кому-то об этом расскажет, ей ни за что не поверят. Да даже Паймон подумает, что та травит байки.
Впрочем, путешественницу всё устраивало. Осознавать, что она была единственной, перед кем предстала такая картина — вселяющий страх одним лишь своим именем Предвестник в образе простого чудаковатого парня — ей до чёртиков нравилось.
— Если ты ко мне присоединишься, станет ещё уютнее, — чудаковатый? Это она мягко выразилась! Но он манил её точно так же, как и предложение закутаться в одеяло и примоститься у него под боком. Объятия Чайльда были чудесным местом, в которое Люмин с преогромнейшим удовольствием возвращалась бы под конец изнурительного дня.
Но горячий пар, аромат растений, журчащий звук воды и тепло, нараставшее позади подобно туче, натолкнули её на идею получше.
— Ммм, у меня есть более заманчивое предложение. Как насчёт совместного принятия ванны? Достаточно уютно звучит?
Внимание Чайльда вмиг переключилось на Люмин, одеяло съехало с макушки и упало на плечи. Какой же он милый.
— А там… там хватит места на нас двоих?
Учитывая его очень длинные ноги, путешественнице казалось, что Чайльду едва ли удавалось помещаться в небольших ваннах Ли Юэ. Да уж, если б залез в ванную гостиницы, в которой обычно ночевала Люмин, он там наверняка застрял бы. Шкафина, блин…
— Хватит, если прижмёмся друг к другу, — хоть их номер и был небольшим по сравнению с остальными номерами постоялого двора, всё равно выглядел роскошно. В ванной комнате стояла приличных размеров ванна, так что вдвоём они должны поместиться без каких-либо проблем. Спальня тоже была немаленькой, да и вид из неё открывался потрясающий. Люмин могла лишь догадываться, как же здесь выглядели номера подороже. — Или ты предпочтёшь кутаться в одеяло?
Чайльд во что-то кутался? Ей показалось.
— Какое одеяло? — Люмин не сдержала искреннего смеха. Попыталась приглушить его ладошкой, но без толку. Невероятно, как человек, наводивший ужас и обладавший непомерной силой мог быть настолько милым. Она не должна влюбляться в Предвестника, не должна, и об этом во всю трубила рациональная часть мозга. Всё должно быть наоборот, ведь Чайльд её враг, но, чёрт… Трудно было в него не влюбиться, когда он вот так беззаботно себя вёл, вытворяя милые глупости. — Ты невероятно хорошенькая, когда смеёшься.
В мгновение ока Чайльд оказался к ней лицом к лицу. Ни порезы, ни синяки, даже серьёзная травма головы не смогли его замедлить. Ей стоило бы напрячься. Стоило, и Люмин прекрасно это осознавала. Однако по неведанной причине она испытывала совершенно иные ощущения. Рядом с ним было тепло. Она невольно улыбнулась; исходившая от него сила вызвала восторженный трепет. Тот же эффект дали и его прикосновения: малейшие касания кончиков пальцев, скользнувшие по её боку и в следующее мгновение сменившиеся сильной хваткой рук на талии. Он притянул Люмин вплотную к своему обнажённому телу.
Её влекло к Чайльду, как мотылька на пламя.
Ни один мужчина не шёл ни в какое сравнение с Одиннадцатым, ведь он был единственным, кому удалось дать отпор путешественнице и выжить после схватки с ней. В её взгляде плескались веселье и тепло, мягкое и нежное. С подобными чувствами, посвящёнными лишь ему одному, Чайльд сталкивался впервые.
Хватка на талии Люмин усилилась. В закромах души мелькнула крохотная надежда, что Чайльд её никогда не отпустит.
— Разве ты не ранен? — задала она вопрос, положив на крепкую мужскую грудь обе ладони.
Разумеется, он пострадал. Каждая клеточка тела выла от полученных травм, голова раскалывалась от тягучей боли, но Чайльд понимал одну простую истину: как бы сильно он ни мучился, он всегда найдёт в себе силы на то, чтобы заключить Люмин в объятия. Прикосновения Люмин манили, а от нехватки тепла её ладоней тело мгновенно начинало изнывать.
— Ну, потрепало немножко, есть такое. Зато со мной сейчас медсестричка, которая сможет обо мне позаботиться… Не так ли?
Наклонившись, носом он коснулся носа Люмин. От столь кроткого жеста по венам разлился огонь, мягкий и совсем не обжигающий. Едкий туман, некогда отравлявший сознание Чайльда, полностью растворился. Словно всего одним своим присутствием путешественница смогла выветрить весь мрак из его головы, взамен наделив ясностью, спокойствием и приятной негой.
От жажды сражаться и убивать не осталось ни следа.
Оставалось лишь догадываться, как ей удавалось творить с ним подобное. Наверное, следовало спросить напрямую, ведь если он попытается выяснить самостоятельно, что же это за способность такая, всё так или иначе сведётся к одному — Чайльд просто свихнётся. Однако… спросит, значит покажет свою слабость, а дать Люмин обрести над ним власть Чайльд уж точно не был готов. Иной выход — продолжить игры в притворство, пока не придёт время с этим покончить. А оно придёт, это неизбежно. Он не мог позволить себе раскрыть перед Люмин слабости. Вдруг она использует их во вред Чайльду? Да, ответ подарил бы ему душевное спокойствие, но… правда не мог.
Она сократила оставшееся между ними расстояние, приподнявшись на цыпочки (Святые Архонты, до чего же маленькой она была — милашка!), и быстро чмокнула парня в губы.
— Твоя медсестричка готова приступить к лечению. А теперь тащи свой чудесный зад в ванную, пока я сама тебя силком в воду не запихнула.
Чайльд и не сомневался в её намерениях. Правда ведь возьмёт и запихнёт.
— Как прикажешь, красотка, — оставив на её губах лёгкий поцелуй, он взял Люмин за руку. — но ты составишь мне компанию.
Можно подумать, она бы ему отказала.
***
Наилучшее окончание дня, проведённого в бесконечной беготне от задания к заданию?.. Спроси любого путешественника, и тот несомненно ответит, что чудодейственная панацея — это принятие горячей ванны. Большинство рекрутов гильдии искателей приключений навряд ли осилили бы ту прорву работы, с которой Люмин сталкивалась ежедневно. Более того, были и те ребята, кто даже не мог справиться с парочкой хиличурлов. Однако спустя километры пройденных дорог и множество подъёмов в горы — в дождь, зной, грозы и даже бушующий ураган, да любую погоду — ни один не стал бы отрицать, что окунуться в тёплую успокаивающую воду под конец дня было бы лучшим способом расслабиться душой и телом. Но Люмин нашла для себя кое-что получше: две сильные руки, смыкавшиеся крепким кольцом вокруг её талии, и прижимавшаяся к ней со спины мускулистая грудь. Соприкосновение воды с измождённым телом действительно дарило восхитительные ощущения, но приятное дополнение в виде Чайльда и вовсе ощущалось, как… истинное блаженство. — Медсестричка, разве ты не должна ухаживать за моими ранами? — донёсся до уха дерзкий шёпот. Следом последовали ласковые и нежные поцелуи, скользнувшие по плечу Люмин. Она понимала, что оба пересекли черту. Теперь дело крылось не только в плотском вожделении, иначе она бы уже седлала Чайльда. Ситуация изменилась, причём кардинально. Сейчас Чайльд источал спокойствие и мягкость; воздух не искрил от напряжения, напротив, царила атмосфера уюта и спокойствия. В помещении стоял аромат цветов, а лечебные экстракты, обладающие чудотворными свойствами, избавили тело Люмин от скопившейся боли. Наверное, точно такой же эффект они возымели и на тело Предвестника. Мозг заволокло приятным туманом, который, кажется, не собирался отступать. Да, они пересекли черту, однако Люмин это совсем не волновало. Даже не хотелось затрагивать столь щекотливую тему — не дай Архонты она этим всё испортит или, что ещё хуже, Чайльд намеренно начнёт убегать от правды. — Между прочим, я тоже в отдыхе нуждаюсь! Пока ты истреблял невинных существ, я, вообще-то, работала! Он уткнулся ей в плечо и, насмешливо фыркнув, оставил на коже очередной поцелуй. — Ангелочек, в этих местах невинных существ не водится, — дикие просторы долины Гуйли полнились хиличурлами, митачурлами и магами Бездны. Там же сновали похитители сокровищ и даже несколько фатуйских агентов. В общем, ни о какой безопасности в здешних краях и речи не шло. Пожалуй, доверие внушала лишь парочка Миллелитов, которая оказалась тут явно не по своей воле. — И вообще, чем ты здесь занималась? Люмин вновь к нему прижалась и слегка обернулась, дабы взглянуть Чайльду в лицо. — Как обычно выполняла поручения. Напоследок осталась просьба Янь Сяо. Он нуждался в человеке, который смог бы доставить обед его другу. Пустяковое дело, так что я оставила его напоследок. Да и не в первый раз он меня о подобном просит, — ответ прозвучал настолько непринуждённо, что Чайльду уж начало казаться, будто он её плохо расслышал. — Ты… ты доставляешь еду?.. — Героиня Мондштадта развозила жителям здешних земель обеды! Пресвятые Архонты, какого х… — Иногда! Слышала, что через месяц-другой опробуют доставку из «Ван Минь», «Хорошего Охотника» и кухни «Вань Шу». Наверное, им опять понадобится моя помощь. Казалось, Люмин совсем не смущал тот факт, что она — путешественница, обладающая невероятными навыками и бесчисленным количеством врагов, павших от её меча — занимается доставкой еды. Словно она была обыкновенной девчонкой, да что там, служанкой, которая совсем не противилась помогать жителям Тейвата с их банальными просьбами. — Тебе не кажется, что твоей добротой просто бесстыдно пользуются? Ты могла бы заняться и более важными делами, — да чем угодно, лишь бы не безропотно исполнять чужие приказы. Это, в конце концов, было ниже её достоинства! — Например? От Итэра ни ответа, ни привета, господин Чжун Ли вообще куда-то исчез, а значит Церемония Сошествия переносится на неопределённый срок, и… — Итэр? А следом наступила пауза. Люмин замолкла. Казалось, в её голове резво закрутились шестерёнки, пока мозг пытался понять: а стоит ли вообще затрагивать эту тему? И Чайльд прекрасно её понимал. Между ними зародилась эфемерная связь, полная неопределённости и хлипкого доверия, и её рано или поздно настигнет неминуемый конец. Отрицать довольство и уют в их нынешних отношениях было бы бессмысленно, однако они оба не тешили себя наивными надеждами относительно счастливого будущего, как бы сильно им этого не хотелось. Мгновение спустя пришло осознание, что Люмин впервые упомянула имя мужчины, которого Чайльд явно не знал. И ему это совсем не понравилось. Когтистыми лапищами в грудь вцепился дискомфорт. Мерзкое липкое ощущение, грызущее его где-то глубоко в груди, ничто иное, как… ревность. Вспыхнувшее чувство собственничества, пробудившаяся потребность защищать своё начали терзать и изъедать Чайльда изнутри, но виду он всё же не подал. Она искала какого-то парня! Явно дорогого сердцу человека, поскольку Люмин намеренно пыталась искать даже малейшие зацепки, связанные с ним. Тщательно нащупывала ниточки, которые могли бы к нему привести, а если те резко обрывались, не сдавалась и продолжала упорные поиски. Кто же он такой? Нет, не так. Кто он для Люмин? — Мой брат, — наконец, ответила путешественница. С плеч Предвестника спала неподъёмная тяжесть. Её брат. Просто брат. Повод для беспокойства исчез сам по себе. Но… Чайльд ведь не состоял с ней в отношениях, так о каком беспокойстве вообще могла идти речь? Вскоре она без него продолжит свой путь. Как-никак он был всего лишь очередной ступенькой в её жизни. Перешагнёт, не глядя, и оставит позади. Но для него… Одиннадцатый мог сравнить Люмин с падающей звездой. Ослепительной звёздочкой, стремительно мелькнувшей ярким пятном на небосклоне его жизненного пути. Моргнёшь, и та враз исчезнет. Чайльд обнял её чуть крепче, будто столь незначительный жест мог продлить её присутствие хотя бы на мгновение. Живот скрутило спазмом ужаса, когда Чайльд осознал одну простую истину — он до безумия хотел, чтобы Люмин осталась. Она унимала бури гнева, вселяла спокойствие, дарила покой; усмиряла дикость и жестокость разума, а также вытягивала ютившийся в глубинах сознания яд. Смел ли он просить её остаться рядом, если знал, что причинит ей боль? — Так у тебя есть брат? — произнёс Чайльд, пока в голове бегущей строкой маячила мысль: «не подавай виду, не раскрывай чувств». И ему удалось. Бушующий внутри хаос скрылся под маской невозмутимости. Он протянул Люмин как можно ближе к себе. Тёплая вода расслабляла, тем самым усыпляя бдительность обоих. — Да… Близнец. Мы часто путешествовали вместе, но… с недавних пор оказались порознь, — естественно, Люмин приврала. Она понимала, что разлука с братом длилась годами. Сопоставив полученную ею информацию о Войне Архонтов, беспорядках, некогда царивших на всём континенте, и о времени, которое требовалось для устранения последствий этих самых беспорядков… понимала, что спала долго. Очень, очень долго. — Мы пытались покинуть Тейват, — правду пришлось приукрасить, ведь Чайльду нельзя было доверять до конца. Он не знал об истинной личности Люмин, так пусть так всё и остаётся. — Хотели продолжить путешествовать по неизведанным частям света, посмотреть на миры. Понимаешь? Нет, он не понимал. Предвестник не мог похвастаться такой свободой, хотя озвученные планы ему и правда понравились. Путешествовать так, как путешествовала Люмин, наверное, неплохо. Путешествовать с ней рука об руку — ещё лучше. — Ага. Продолжай. — На нас напали. Некая женщина, твердившая, что является богиней. Никогда о ней не слышала. Она забрала Итэра, а меня бросила в мондштадтские дебри. С того момента я о нём ничего не слышала. А ещё я не чувствую ни присутствия брата, ни его силу… — сжавшись комочком, Люмин принялась взглядом гипнотизировать водную гладь. — С тех пор о нём тоже никто и ничего не слышал. Даже не видел! А его трудно не заметить, поверь мне. Итэр… выделяется из толпы. — Раз уж он твой близнец, верю на слово. Сливаться с толпой у тебя уж точно не особо получается, — ему очень хотелось бы помочь девушке, но, к сожалению, впервые слышал о пропавшем близнеце. Может, у него получится что-нибудь разведать, но главное, чтобы об этом не прознала сама Люмин. А вдруг… вдруг его помощь сгладит углы неминуемого конца их романтических отношений? Прислонившись к его обнажённой груди головой, она одарила Чайльда лёгкой и нежной улыбкой. — В общем, зацепок не осталось. Понадеялась, что, может, Рекс Ляпис хоть что-то да знает… или хотя бы догадывается, где может быть Итэр… Ведь Венти, а точнее Барбатос, мне помочь не смог. Отправил меня к Рексу Ляпису, сказав, что тому наверняка что-то известно. Всемогущий Архонт, как никак. Только вот Рекс Ляпис упал с небесной вышины будучи в драконьей ипостаси. Мёртвый. Так и оставил путешественницу ни с чем, и чёрт знает, куда ей двигаться дальше. Окажись Чайльд на её месте, он понятия не имел, что предпринял бы в подобной ситуации. Ладно, ладно, всё он знал. Перевернул бы Тейват вверх дном, оставляя за собой следы жестокого кровопролития, но обязательно бы отыскал родных. Отбери у него братьев или сестру, и Одиннадцатый лишит жизни любого, кто посмеет встать на пути. Но Люмин же занимала себя различными заданиями, как, например, доставка еды, и параллельно ждала, когда же придёт хоть какая-то весточка. Действовать как он Люмин уж точно не смогла бы. Устроить кровавую бойню ради брата? Нет, такое ей точно в голову не взбредёт. Люмин была добра. Настоящий ангелочек в человеческом обличье. А вот он… он — чудовище, прятавшееся в теле юнца. Настоящий дьявол. Два сапога пара. — Мне очень жаль, Люмин. Я и не подозревал о твоих переживаниях… — ну а что ещё ему ответить? — Я бы лишил жизни кого угодно, если бы только это помогло мне вернуть семью, — наверняка прозвучало как «ты прикладываешь недостаточно усилий». Чёрт, она же действительно могла принять это на свой счёт… Люмин ведь и так делала всё возможное, руководствуясь личными принципами. — Всё в порядке. Я отыщу его. Небось прячется где-то в Тейвате, — обязательно отыщет. Весь Тейват перешерстит, но брата найдёт, пусть и придётся постоянно останавливаться в новых регионах и по пути выполнять дурацкие задания. Выполнит все до единого, если благодаря им сможет приблизиться к местонахождению брата. Понадобится — даже союзниками обзаведётся. — Ладно, закроем тему. Вода совсем скоро остынет, а у тебя до сих пор вся голова в крови. — Люмин… — она намеренно сменила тему, Чайльд сразу это понял. — Всё хорошо, правда! Спасибо, что выслушал, но… не беспокойся, я в полном порядке, — нет, конечно не в порядке. Её заживо съедала боль, однако окружающим было всё равно. Те пользовались её добротой и крали драгоценное время, которое она могла бы потратить на поиски новых зацепок. Вместо этого она лишь терпела подобное к себе отношение. А как иначе? Одиннадцатому это тоже не нравилось, более того, даже невыносимо бесило, но указывать Люмин что и как делать он не мог. Не его ума дела, в конце концов. Он выпустил её из объятий, и Люмин, воспользовавшись этим, развернулась к нему лицом, усевшись на колени прямо между его ног. — Давай-ка приведём тебя в порядок. Она приоткрыла ему душу и позволила заглянуть в неё, но лишь на короткий миг; сняла маску и показала настоящую себя, хотя доселе никому этого не позволяла. Подарила уникальный шанс мельком увидеть, что же происходило глубоко внутри. Доверилась. И Чайльд не станет пользоваться выставленной напоказ тайной слабостью — не в этот раз. Он и сам понимал Люмин, как никто другой: защита семьи была для него превыше всего. — Что ж, моя чудесная медсестричка, давай.***
Чистота, комфорт, уют. Именно так ответил бы Чайльд, спроси у него, что он сейчас ощущал. Он укутался в самый мягкий и удобный халат, который только можно было найти в Ли Юэ. В точно таком же халате на его коленях восседала белокурая богиня. Они лежали на небольшой кровати, поместиться на которой можно было лишь при одном условии — вплотную прижаться друг к дружке. Рядом стоял поднос с различной едой: огромной порцией мясных голубцов, небольшой миской с печеньем лотоса и двумя тарелками пасты с томатным соусом. Еду как раз совсем недавно принесла одна из горничных. На двоих еды оказалось слишком много. В конце концов, с ними не было прожорливой Паймон. Но раз уж они гостили в Ли Юэ, значит, придётся пытаться уместить в желудке гигантских размеров порции, что подавали в данном регионе. Люмин пришлось потратить всю мору, которую она за сегодня заработала. Это того стоило. Чайльд заверил, что всё непременно вернёт, даже если она начнёт отнекиваться. Если совсем воспротивится, он всё равно найдёт способ возместить расходы. К примеру, незаметно подкинет мору в мешок с сухпайком, отдаст под предлогом награды за… придумает за что, или просто закрепит мешочек с деньгами на поясе агентов Фатуи и пошлёт тех прямиком к Люмин, чтобы она их одолела и после обчистила. — Может, тоже что-нибудь о себе расскажешь? — неожиданно произнесла она, прежде чем взять с подноса пасту. — О себе? — Ага. О своей семье я уже рассказала, так что теперь твоя очередь, — ответила Люмин, параллельно запихивая в рот щедро намотанные на вилку спагетти с соусом. Пресвятые Архонты, спасибо, что в принесённых служанкой столовых приборах была вилка! Манеры Люмин за столом оставляли желать лучшего, но это придавало ей особый шарм. — Ты рассказала мне о брате, а не обо всей семье. Если хочешь, могу рассказать о своих младшеньких. — Так у тебя их несколько? — воскликнула Люмин с набитым ртом и следом воззрилась на Чайльда, скривив рот в хитрой ухмылке. Проклятье, почему она выглядела так умилительно?! Это вообще законно? Алло, Миллелиты, у вас тут на свободе разгуливает похитительница сердец! Наконец, она проглотила последний кусочек. — Да брось, Чайльд, брат и есть моя семья. Можешь мне довериться, я не собираюсь разбалтывать твои семейные тайны налево и направо. Обещаю. Обещания обещаниями, но он действительно ей доверял. Почему? Да потому что Люмин казалась ему ангельским созданием. И пока въедливый туман, что клубился в его разуме до прихода Люмин, не возвратился, единственное, чего Чайльд искренне желал — довериться ей. Это и злило, и ужасало, и… возбуждало. В её натуре отсутствовали лицемерие, склочность, злоба, и всё же… Пускай в голове Люмин не проскальзывало мыслей о том, чтобы намеренно навредить семье Предвестника, он не мог ею рисковать. Может, она и не навредит, но если сказанное им выйдет за пределы этого номера, вред несомненно причинит кто-то другой. Однако Чайльд мог бы поделиться небольшими подробностями своей жизни, приоткрыть душу точно так же, как это сделала Люмин. — У меня большая семья, и я в ней самый старший ребёнок. Мои младшенькие — это сестра и два брата, — для него они были важнее всего на свете. Прижавшись к Чайльду, Люмин поставила на грудь тарелку с пастой и приготовилась слушать занимательный рассказ. Милая. Безумно милая. — Какие они? — Люмин хотела спросить их имена, но нечто в глубине души подсказало, что ответа она так и не услышит. Чайльд не собирался выдавать ей всё в красочных подробностях. Наверное, опасался, что та отыщет их в толпе и начнёт выслеживать. В общем, столь личную информацию она спрашивать не стала, и за это Чайльд был очень ей благодарен. — Ну, младшая сестрёнка — просто ангел. Я постоянно пишу ей письма. И, ты уж не обижайся, но она бы твою ангельскую натуру точно затмила. — Люмин в ответ хихикнула, фыркнув. «Вот бы вечность слушать её смех», подумал Чайльд. Почему же суровая правда о том, что они друг для друга были не более, чем враги, так быстро забывалась? Как он посмел позволить ей ослабить бдительность, да ещё с такой лёгкостью; впустить её в свою жизнь, выделив укромный уголок прямо в сердце, будто там ей и место? Для него Люмин станет всего лишь мимолётным воспоминанием, которое Чайльд в конечном итоге запятнает неправильностью собственных поступков. — Какая прелесть! Всегда хотела маленькую сестрёнку… Хотя Итэр, в принципе, тоже неплохо с этой ролью справляется. Ей вспомнилось, как брат впервые отрастил волосы, чему Люмин была несказанно рада. Она по-всякому с ними игралась: расчёсывала, заплетала косы, украшала красивыми заколочками-бантиками-резиночками. Близнецы составляли друг для друга нелепые образы, красились, а ещё Итэр позволял Люмин делать ему же маникюр. Если же она нуждалась в обсуждении насущных проблем, связанных с мальчиками, брат был тут как тут. Он не давил на неё чрезмерной опекой, поскольку всегда знал, что та сама могла о себе позаботиться. Итэр был для неё лучшим другом и просто отличным собеседником. Сейчас Люмин отдала бы всё и даже больше, лишь бы вновь оказаться рядом с ним и просто поболтать. Например, обсудить одного паренька. Точнее, мужчину. Может, Итэр сказал бы, что она глупо себя повела или что поначалу всё было не более, чем забавной игрой, но теперь они оба зашли слишком далеко? Сказал бы, что находиться в объятиях Чайльда, человека, который несомненно сделает больно, было отвратительной идеей; что игра под названием «давай притворимся» до добра не доведёт? В любой другой момент Люмин бы прибила брата за непрошенные советы, но сейчас она отчаянно нуждалась в его помощи. В конце концов, рядом не было никого, кто мог бы указать ей на промахи. Как ещё она могла удержаться от падения, когда рядом не было никого, кто мог бы оттянуть от пропасти? — Вдруг вы когда-нибудь встретитесь, кто знает, — рано или поздно Люмин отправится в Снежную, и на пути к Заполярному дворцу путешественница, вероятно, заглянет в Морепесок. Деревня располагалась вблизи моря, так что было весьма логично, что первой остановкой в Снежной окажется именно это место. — Подай мне мою порцию, пожалуйста, а то остынет. Быстрым движением она потянулась за тарелкой и вилкой. Хорошо хоть, что его позорное владение палочками она не успеет увидеть. Чайльд тешил себя надеждой, что Люмин этого не увидит в принципе — ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Ведь если увидит, то палочками затыкает его до смерти. Подумать только, один из сильнейших Предвестников падёт смертью храбрых от деревянных палочек для еды… Какое унижение. — А братья? Расскажи о них. Люмин отправила в рот очередную порцию пасты. Уголки её рта испачкались в соусе, и Чайльд, не раздумывая, стёр остатки большим пальцем. Тогда Люмин лучезарно улыбнулась, отчего в его груди невольно расцвело нежное чувство, на которое он постарался не обращать никакого внимания. Чайльд на это не поведётся. Не. Поведётся. Нет. Он ведь был Тартальей, одиннадцатым из Предвестников Фатуи, ему нельзя было вот так просто идти на поводу эмоций. Нельзя. Яркость чувств он утратил ещё в бездне. Осталась лишь привязанность, которую Чайльд испытывал лишь к своей семье, и ни к кому больше. Ну уж точно не к ней. Архонты, пожалуйста, только не к ней. — Два негодника! Больше всего шалит младший. Люблю их так сильно, что даже описать не могу. Для нас, жителей Снежной, семья — наше всё, — в невероятно холодном регионе в мгновение ока замерзали даже косточки, настолько жестокими были порывистые ветры и жуткие метели. Бури могли свирепствовать не один день, а потому крепкие семейные узы ценились превыше всего. Иначе никак: в противном случае все перегрызли бы друг другу глотки. — Близкими отношениями с родителями похвастаться не могу, но вот братьями и сестрой я и правда дорожу. — Значит, ты у нас семьянин, — утверждение, а не вопрос. Чайльд вдруг осознал, что прижался к Люмин ещё сильнее. Поза была очень удобной, почти идеальной, так что он мог совмещать сразу два дела: обниматься и есть. — А ты бы сам хотел обзавестись детьми? Ого! Вопрос застал его врасплох. Честно, об этом Чайльд даже не задумывался. Хотел ли он стать отцом? Подобная мысль ещё ни разу не мелькала в его голове. Бурная жизнь Предвестника полнилась беспорядками, насилием, кровью и смертью… Куда ни ступи, повсюду за ним следовала клокочущая ярость. Хаос и жестокие схватки давно стали его визитной карточкой. Разве мог он, преследуемый отчаянным желанием убивать и сражаться, завести семью? Когда жажда биться с сильнейшими из сильнейших и отнимать у них жизнь, жажда прогнуть под себя целый мир преобладала над разумом? Сломанный человек, не поддающийся ремонту. Изломленная и раненная, его жизнь попросту кончится кровопролитием. Единственное спокойствие, которое он когда-либо испытывал, исходило от Люмин. Она была недосягаемой мечтой, так что Чайльд бросил всякие попытки представлять счастливую жизнь рядом с ней. Их короткая интрижка — вот, на что ему оставалось молиться, и его это вполне устраивало. — Вряд ли они у меня когда-либо появятся. Буду нянчиться с племяшками. Думаю, я стану крутым дядей, — если он до них, конечно, доживёт. Тоня была совсем юной. Увидит ли он своих племянников? Дождётся ли первых ухажёров сестрёнки и будущих парней, которых он наверняка будет запугивать? Как долго Чайльд сможет играть роль заботливого старшего братца, излишне заботясь о Тоне? Успеет ли познакомиться с тем, кто действительно будет достоин его маленькой принцессы? — А ты что думаешь на этот счёт? Он отведал свою порцию пасты — немного остыла, но всё такая же острая. Полыхнувший во рту пожар с лихвой компенсировал слегка остывшее блюдо. Люмин переложила свою тарелку на колени. На её личике появилось выражение задумчивости; брови слегка сошлись на переносице, будто она серьёзно размышляла над вопросом и обдумывала ответ. Осторожна. Она до сих пор была с ним осторожна. — У моего народа существует два пути. Либо мы путешествуем, либо заводим семью. Путешествовать — значит лицезреть мир и изучать всё то, что лежит за его пределами, если нам, конечно, удаётся так далеко зайти. А зажить семейной жизнью — значит размеренно взрослеть, стареть и, наконец, умирать. Будь у тебя выбор, ты бы предпочёл познать Вселенную и её тайны или же где-нибудь осесть, построить семью и в конце концов состариться с любимым человеком? Ранее он бы ответил, что предпочёл бы бесконечно сражаться, развивать силы до колоссального уровня, проходить различные испытания и побеждать всевозможных монстров. Будь его воля, Чайльд с преогромным удовольствием прожил бы целую вечность, посвятив себя схваткам и убийствам, лишь бы стать сильнее. До тех пор, пока не обрёл неуязвимость. В общем, он прожил бы длинную, но одинокую жизнь. Однако сейчас, рядом с Люмин, всё будто… переменилось. Сознание, некогда пропитанное ядовитой поволокой, теперь купалось в девичьем тепле. Страх, казалось, пробрал Чайльда до костей — то самое чувство, которое ему давным-давно удалось в себе искоренить. Чувство, поглощённое желанием сеять хаос и сражаться, упиваясь всевластием, от чего-то вновь в нём пробудилось, и Чайльд никак не мог понять почему. Ответ крылся глубоко в недрах души. — Я… Думаю, я… хотел бы путешествовать. Неведомым образом за последние два дня его принципы пошатнулись и… обернулись ложью.
