Глава 11: Затишье перед бурей
7 мая 2022 г., 13:04
Ожидания относительно руинного охотника не оправдались: тот прятал от силы лишь тысячу моры, парочку безделушек, артефактов и книжек опыта, а также печатей Гео. Ну хоть в гавани Ли Юэ печати можно обменять на что-то действительно полезное. В любом случае, сокровища не стоили потраченных усилий. Хорошо, что охотника Люмин одолела не в одиночку: вместе с Чайльдом схватка быстро закончилась в их пользу.
Для лучшего обзора Одиннадцатый взобрался на горный выступ и оттуда же пустил стрелу в самое слабое место монстра, — ядро. С озарённым улыбкой лицом Люмин бросилась в атаку, нанося противнику огромнейший урон.
Она этого хотела. Хотела наконец выплеснуть эмоции и одолеть врага самостоятельно. Ну а Чайльд… Чайльд был в роли поддержки. Роли, которая никогда ранее ему ещё не отводилась: все привыкли пользоваться лишь его силой и воспринимать как сильнейшее орудие Фатуи.
Чёртову железяку она разнесла в пух и прах всего-то менее чем за пару минут. Болтик за болтиком, удар за ударом, Люмин умелыми движениями одолевала охотника. Всякий раз, стоило монстру на неё кинуться, она ловко уворачивалась от атаки: сразу после кувырка вперёд вскакивала на ноги, готовая наброситься с новым ударом. Представшая перед Чайльдом картина уж больно напоминала ему гладиаторскую арену.
Но этой ночью от её рук пал не только руинный охотник. Следующими под руку попались двое агентов Фатуи, после — маг цицинов. Та размахивала фонарём и причудливо пританцовывала, вороша под ногами песок. Магов цицинов одиннадцатый недолюбливал. Не то, чтобы они его нервировали, просто… слегка напрягали. Уж слишком настойчиво привлекали внимание тех, кто их интересовал. Ещё когда Чайльд был новобранцем, они не обошли стороной и его. Но, к несчастью для девиц, парень ничего привлекательного в них не увидел.
Чуть позже они наткнулись на очередного фатуйского агента, что притаился за растущим посреди отмели деревом. Чёрт его знает, что этот парень тут забыл. Если б Чайльд был один, то устроил ему взбучку. У мальца ведь наверняка существовали дела поважнее, чем прятки в какой-то глуши, верно?
— Каждый день тут шастает. Я уже и раз, и два ему задницу надирала, но он всё никак не уймётся! Уже шестнадцать шевронов Фатуи у него отобрала, да только гадёныш продолжает на меня нападать всякий раз, когда мимо прохожу. Учитывая, сколько раз он мне проиграл, странно, что его ещё не уволили, — усмехнулась Люмин, не обращая внимания на агента. Её настроение заметно улучшилось благодаря захватывающей, но, увы, короткой схватки с руинным охотником.
— Ты забираешь у Фатуи шевроны?..
— Угу-м. Я же воин, как без трофеев-то?
Чайльда резко начало переполнять одно чувство. Не глупец же, сразу понял, что наружу рвалась влюбленность.
Ведь Люмин была великолепна. Рассказать фатуйскому Предвестнику о забранных ею в качестве трофеев знаках отличия его же подчинённых — смелый шаг. И ему он понравился. А ещё понравилась бунтарская крутизна девчонки. Да что уж там, он Люмин гордился.
— Хочешь, прикажу им больше здесь не появляться? — Чайльд в самом деле не понимал, как здесь оказался агент Фатуи. Кто отдал приказ тут шпионить? Надо изучить список подчинённых и их должности…
— Не надо. Он как, м-м-м… отличная закуска к основному блюду.
Увы, но его всё же пришлось обойти стороной. Незачем давать другим Фатуи знать, что одиннадцатый Предвестник как-то связан с путешественницей. Их вместе видели в гавани Ли Юэ, но та встреча никаких вопросов не вызвала. Однако сейчас ночные прогулки Чайльда на пару с Люмин, у которой вся шея усеяна ещё не увядшими засосами, объяснить будет ой как непросто.
Она позволила ему разобраться с хиличурлами, притаившимися на куче глыб. Тем временем сама Люмин собирала морские ракушки, бережено укладывая их в небольшой рюкзачок. В нём же, к слову, хранились закуски.
Следом шла схватка со стражем руин. Чтобы его одолеть, они действовали вместе. Уворачиваясь от ракет и крутящейся атаки, Чайльд оглушил боевого робота, а Люмин, в свою очередь, пробила мощную броню. Её меч вспорол железную грудину так, словно та была тонкой бумажкой.
Когда дело дошло до лавачурла на холме, Одиннадцатый дал Люмин возможность разобраться с ним в одиночку. Его разбирало любопытство, как же путешественница расправится с монстром. Правда, всё же прикрывал ей спину от хиличурлов, но со всем остальным она справилась сама. Даже когда огромные лапы вождя племени стукнули по земле, создав ударную волну из камней, они так и не смогли её задеть. Вышла целой и невредимой, будто знала, куда и как именно монстр ударит: ловко увернулась, да так идеально, что лавачурл промазал на какие-то жалкие миллиметры. После его атаки осталась лишь грязь в волосах.
Чайльд не мог перестать ею восхищаться. Более того, теперь он желал Люмин ещё больше, чем прежде. Вот она пнула зверя в бок, как только тот, поверженный мечом, рухнул на землю. На губах её играла ухмылка; грудь ходила ходуном от рваного дыхания, на щеках вместе с капельками пота виднелись пятна грязи, а в волосах нашли своё пристанище веточки, комки земли и листья. Ничего более прекрасного в своей жизни Чайльд не видел. Да, он поддался искушению, поддался желанию, пронзающее всё его нутро при виде победы Люмин, но никто был не вправе его за это винить. И винить за то, что Одиннадцатый резво спрыгнул со своей «трибуны», коей была арка, и, перекатившись, пересёк и без того ничтожное расстояние между ними, тоже было бессмысленно.
Он не остановился.
Она не стала останавливать.
Завидев во взгляде Предвестника желание, Люмин охотно ринулась к нему навстречу. Ладони Чайльда плавно скользнули по талии и приподняли девушку так, что она обхватила ногами его торс, а руки обвились вокруг шеи. Он двигался быстро. Подхватив её, понёс к колонне неподалеку и крепко к той прижал. Сама колонна изрядно потрескалась, но всё равно была достаточно прочной, чтобы не рухнуть под напором Одиннадцатого: он резко протиснул колено меж ног Люмин, приподнимая, и она вновь покорно его обхватила.
Их губы столкнулись с таким отчаянием, что любому прохожему показалось бы, будто эта парочка нуждалась друг в друге, как в воздухе. Благо, поблизости никого не было.
Он оторвался от её губ лишь для того, чтобы сделать судорожный вздох. Чайльд чувствовал её дыхание на губах — так крепко они друг к другу прижимались. Он переместил ладонь с талии на бедро и повёл вверх, забираясь под ткань шортиков, что скрывали всё самое сокровенное.
Люмин была сродни патологической зависимости, насытиться которой никак не получалось. Недавняя демонстрации силы и вовсе превращала его в слабака, грезящего о большем.
Идеальной. Она была идеальной.
— Тебя так просто раззадорить, — запыхавшись, прошептала путешественница. Она приподнялась, сократив то малейшее расстояние, что между ними оставалось, и украла очередной поцелуй, пальчиками играя с волосами на затылке Чайльда.
На самом деле нет, раззадорить его не так уж просто. Он изредка поддавался искушению, тем более плотскому. За исключением Люмин, мало кто мог вызвать подобную реакцию. Слабость в коленях и спёртое от восхищения дыхание Чайльд чувствовал лишь при виде Царицы, и то, те ощущения были несколько… иными. Его будоражило уважение к богине Снежной и восхищение силой, которой обладала воительница. В общем, оно разительно отличалось от того, что он испытывал к Люмин. Похоть, отчаяние, потребность к ней прикоснуться и почувствовать прикосновение в ответ, да просто… быть рядом, прижиматься, касаться…
Понятное дело, что в постели у Одиннадцатого много кто побывал, но едва ли те могли так глубоко залезть и в душу, и сердце. Удовлетворяли зудящее возбуждение, да и дело с концом.
— Лишь с тобой так, — выдохнул он ей в губы.
Вспыхнувшее желание, наполненное отчаянием, медленно угасало. Взгляд Люмин смягчился, как только она наклонилась вперёд и коснулась чужих губ своими. Прикосновение было мягким и даже успокаивающим. Пальцами она нежно перебирала рыжие прядки, чем унимала пожар внутри.
Всё в ней успокаивало так же просто, как и возбуждало.
— Нам пора возвращаться. Думаю, теперь проблем со сном у меня не будет.
Люмин выплеснула бушевавшие внутри чувства в изнуряющей битве. От недавнего поцелуя воздух из лёгких куда-то улетучился. Ещё чуть-чуть, и поцелуй перерос бы в нечто большее… Так даже лучше. Эмоции и так брали верх над разумом. Последнее, чего ей бы сейчас хотелось, это запутаться в себе ещё больше. Сбившиеся в клубок чувства и так распутать совсем не получалось.
И тут вновь всё начало заходить слишком далеко: и близость, от которой сам Чайльд был не в силах отказаться, и его ладонь, которая сейчас вела по руке и поднималась всё выше, прямиком к шее, и то, как этой ладонью он обхватил её лицо… Слишком.
Однако она к нему прильнула, не в силах остановиться. Глаза машинально закрылись; от мозолистых и шершавых ладоней Одиннадцатого — ведь перчатки он забыл в гостинице — трепетал каждый участок кожи. Его тело по-прежнему вплотную прижималось к её.
— Говорил ли я тебе, насколько ты прекрасна?
Большой палец Предвестника прошёлся по нижней губе Люмин, а она в ответ его поцеловала. Её взор вновь был обращён на парня. До ушей доносилось его сбитое дыхание, видимо, так на него повлиял её кроткий поцелуй. Каким бы ужасающим Предвестником Чайльд не был, он, как и прежде, оставался всего лишь человеком, который легко поддавался искушениям. Люмин недалеко от него ушла; одно прикосновение, и она готова пасть пред ним на колени.
М-м-м, мысль, кстати, ничего такая… Хотя, нет, мозг! Соберись!
— Да, было дело. И я совсем не против вновь это услышать, — тем более произносил он это так, будто действительно никого чудеснее не видел. Не просто обыденный комплимент, что на автомате слетал с языка и предназначался для соблазнения очередной дамы.
Нет. Слова звучали искренне и посвящались лишь ей одной.
— Хм… — озорной огонёк вспыхнул в голубых глазах, кажущимися такими выразительными, что Люмин невольно задумалась: что же такого произошло с тех пор, как она его встретила, раз теперь глаза Чайльда сверкали, точно звёзды? Однако все мысли улетучились, как только Одиннадцатый склонился над ней, вернув ладони на прежнее место. Губами он впивался в её шею горячими, властными поцелуями, оставляя их на следах уже потускневших засосов, будто хотел вновь заставить их расцвести на нежной коже. — Красивая, — и следом поцелуй. — Восхитительная, — ещё один. — Потрясающая.
Она жадно хватала ртом воздух, прикрыв глаза. Чайльд слегка прикусил кожу на шее, и от такого действия Люмин совсем потеряла контроль над рассудком. От того, что он творил умелыми губами, подкашивались ноги, как и от чутких прикосновений и крепко сжимающих бёдра рук. А ещё эти слова… Чёрт, так нечестно.
— Ты… ты ведь серьёзно? — спросила Люмин напрямую, тая под напором чужих губ на шее. Она почувствовала, как он расплылся в улыбке, и… Боже, какая у него очаровательная улыбка…
— Я искренен в каждом своём слове, звезда моя, — Даже если он в совершенстве владел искусством обмана, путешественница всё равно ему верила. И опять он назвал её своей звездой…
Есть ведь поверье, что пара, связанная небесами, благословлена самой судьбой. Наверняка такое нежное прозвище таит в себе гораздо больше, чем может казаться поначалу, не так ли?
— Taiu’su, — произнесла она в ответ. Руки Чайльда проследили путь вниз, лаская девичьи бёдра и заставляя путешественницу откинуть голову назад. Его ладони сжались на ягодицах, чем побудили Люмин покрепче обхватить торс ногами. Одиннадцатый не сдержался, глухо застонав прямо в шею. — Taiu’su, ba’iras taiu’su, bagu'sa amkane, — руки вновь пробрались под ткань шорт, задирая. Сам Чайльд вжимался в девушку всё сильнее, и Люмин отчётливо чувствовала, как тот возбуждён. Он был податлив, как воск, и совсем расплавился бы, прижмись она чуть ближе.
— Люмин, пожалуйста, переведи… Переведи мне, — ему хотелось знать хотя бы парочку слов языка, на котором она так трепетно лепетала, млея под его касаниями. В конце концов, родной язык Люмин тесно переплетается с её родным домом, как бы далеко он не находился. Неотделимая часть её личности. Чайльд просто хотел оставить себе хоть какое-то воспоминание, связанное лишь с ней одной, ведь знал, что после их неминуемой разлуки грядёт мрачное будущее.
— Твоя, — так оно и было, Люмин лишний раз это подтвердила. Подтвердила его же слова о том, что она принадлежит лишь ему одному, высказала это на своём родном языке. — Я твоя, — глупышка. Итэр бы за такое ей голову оторвал, а после пустился бы по следам Чайльда, чтобы разделаться ещё и с ним. Брат, конечно, и сам не отказывался от мелких любовных интрижек, но посвящать себя одному человеку и всецело тому отдаваться, да ещё и такому опасному, как Чайльд… Одобрения Итэр точно бы не высказал, но Люмин было абсолютно плевать.
Впервые с момента её пробуждения в Тейвате мысли о брате были задвинуты в дальний угол.
Чайльд переместил путешественницу на траву, подняв её, будто та совсем ничего не весила. Он был сильным, и от силы его у Люмин невольно подкашивались ноги. От увиденных ею навыков парня во время схватки с руинным охотником в трусиках было влажно, и пришлось приложить максимум усилий, чтобы не начать стонать.
Чем больше времени она проводила рядом с ним, тем быстрее падала в пропасть и всё больше ему отдавалась. Ей срочно необходимо отвлечься, побыть день-другой вдали от Одиннадцатого и сосредоточиться на чём-то помимо его касаний, скользящих по ткани платья рук, его губ и его… языка.
Крепкие мужские руки покоились на заднице Люмин, сжимая. Шорты с неё слетели быстро и, отправившись в полёт, приземлились где-то сбоку. Губы Чайльда сомкнулись на самой чувствительной точке её тела, клиторе, и от лёгких посасываний Люмин не сдержалась: запрокинула голову, касаясь травы, и разомкнула в немом стоне губы. Пальцы цеплялись за землю, загоняя под ногти сырой песок и грязь. Земля была влажной — пару дней назад шёл ливень.
— Любовь моя, повтори, — прошептал Чайльд, горячим дыханием обжигая промежность Люмин.
— Ba’iras…ba…Ах!.. a’iras…чёрт…taiu’su…
Складки юбки закрывали ему весь обзор, но здесь всё было понятно и без взгляда на личико путешественницы. Чайльд чувствовал, как она сжимается, хаотично двигает бёдрами, слышал рвущуюся от сильной хватки траву, стоило ему проникнуть внутрь девушки языком. Хватило каких-то жалких минут, чтобы полностью овладеть ею. Стоны удовольствия заполонили всю отмель, а с языка Люмин то и дело слетало его имя, переплетаемое с неизведанными иноязычными словами, будто тейватский язык она враз забыла.
В послеоргазменной неге она была всё такой же потрясающей. Грудь высоко вздымалась, кожа раскраснелась. Смущённая, Люмин потянулась к Чайльду. Кажется, руки её совсем не слушались и из-за усталости весили будто тонну. В конце концов, не спавшая, она чуть ли не всю ночь провела в сражениях, да ещё и Предвестник внезапно довёл до исступления. Удивительно, как она до сих пор умудрялась стоять на ногах.
Люмин начала клевать носом, а значит, пришло время возвращаться в отель и наконец-то наслаждаться сном.
— Ш-ш-ш, красотуля, — промурлыкал Чайльд, завидев её сладкие потягивания, и в мгновение оказался рядом. Он запечатлел поцелуй на лбу, чем вызвал у неё тихое довольное мычание, — Давай-ка вернёмся в гостиницу, — вместо возвращения в номер они могли бы переночевать прямо здесь, под открытым звёздным небом. Однако не было ни сил, ни снаряжения, так что отбиться от противников вряд ли получилось бы: уж слишком быстро сюда возвращались монстры.
— Дай-ка мне… фух… дай-ка мне отдышаться…
— Дыши сколько влезет, Люмин. Я донесу тебя.
Его дама сердца совсем не желала двигаться. Он укутал её в свой пиджак и поднял на руки. Она тут же свернулась калачиком, прижавшись к его груди, и зарылась лицом в пиджак. Такая милая… Накатившие волной эндорфины затопили разум, и всё, чего сейчас хотела Люмин, это прижаться к Чайльду и раствориться в его тепле. Можно подумать, это не она своим теплом чуть ли не обжигала.
— А-а-а, точно. Твой суперкрутой водный телепорт? — озвучила она мысль, носом уткнувшись в грудь Одиннадцатого. Хоть её лицо Чайльд не видел, по голосу несложно было догадаться: Люмин улыбалась.
— Да-да, мой суперкрутой водный телепорт, — подтвердил он с ухмылкой на губах. Точками телепортации, разбросанными по всему континенту, Предвестник пользоваться не мог, что точно не скажешь про Люмин, ведь телепортация стала доступна именно после пробуждения девушки. Казалось, она с ними… резонирует. В общем, при перемещении по миру Чайльд полагался на свой Глаз Бога. Короткие расстояния он преодолевал без каких-либо проблем, средние — довольно потно, но терпимо, а вот длинные истощали его уж слишком быстро.
Подобная трата сил поможет ему сейчас успокоиться, ведь он так и не получил желанной разрядки.
***
Чайльда, точнее его внезапное приземление на террасу Ваншу, встретили удивлёнными взглядами. Когда неспящие постояльцы и сотрудники заметили в его объятиях девушку, удивление сменилось тревогой. За столь короткое время Люмин успела помочь многим гражданам Ли Юэ, так что за неё любой готов был впрячься. Удивительно… Путешественница заводила друзей с такой же лёгкостью, с который делала каждый вдох. — Она… — из-за стойки регистрации раздался неуверенный голос Верры Голдет. Приблизившись, Чайльд прервал так и не озвученный вопрос. — Ш-ш-ш, она просто спит. Вымоталась, пока гуляли. Не могли бы вы прислать в наш номер горничную? Нам бы одежду выстирать… И да, скажите, что мы очень извиняемся за беспокойство в такой поздний час, — у горничной будет много работы: отстирать песок, землю, пятна от травы, вдобавок одежда пропиталась морской водой. Но раз ему так быстро привели в порядок униформу, можно не волноваться. Чайльд, должно быть, станет постоянным гостем Ваншу, хоть это и рискованно: Цисин не сидят сложа руки. Верр улыбнулась. В её глазах читалось понимание и нежность, когда та смотрела на эту странную парочку. После объяснений Предвестника в её голове всё встало на свои места, и теперь она казалась менее обеспокоенной. — Конечно, господин, я обо всём позабочусь! — а затем Верр прошептала, — Будить ли вас утром? — Нет, — дел особо не было, разве что выяснить, каким образом на отмели оказались маги Цисин и агенты Фатуи. Значит, всё остальное время можно посвятить ничегонеделанию, и в случае чего просто заказать еду в номер. — И, пожалуйста, проследите, чтобы все расходы покрывались Банком Северного Королевства. Не дай Архонты из кошелька Люмин упадёт хоть одна монетка. — Поняла, господин, при выезде выпишу вам счёт. Прошу вас оплатить в течение пяти дней, а если задержите оплату, то мне придётся взыскать с вас дополнительную плату в размере двадцати процентов. Пока не расплатитесь, так и будет капать, — в его руках вдруг зашевелилась Люмин, сонно бормоча какую-то чепуху. Она уснула прямо на пути к постоялому двору, убаюканная запахами морской воды и хозяйственного мыла. — Может, вам нужна аптечка? — Нет, спасибо, она просто испачкалась в грязи. Всё хорошо, — аптечка нужна не путешественнице, а поверженным ею врагам. От атак она изворачивалась как грациозная кошка, каждый её взмах мечом был подобен искусному танцевальному движению, а то, с какой точностью и силой она наносила удары, больше походило на навыки воина, чей опыт перевалил за полвека. Так что, нет, никакой аптечки для неё не требовалось — на теле было ни царапинки. — Как скажете. Выезд из гостиницы происходит в двенадцать часов дня, но ради нашей уважаемой путешественницы мы готовы продлить его до четырнадцати. Если позже, плата будет взыматься как за дополнительный день. Могу я вам ещё чем-нибудь помочь, господин? — На этом всё, благодарю. — Хорошо, господин, — Верр поклонилась, — Спокойной вам ночи. Чайльд ответил благодарной улыбкой и наконец продолжил путь до номера. Его мало заботили чужие взгляды, брошенные ему вслед. Открывшаяся картина — Фатуи, что нёс на руках бессознательную девушку, — выбивала из гостей все здравые мысли. Особенно в столь поздний час. Особенно сам рыжеволосый парень, который явно занимал далеко не последнее место в фатуйской иерархии. До номера они добрались без происшествий. Осторожно уложив Люмин на кровать, Чайльд принялся скрупулёзно убирать листья и веточки, поселившиеся в её волосах, на что в ответ услышал лишь тихое мычание. Люмин спала крепко, всё так же держась за его пиджак. Пришлось аккуратно тот высвобождать из цепкой хватки. Едва ткань исчезла, её тело пробрала дрожь, вынуждая путешественницу свернуться калачиком. Благо, не проснулась, настолько глубоким был её сон. Она слегка хмурила лоб, словно обижалась за отобранное подобие одеяла. Отстегнув Глаз Порчи, Одиннадцатый положил его в прикроватную тумбочку, туда, где уже лежал Глаз Бога. Пиджак же повесил на ручку двери, чтобы его забрала горничная, и по той же причине аккуратной стопкой положил рядом оставшуюся одежду. Удивительно, но ему легко удалось снять одежду и с Люмин. Видимо, на какое-то мгновение она всё же проснулась, раз не зарядила ему мечом куда-нибудь в район печени. Мало ли, восприняла бы за попытку раздеть её, пока спит… Как только рядом с его одеждой оказалась одежда путешественницы, Чайльд раздвинул ширму, огораживая кровать — это даст им хотя бы немного уединения и спасёт от горничной. Затем он вернулся в кровать и забрался под тёплое одеяло, обвил крепкими объятиями Люмин, которая тут же ткнулась ему в бок. Кажется, не таким уж крепким был её сон… Но парень не возражал: дал ей возможность удобно примоститься. После он дождался горничной, которая быстро взяла их одежду и так же быстро покинула номер, и наконец позволил сну овладеть собой. И всё бы ничего, но спустя всего четыре часа его разбудили три резких стука в дверь. Кто-то явно захотел на тот свет. Солнце пробивалось сквозь бледно-кремовые деревянные ставни. Очевидно, уже наступило утро, но Чайльд ведь специально просил не будить так рано. Он планировал до последнего нежиться в кроватке и ничем не заниматься, но хер там! Обязательно появится кто-то, кто порушит все планы, проигнорирует просьбу и намеренно разбудит. — Просто забей, — пробормотала Люмин, уткнувшись ему в грудь. Опять три стука. В дверь полетела подушка, но, увы, цели не достигла, столкнувшись с раздвинутой ширмой. Не будь преграды, подушка прилетела б чётко в цель — удивительная меткость для человека, который одним глазом сны досматривал. Путешественница со стоном скатилась с груди Предвестника и с головой спряталась под одеяло. — Ха-ха, — с губ его слетел мягкий смех, — ладно уж, пойду разберусь, — Чайльд, оставив на щеке Люмин поцелуй, вылез из-под одеяла и схватил халат. Звук трёх резких ударов вновь наполнил комнату. — Да иду я! — благо хоть боль от вчерашних похождений утихла. Даже голова не болела, но касаться раны на ней он всё же не рисковал. — Мне казалось, что я ещё вчера вас предупредил: ребят, Царицы ради, не буд…— слова так и застряли в горле, когда он открыл дверь и лицом к лицу столкнулся со знакомой фигурой. — Екатерина?! — Доброе утро, господин Чайльд, — если девушка и заметила, что помимо одежды Одиннадцатого — там, где аккуратными стопками она была сложена накануне — лежала одежда путешественницы, то тактично промолчала. — Прошу прощения за беспокойство в столь ранний час, однако господин Чжун Ли уже вернулся в гавань Ли Юэ и намерен немедленно приступить к своим обязанностям. И именно этими словами… Утро было похерено.
