Ползая

      Квакити поставил свой телефон на беззвучный с начала дня до ночи. Что, к слову, было плохой идеей. Очень плохой идеей.       Он знал это, но он хотел хоть раз забыть обо всем и насладиться времяпрепровождением со своими друзьями. Он так скучал по Карлу, СэпНэпу и Джорджу, что просто решил полностью забить и не думать ни о чем плохом.       Включая Шлэтта. И его пропущенные. Которых было почти слишком много.       Хотя он наслаждался всем этим днем. Он забыл обо всем: телефоне, работе и почти полностью о Шлэтте. Он был на вечеринке с его мини-бандой и прекрасно проводил время с Карлом, пока Джордж и Сэп вместе набивали шоты. И они не стали сознательнее ко времени, когда они все уже готовились уходить. И поскольку Карл был самым трезвым, то ему представилась возможность отвезти их всех в ресторан, в котором они решили продолжить ночь.       Когда они входили, Квакити только заметил, что крепко держится за руку Карла, пока вторая рука этого человека мягко, но надежно обнимала ладонь СэпНэпа. Джордж же шел с другого бока третьего, а его руки комфортно лежали скрещенными на груди. Он никогда не был фанатом прикосновений даже с самыми дорогими людьми, поэтому никто из парней не заставлял его присоединяться к ним.       Пытаясь смеяться и говорить тише (что получалось так себе) они проследовали за официантом, услужливо направившему их к столику на четверых ближе к углу помещения. Они не церемонились с заказами и когда официант ушел, Квакити наконец заглянул в телефон.

17 пропущенных от «Барашек»

2 оставленных голосовых сообщения от «Барашек»

Новые сообщения от «Барашек»:

      Хэй, Квакити, есть дело. приедь 5 часов назад       Квакити? 5 часов назад       Мне реально нужно, чтобы ты взял трубку 4 часа назад       Алло??? 4 часа назад       хэй 3 часа назад       прошу, ответь 2 часа назад       прости меня час назад       Отвеьт, пожалуста: [ 28 минут назад       алееееееееекс ответь поршу любофффь моя… 4 минуты назад       Паника взрывом проникла в каждую точку его тела. Его бросило в холод, а по коже пробежали жуткие мурашки. Внезапно весь испытываемый с лучшими друзьями комфорт просто улетучился, а раньше кажущаяся уютной и мягкой атмосфера кафе стала на несколько тонов мрачнее и блеклей. Он почувствовал, что вспотел только когда сглотнул.       — М-мне… мне нужно в т-тулет, — его слегка потряхивало, когда он встал из-за стола, не ожидая ответа от других и даже не окидывая их взглядом напоследок. Быстро проходя мало освещенную часть зала он чуть ли не вбегает в ярко освещенное небольшое помещение, радуясь, что оно было на одного человека.       Он быстро разблокировывает телефон, тыкая на последний неотвеченный Шлэтта, что сразу начинает его вызывать. Нервно расхаживая по белому кафелю, он схватился за локоть занятой руки. Послышался лишь один гудок и трубку с другой стороны подняли. Он проверил заперта ли дверь третий раз.       — Алекс! — названный удивился, как радостно и облегченно раздалось с другого конца, но тут же вздрогнул, когда услышал дальнейшие острые и разозленные слова, — Где… Где, блять, ты все это время шатался?!       — С друзьями… — он использовал мягкий и спокойный голос, как всегда делал в подобных ситуациях, надеясь, что тон другого смягчиться.       — С кем?! С какими друзьями ты там был и почему с выключенным телефоном?! — к концу другой звучал больше взволнованно, чем зло, что подтвердилось, когда тот устало вздохнул, — Ты… Ты в порядке? — добавилось намного тише и мягче.       — Я-Я… Я с Карлом, СэпНэпом и Джорджем и да… конечно, я в порядке. Со мной все хорошо. И телефон я выключил специально, — закончив, он вздохнул более расслабленно, откидываясь на дверь и, постепенно сползая, сел на пол.       Стало тихо. Но хотя бы это не было напряженно.       — …Ты дома?       — Нет?.. — он был не уверен, как Шлэтт отреагирует.       — Что ты делаешь сейчас? — тот звучал невинным в своем любопытстве. Это было …Мило.       — Я… — он слабо усмехнулся, впервые оглядывая место, в котором находился, — сижу на полу в туалете, разговариваю с тобой, — нежная улыбка расползлась по его лицу, а голос стал чуть более нежным. Почему-то в этом ярком и тесном помещении, на полу и с этим человеком на линии он чувствовал себя… в безопасности. Этот день до этого момента был таким энергичным, ярким, он бы даже сказал сумасшедшим. А теперь стало так… спокойно и комфортно. Именно то, что ему было нужно.       — Ох… — Шлэтт замолчал на несколько секунд, переваривая информацию о том, что Алекс бросил (даже на эти несколько минут) всех своих друзей только для того, чтобы поговорить с ним.       — …Я тебе все еще нужен? — мягко и тихо спросил Алекс.       — Я не знаю… — послышался шорох одежды и легкое ворчание, — Я точно не помню. Голова… болит, — Алекс буквально мог слышать, как Шлэтт нахмурился.       — Ты пил?       — мхх, — и снова этот шорох.       — …Что ты делаешь?       Шлэтт замолчал на несколько секунд.       — …Поправляю плед.       — Ты можешь… не засыпать? — он спросил мягко, пока его сердце чуть ли не разрывалось от переполняющей его заботы.       Сначала Шлэтт просто помотал головой, но поняв, что тот не может это услышать, тихо ответил:       — Неа… — обычная прямота Шлэтт, выраженная таким мягким голосом заставила Алекса хихикнуть.       — Прошу, отдохни для меня там-       — Подожди, подожди!.. — внезапно громко, но все также мягко, заговорил Шлэтт, — не сбрасывай… пожалуйста?..       И снова тишина. Они просто не могли найти слов в некоторых ситуациях. И они оба это прекрасно понимали. Поэтому обычная тишина быстро выросла в знакомую им комфортную.       — Что ты хочешь, Шлэтт? — было сказано не зло, а мило и сладко.       — …Тебя, Алекс… — в конце Шлэтт внезапно икнул и резко закашлялся. Квакити понимал, что Шлэтт не имел ввиду секс, как обычно. Он слышал эту нежность в голосе другого, пусть и грубую и слегка неловкую.       И не смог сдержаться. Он притянул колени к груди, чувствуя как в глазах начало щипать. Он прикрыл рот свободной ладонью и когда почувствовал, что перед глазами плавала пелена сильно зажмурил глаза, моля в голове, чтобы слезы испарились. Но, конечно, никто не услышал его молитв. Пара прозрачных капель темными пятнышками отметились на его рубашке.       — Прости… — устало послышалось с другого конца. Голос был пусть и низким, но мягким.       — Это… — ладонь сползла с его рта, когда он глубоко и дрожаще вздохнул, — не твоя вина?.. — наконец, он позволил себе вытереть слезы, признавая их существование.       — Я… Я п-понимаю, просто… я хочу тебя. Мне п-плохо и я, кх, блять… пьян… прости, пожалуйста, я-       — Шшш… Шлэтт.       Названный что-то пробормотал. Мгновение тишины и Алекс четко уловил всхлип с другого конца линии. Это был очень расстроенный всхлип. И не нужно было быть гением, чтобы понять, что теперь они оба плакали. По похожим и в тоже время разным причинам.       — Все хорошо, смотри, мы можем поговорить чуть позже, просто дай мне… — быстро проверил телефон, — два часа?       — Нет! — сам Шлэтт удивился своей резкой и громкой реакции, — нет, — но он быстро вернулся к своему до этого спокойному тону, — … ты же знаешь, что я чувствую, когда слышу о Карле…       — Да, и я думаю, что это абсурд, — Алекс тихо посмеялся, а Шлэтт не прерывал его, пока он не успокоился.       — Мне кажется… Это не смешно. Я не хочу видеть, чтобы Карл подбирался к тебе слишком близко или вообще как-либо… — честно заявил он, — Слушай… да, я з-знаю… знаю, что я плохой человек. И особенно по отношению к тебе, просто я… — с другой стороны послышалось легкое икание, — не могу… точнее… не знаю, как заботиться о тебе, но я… хочу, — и снова, — этого, потому что ты правда… правда важен для меня и прости… п-прости за это бессмысленное, бессвязное… — его голос стал еще более дрожащим и высоким, чем раньше.       — Что ты пытаешь мне сказать? — спокойно, не торопя направил Алекс.       — Прошу… пожалуйста, не бросай меня, — и резко в разговор ворвался звук переливающейся жидкости.       — Шлэтт!       — угх, да?       — Убери виски, пожалуйста. Убери его и просто… приляг, — в этот момент он желал оказать там, со Шлэттом, самостоятельно убрать алкоголь из его рук и говорить ему на ухо так много нежных слов, что прозвучали бы неправильно, скажи он их через телефон, — …два часа, хорошо?       — Один…?       — Нет, Ш-Шлэтт, два-       — Сахарок, пожалуйста! — прервали его чуть ли не ноющим вскриком. Он мог представить, как Шлэтт драматично откидывает свою голову на спинку кресла. И он снова начал отступать.       — Но что насчет моих друзей? Я не могу просто бросить их посреди нашего ужина…       — Хорошо. — и тут резко чужой тон полностью изменился. Шлэтт звучал разозленным… но не на Алекса. Он словно расстроился из-за… себя. Это чувство, что наполнило его грудь. Оно его убивало, — Хорошо поешь и… продолжай веселиться, — глубокий разочарованный в чем-то вздох достиг ушей Алекса, — Я- — он внезапно себя оборвал и после секунды молчания просто резко отключился.       Квакити просто сидел на полу, замерев. Шлэтт его… ревновал. Единственное хоть немного разумное объяснение всей этой сценки. Квакити же должен был быть обычным работником, игрушкой, пешкой… Тогда почему тот ведет себя так, будто… действительно заботиться?       И Шлэтт был пьян. Что значило, что он не врал ему. Он всегда был абсолютно честным, когда напивался и иногда… прямо и честно говорил о своих чувствах и эмоциях и это, видимо, был этот день.       Сделав легкое упражнение на дыхание, Квакити встал с пола. Он проверил свой внешний вид и, удовлетворившись, вышел из небольшого и яркого помещения, что никак нельзя было назвать хорошим местом для душевных и честных разговоров о чувствах. Но оно таковым стало для Квакити, так что он не думал об этом слишком много.       Когда он тихо и незаметно для всех начал приближаться к их столику, он смог уловить кусочек разговора:       — Конечно, я волнуюсь о нем…       — Ага, он находится слишком близко к этому влиятельному парню…       — Парни… пару дней назад Фанди мне кое-что рассказал… Алекс! — паника отразилась на лице Карла, когда он увидел приблизившегося к ним Квакити.       Квакити окинул скептическим взглядом всех троих. Все они выглядели удивленными и нервными, когда он появился.       — О чем вы… О чем вы болтали?       — Ни о чем! — сразу выкрикнул СэпНэп. Карл и Джордж лишь кивнули, быстро взглянули друг на друга, и их лица теперь не показывали никаких эмоций. Квакити еще раз прошелся по каждому взглядом с поднятой бровью, подбивая кого-нибудь из них заговорить, но все молчали.       — Окееей, — решился он, его тон был скептичным, — я получил звонок от… Вилбура. И ему как бы нужна помощь с кое-каким… проектом, — он кивал каждому вылетавшему из его рта слову, пытаясь казаться убедительным, — и ему нужна помощь… сейчас, — чуть менее уверенно добавил он извиняющимся тоном, — Но сегодня было круто! Надеюсь, что мы в скором времени снова соберемся! Наслаждайтесь едой, ну а мне пора бежать, так что покааа! — протянул он, когда уже начал в быстром темпе приближаться к выходу из кафе, — Люблю вас, придурки!       Это было последнее, что он выкрикнул перед тем как полностью повернуться к двери и его лицо быстро из улыбающегося прощального стало нервным и хмурым. Когда он вышел на улицу он глубоко вздохнул, замечая машину Джорджа.       Они все вчетвером разъезжали на ней, потому что знали, что все, кроме одного будут пьяными, поэтому он не взял свою.       Что ж. Тогда ему сначала нужно было добраться до своего дома, взять машину, а потом уже доехать до Шлэтт, чтобы потом… что?       Он не хотел думать об этом сейчас, поэтому просто начал идти. Дорога не была долгой, а он не ходил медленно (Шлэтт часто ходил быстро из-за эмоций, а Квакити нужно было соответствовать), поэтому прогулка длилась около десяти минут. Он почти не помнил, как взял машину, доехал до чужого дома и подошел к нужной двери. Все, что он знал — это то, что теперь он стоит напротив этой самой такой знакомой двери и решив отодвинуть все странные чувства, переполнявшие его, он достал телефон и быстро написал сообщение Вилбуру.

Если кто-то спросит, то да, я был с тобой и, да, мы делали какой-то сложный проект сегодня. Спасибо.

      Квакити вошел, не удивляясь открытой двери, и тихо убедился в том, что теперь она закрыта.       Он прошел в гостиную, замечая на диване хмурого и апатичного Шлэтта, который в это время взглянул на экран телефона.       — Два часа еще не прошли?.. — прозвучало так грустно и обиженно, что Алекс не выдержал, ступая в помещение. На него сразу же отреагировали и Шлэтт широко улыбнулся, выпрямился, а его глаза наконец засияли, когда он увидел его.       — А вот и ты! — усмехнулся он и хрипло, но мило захихикал.       — Да-да, — он игриво закатил свои глаза, приобретая уверенность, — И нет, прошло только… пятнадцать минут? — он нахмурился, увидев стакан с янтарной жидкостью в чужой руке, и быстро подошел к дивану, забирая алкоголь от Шлэтта, — Я же сказал, чтобы ты убрал это от себя, милый… — проговорил он так мило и нежно как мог, боясь, что расстроит Шлэтта.       — Я не думал, что ты… будешь здесь, со мной, так быстро, — его голос был печальным от представления, что Квакити здесь не было сейчас и ему бы пришлось ждать в восемь раз дольше, чем он ждал в итоге. От осознания этого его лицо нахмурилось, а щеки слегка надулись. Квакити нежно улыбнулся, думая каким Шлэтт был милым сейчас.       — Двигайся, — коротко, но мягко.       Шлэтт быстро кивнул, слегка подпрыгивая и садясь ближе к краю дивана. Квакити устроился совсем рядом с ним. Так, что их слегка разведенные колени соприкасались. Он без разрешения, но нежно обхватил чужую, слегка шероховатую, щеку и чмокнул ее, игриво, но в то же время ласково улыбаясь. Рот Шлэтта раскрылся в удивлении, а он сам не мог найти слов к этой ситуации. Он просто мягко улыбнулся в ответ. Его голова слабо ударила плечо Алекса, позволяя им обоим насладиться моментом. Та самая комфортная тишина снова наступила. И это было намного лучше, чем разговор по телефону. Сейчас они могли чувствовать и слышать дыхание друг друга. Ощущать уютное, так хорошо знакомое тепло их тел. И они наконец смогли отдохнуть.       Шлэтт мягко и легко, но крепко и почти отчаянно обернул свои руки вокруг торса Алекса, прижимая к себе. Другой не остался в долгу, также обнимая одной рукой мужчину, пока другая обхватила одну из лежащих на нем рук. Затем он медленно потянулся и ласково прикоснулся губами к макушке Шлэтта, заставляя того забавно прохрипеть, что походило на мурлыканье старого кота. Алекс тихонько и добро захихикал этому, ощущая как пальцы начали растирать его талию, проявляя привязанность и нежность.       Алекс вдохнул, до сих пор утыкаясь в темно-каштановые волосы. Запах виски, дыма любимой дорогой марки сигарет Шлэтта, а также цитрусов и дерева. Он стал для Алекса самым комфортным и любимым, потому что так пах Шлэтт и только он. Конечно, ему бы понравилось больше, если бы тот не пил и не курил так много.       — Почему ты бросил своих друзей так рано для… для меня? — он икнул, продолжая, — Разве ты не хотел быть с ними? — он посмотрел на Алекса.       — Ты… ты важен для меня, да и я провел с ними весь день, так что все в порядке, — Алекс начал поддерживать зрительный контакт. Они оба наблюдали за проявлением и сменой любых эмоций в чужих теплых глазах. Нервозность на лице Алекса сменилась какого-то рода честностью и уверенностью, которые Шлэтт не совсем понимал. Печаль и апатия Шлэтта сменились легким непониманием и нежным и искренним восхищением, которые Алекс не мог пока проанализировать.       — Но они намного лучше и, скорее всего, заботливее, понимающей…       Перед так, как он смог продолжить топить себя, Алекс прижал свой указательный палец к чужим губам, быстро затыкая другого и приковывая к себе все внимание. Продолжая поддерживать зрительный контакт, Алекс медленно провел кончиком пальца от губ до подбородка и одним легким движением, схватив тот еще и большим пальцем, придвинул к себе чужое лицо так, что они смогли четко ощутить дыхание другого на своей коже. Слов не нужно. Глазами и движениями все уже было сказано. Их губы соприкоснулись в самом невинном поцелуе, словно они были влюбленными детьми, постоянно играющими друг с другом в детском саду. Минимально давления, их губы почти не сминались. Все, что они могли чувствовать — мягкость и ласковость чужих уст. Также, Алекс ощущал, как его сердце ускоряет свой ход, пока Шлэтт плавно переместил руку, нежно обхватывая щеку другого. Все, что он хотел — быть как можно ближе к Алексу.       Медленно отстранясь, они наслаждались их интимными взглядами.       Они оба хотели проявления такой любви больше, но понимали, что это вряд ли случиться. Только если Шлэтт снова ни напьется до чертиков и ни начнет честно говорить и показывать свои чувства, вместо того, чтобы просто постоянно возбуждаться и использовать.       Шлэтт слабо лег на Алекса, накрывая их обоих его кофейным пледом. Тот решил лечь на диван со Шлэттом в руках, чтобы второй смог наконец расслабиться и отдохнуть. Мужчина же вдобавок обвил себя вокруг Алекса, удерживая руками, прежде чем повернуть их набок. Начиная таять на диване, поддаваясь всем теплым чувствам, они растворялись в друг друге. Шлэтт с глубоким удовлетворенным вздохом уткнулся в плечо Алекса, закрывая глаза и вдыхая его запах.       — …Шлэтт? — шепот дошел до засыпающего мужчины.       — Мхм…? — глаза оставались закрытыми.       — Спокойной ночи. — Алекс улыбнулся мягко и нежно. Впервые он говорил это действительно имея в виду. Он засыпал со Шлэттом в комфорте и любви. Это заставило волну тепла пройти по нему.       — Мх, сладких снов, малыш… — проговорил он уставшим, медленным и глубоким голосом. Они прижались друг к другу так близко, как могли, крепко обнимаясь.       Счастье, которое они испытывали было похоже на много вещей.       Вы когда-нибудь улыбались и смеялись, сквозь слезы от радости, мягко хихикая? Или ощущали, как бабочки не просто порхали в животе, а заполняли все, что могли, проникая в каждый орган и наполняя их? Или когда вы вспоминаете один из лучших моментов в вашей жизни, спустя долгое время? Это было оно.       Настоящая любовь… да?