Клуб любви для белозубых юнцов

Серёжа нашёл этого мальчика случайно. Вообще, новенький появился крайне незаметно. Обычно такое событие вызывало куда больше шума, воспитка выводила новенького на середину потрёпанного круглого коврика, громко называла имя, которое всё равно тонуло в гуле ребяческих голосов. Потом шли стандартные наставления жить по заветам кота Леопольда, то бишь, дружно, но как только воспиталка уходила, на несчастного тут же набрасывались всем скопом, сразу проверяя на прочность. А сейчас не было ни официального представления, ни галдящих однокашников. Сейчас и в группе и на этаже вообще стояла тишина. Казалось, можно было расслышать, как в воздухе движутся пылинки, танцующие в лучах солнца. Оно, по-весеннему ласковое, заглядывало в окна, заливая светом узкий «пенал», небольшую комнатку, служившую прихожей. Возле одной стены вытянулась лавка, на другой, с вешалками, висели одинаковые дождевики, под которыми обычно стояла обувь. Но сейчас она вся была на ребятах, которые отправились на прогулку, на линолеуме валялся только одинокий шнурок. Над ним и склонился мальчик, которого Серёжа видел впервые. Присев на корточки, пацан щурился на безжизненно валявшийся шнурок, морща острый нос и теребя отросшие рыжие волосы. «Вот странно, — подумал Серёжа. — Впервые его вижу, а как будто уже встречал». — Эй, — несмело позвал он. Мальчик повернул голову и выпрямился, глядя на Серёжу тёмными, почти чёрными глазами. «Хорошо, что глаза у него не такие, как у меня», — с облегчением подумал Серёжа, а потом его осенило. Этот мальчик был похож на него! И тут же захотелось завалить его вопросами. Как он здесь очутился? Почему не показывался раньше? Кто он вообще такой? Вопросы роились в голове как стая рассерженных пчёл. Серёжа долго думал, как же начать разговор, но ему было тяжело сосредоточиться. Во-первых, потому что мыслей было слишком много, во-вторых, мальчик смотрел в упор и было в этом что-то нервирующее. Взгляд у него был как у птицы, цепкий и пристальный, не мигающий. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он задал максимально нейтральный вопрос: — Тебя как зовут? — Серёжа. — И меня… — Я знаю, — сказал мальчик. Серёже это не очень понравилось, но он решил подумать о том, почему незнакомец знает его имя, позже. — Как же нас будут различать? — И не надо, чтобы нас различали. А ты можешь называть меня, как хочешь. — Птица, — сказал Серёжа прежде, чем успел подумать. — Можно я буду звать тебя так? Птица кивнул. — А меня на прогулку не пустили, — грустно сказал Серёжа, опускаясь на лавочку. — Раньше тоже не пускали, но если только я баловался. А теперь вот я ничего плохого не сделал, а меня всё равно не пустили. Старый линолеум тихо пискнул, Птица сделал пару шагов к лавке, опустился рядом с Серёжей. Странно, он не почувствовал того тепла, которое обычно исходило от человеческого тела. — Тебя же побили, — терпеливо сказал Птица. — Даже не так, отмудохали по первое число. — Что? — не понял Серёжа. — Ты о чём говоришь? — Ты думал, что тебя просто так вернули? Радоваться той семье было ошибкой, — Птица придвинулся ближе, вдруг обнял Серёжу. — Но теперь всё будет хорошо. Я с тобой, нас теперь двое и мы точно не пропадём. Серёжа рассеянно хлопнул глазами раз, другой. Обернулся, ему показалось, что кто-то позвал его, настойчиво и официально, произнеся полное имя. И снова и снова. Сергей пришёл в себя на мягкой кушетке. Она напоминала кресло в дорогом кинотеатре, была мягкой и удобной. В неё проваливался как в кокон и было так удобно, что не хотелось вставать и куда-то идти. Было похоже на объятия. Сергей чувствовал себя защищённым. Он в этой комнате вообще всегда чувствовал себя в безопасности, она была светлой, просторной, уставленной цветами в деревянных кадках, с широким окном. Через него кабинет заливало летнее солнце, в его лучах медленно кружились пылинки, оседая на строгой фигуре напротив. Это был сухопарый мужчина с короткой стрижкой, носом, похожим на клюв и удивительно добрыми глазами. Сейчас они смотрели с некоторой тревогой.  — Возвращайтесь, Сергей, возвращайтесь, — певуче тянул Александр Артёмович. — Не нужно прыгать выше головы, у нас уже есть зацепка. Надо двигаться постепенно. Разумовский окончательно пришёл в себя, тряхнул головой. После погружения в собственное подсознание и возвращения оттуда он всегда чувствовал себя несколько странно. Но это был уже прогресс, в первое время накатывала истерика, вырываясь слезами и воем. — Отличная работа, — похвалил психиатр. — Как только силы восстановятся, можем попробовать продвинуться чуть дальше, как считаете? — Да, — Сергей потянулся, с трудом подавляя зевок. — Но на ещё один заход меня сейчас не хватит. — Я всё понимаю. Значит, на следующей неделе в субботу, в это же время? Ужасно хотелось спать, или выпить энергетика. Едва Сергей вышел из офисного здания, в котором обитал его бессменный психотерапевт, как тут же пошагал к торговому центру. Погода стояла отличная, солнце, лёгкий ветерок, никакого дождя. Для Питера это вообще было сказкой и Сергей даже пожалел, что на выходные выпала именно такая погода. После приёма у него не было ресурсов на прогулки или веселье, а сейчас было самое подходящее время для этого. Но, вообще-то, Сергей и так мог хорошо провести время. Энергетик попался ещё и со скидкой, стыдно было вообще смотреть на ценник тому, кто ходит на психотерапию каждую неделю, но осталось у Разумовского эта студенческая привычка, на всём экономить. — Отличный вкус, — Птица встал возле Сергея, когда он сделал первый глоток. — Ага. Похож на манго. Я думал, меня будет воротит от него после того случая, но нет. — Не напоминай, — Птица поморщился. — Думал, мы с тобой душу выблюем. Надо было всё-таки не забывать о нём так надолго. Пара людей обернулась на Разумовского. Он вскинул брови и полез в карман за наушниками. Совсем забыл их надеть. А ведь так удобно в них, люди думают, что ты просто разговариваешь с кем-то по телефону. — Ага, давай, а то пялятся всякие сумасшедшие, — закивал Птица. — Кстати, Александр Артёмович меня забавляет. Он соображает довольно медленно, но такой упорный. — Ему же деньги платят, — отозвался Сергей, начиная шагать наискосок. Он рассчитывал пройти через скверик и срезать путь к метро. — Ещё бы он не старался.  — Так ведь докопается однажды до правды, — Птица, в своей обычной манере, склонил голову на один бок, потом на другой. — И что? — беспечно отозвался Сергей, пиная валявшийся на тротуаре камушек. — Хоть узнаю, что тогда случилось. — А я бы мог тебе рассказать… Разумовский сделал ещё пару глотков. Липкая сладкая шипучка прокатилась по горлу и осела в желудке. Пить хотелось ещё больше, зато прямо чувствовался прилив энергии. Всё-таки производители не обманывали, энергетик действительно прогонял сонливость, даже несмотря на то, что его продавали за полцены. — Нет, — решительно сказал Сергей, перешагивая широкую выбоину в асфальте. — Я тебя, конечно, люблю, но в этом вопросе, мягко говоря. не доверяю. Может, ты что-то не так подумал, или не так мне скажешь и я не так пойму. — Хочешь сказать, нужен взгляд с стороны? — догадливо спросил Птица. — Именно. Сергей остановился перед входом в метро, чтобы допить энергетик. Птица прохаживался рядом, заложив руки за спину и глядя на поток людей, который курсировал вниз и вверх по лестнице, слово высматривая кого-то. — Мужика бы нам, — многозначительно сказал он. Сергей фыркнул, закатил глаза. — Давай сначала справимся с собой, а потом взвалим на себя ещё кого-то, — он допил энергетик и бросил банку, ярко блеснувшую на солнце, в мусорку. Птица повернул голову на блеск, недовольно заворчал, но покорно пошёл за Сергеем.