Клуб любви для белозубых юнцов

— Знаешь, я удивлён, что именно ты заговорил о том, что нам нужен мужик. Бесконечно длинный летний вечер прилип к стеклу изнутри. Серёжа раздвинул шторы, чтобы пропустить в квартиру больше света, но форточку оставил закрытой. Недавно купленный вентилятор отлично справлялся со своей работой, не хотелось бы ему мешать. Тем более, Разумовский сейчас не был в состоянии совершать лишние телодвижения, он только нашёл удобную для себя позу и теперь лежал под прохладным воздухом, лениво наблюдая за Птицей. Тот рассеянно бродил возле книжных шкафов у противоположной стены гостиной и задумчиво скользил тёмным взглядом по корешкам. — Почему удивлён? — судя по голосу, Птица задал вопрос просто из вежливости. — Не ты ли говорил, что нам и вдвоём замечательно? — Серёжа хитро улыбнулся. — А теперь вот просишь мужика. Но зачем он нам? Птица вздохнул, почесал вихрастый рыжий затылок. Сергей закрыл глаза. Действие энергетика оказалось недолговечным, потянуло в сон. Ещё и приём у Александра Артёмовича отнял много сил. Дрёма подступала медленно, но верно. Шум вентилятора странным образом убаюкивал. Серёжа немного повозился, устраиваясь удобнее. Можно было бы вздремнуть пару часиков, правда, неизвестно, что он будет делать ночью, но всё-таки… — Нам нужен мужик для души! — хрипло гаркнул Птица. От неожиданности Серёжа вздрогнул, распахнул глаза. Птица стремительно оказался возле него, навис, склонив голову набок. — Для души? — переспросил Разумовский. — И душа, — добавил Птица. — Ну, знаешь, быть вдвоём — хорошо, но иногда хочется чего-то новенького. Что от нас убудет? А мне интересно вспомнить, каково это. — И ты готов лечь под первого встречного? — Серёжа скривил губы. - Почему это обязательно лечь? И чего сразу под первого встречного? Сначала прощупаем почву, а потом, иногда… И я же не говорю, что его обязательно нужно принять к нам. Мы будем встречаться с ним пару раз в месяц, когда захочется. — Я подумаю, — Серёжа снова прикрыл глаза. — Но потом. Сейчас не хочу. Птица выдохнул, но настаивать не стал. Сергей не имел ним малейшего понятия, куда тот убрался, но когда Разумовский выплыл из дрёмы несколько часов спустя, в квартире было пусто. Потянувшись, он сел на диване и зябко поёжился. Жара спала, из-за вентилятора стало даже прохладно. Поднявшись, Сергей кинул быстрый взгляд за окно. Порозовевшее небо намекало, что наступил вечер и ещё один день подходил к концу. Ночью Серёже снилось какое-то безумие. Неясные образы, странные разговоры и не менее странные места, из тех, в которых ты никогда не мог быть, но уверен, что бывал. Пустой торговый центр, в котором раньше было не протолкнуться, а теперь ни одна душа не бродила между полок с продуктами и бытовой химией; аквапарк, где куча народу купалась и скатывалась с горок, а теперь вода в бассейнах натянулась до состояния зеркала, не потревоженная даже вибрациями от шагов; бесконечные коридоры. Когда Сергей открыл глаза и понял, что солнце уже взошло, то испытал нехилое облегчение и решил завязать с энергетиками. Они слишком сильно били по мозгам, так что вполне можно было обходиться и газировкой, тем более, она была гораздо вкуснее. Птица не появлялся примерно до обеда, а когда Серёжа решил перекусить, возник прямо у него за спиной. — Ты ведь думал над моим предложением? Серёжа вздрогнул, недовольно покосился налево. — Нет. Что с тобой не так? — Со мной всё хорошо, — Птица придвинулся ближе. - А вот насчёт тебя я не уверен. Всю ночь ворочался, сны дурацкие снились. Тебе бы надо отдохнуть, тем более, сегодня пятница. Можно сходить в клуб и… Серёжа сжал вилку посильнее и со злостью принялся впихивать в себя салат. Иногда бывало такое, что Птица начинал его конкретно доставать. Это случалось не очень частно, за всё время, пока они были вместе, Разумовский насчитал всего несколько раз, но уж если начиналось, то Серёжа злился неимоверно. И это было нормально. Учитывая, что они с Птицей были вместе практически двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, без права на отпуск, они оба могли устать друг от друга. И оба позволяли себе иногда рявкнуть друг на друга. — Если я это сделаю, ты от меня отвалишь? — прорычал Серёжа. — Да, — Птица, напротив, говорил спокойно. — И ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебя уломал. Разумовский окончательно понял, что точно не поблагодарит Птицу, когда оказался в клубе. Его месторасположение в каких-то ебенях и отсутствие нормальной охраны на входе давало Серёже право обойтись без назойливого внимания. Кроме того, он выбрал максимально бомжатскую одежду, рваные джинсы и безразмерная футболка делали его совершенно непримечательным. Кроме того, люди были слишком заняты собой и не сильно обращали внимание на то, что происходит вокруг. Зайди сюда хоть президент, вряд ли бы они оторвались от дрыганья на танцполе, флирта или заливания в себя очередной порции алкашки. Духота, полумрак, тяжёлые басы, которые неприятно отдавались в барабанных перепонках. Единственное, что привлекало Серёжу в этом всём и хоть как-то компенсировало его пребывание в этом гадюшнике, был бар. Напитки здесь подавались отличные. Когда в желудок Разумовского попал третий по счёту напиток, Птица легонько хлопнул его по плечу. — Вон, смотри, какой красавчик за столиком у окна. Уже минут двадцать пять сидит один. Если кто-то и был с ним, то, очевидно, ушёл. Или он сам высматривает себе кого-то подходящего… Надо подойти. Серёжа поглядел на стол у окна, но никого красивого за ним не заметил. Обычный мужчина, симпатичный, конечно, но не сказать, что прямо красавец. Хотя, может, всё дело было в отсутствии яркого освещения. — Пошли, — поторопил Птица. Серёжа поднялся с насиженного места, пробрался сквозь толпу. Пол под ногами мелко подрагивал, казалось, что громкость в колонках прибавили, либо люди на танцполе запрыгали активнее. — А что ему говорить? — Серёжа понял, что его опыт знакомств близится к нулю. — Я всё сделаю, — заверил Птица. — Просто наслаждайся. Вообще, Серёжа очень не любил отдавать контроль Птице. Да, он подбадривал его, давал дельные советы и всегда был рядом, но передавать управление собой кому-то другому Разумовский терпеть не мог. Но сейчас, немного поколебавшись, всё же решил отстраниться и понаблюдать, что будет дальше. — Привет. Что тут забыл такой красавчик? Серёжа, пусть и был несколько шокирован такой резкостью, вёл себя, словно ничего необычного не происходило. Бесцеремонно плюхнулся на стул, с вызовом взглянул на человека напротив. А вблизи он оказался довольно красивым, правильные черты лица, необычное сочетание тёмных волос и голубых глаз. Разве что, борода несколько портила вид, накидывая дополнительные лет пять. Без неё Серёжа бы мог предположить, что перед ним примерно его ровесник. — Хочу хорошо провести время. Его голос похож на прохладную сторону подушки, что-то внутри Серёжи сжалось. — Когда мы в последний раз спали с кем-то? — прошептал он. В полумраке не было заметно, что его губы пошевелились, да и голос был понижен, насколько это возможно, но Птица всё расслышал. — Сто лет назад, — он облизнул тонкие губы острым языком. — А ты хочешь прямо сейчас? Вообще, они не готовились слишком сильно. Серёжа вообще не верил в успех этого предприятия, ему не хотелось, но ровно до тех пор, пока коктейли не развеселили его. — Что ты сказал? — переспросил незнакомец. — Мы даже имени его не знаем, — пробормотал Серёжа, а Птица повысил голос: — Я тоже хочу повеселиться. Басы всё ещё слышались, хоть и приглушённо, когда Серёжа шагал вслед за мужчиной к уборным. Быстрый перепихон в туалете не входил в его планы, Разумовский вообще считал это ниже своего достоинства, но теперь гнал эти мысли прочь. Какая разница, что он будет делать? Тем более, этого хочется Птице, а он не отстанет, пока не получит желаемое. Вдруг ему вообще не понравится и они снова будут довольствоваться друг другом? Правда, выяснение этого пришлось отложить. Если раньше ещё была какая-то надежда на то, что всё может случиться здесь и сейчас, то по приходе в уборную Серёжа осознал, что не только трахаться, даже находиться здесь не хочет. — Было глупо идти сюда, — проговорил мужчина, с брезгливой жалостью оглядывая помещение. Тусклый свет, разбитые зеркала и пара кабинок с выломанными дверьми красноречиво намекали, что это худшее место пусть даже и для секса без обязательств. — Хорошо, план «Б». Он состоял в том, чтобы прокатиться на такси с десяток кварталов, оказаться в районе поприличнее и подняться на четвёртый этаж. Серёже было трудно следить за развитием событий, сердце билось неровно, смутное чувство тревоги терзало, так что, когда он оказался в чужой квартире, то чувствовал себя совсем не так уверенно, как прежде. Зато Птица был в восторге. — Эксперименты это просто шик! — не унимался он. - Уже не терпится! Смотри, не кисни, а то пропустишь всё веселье. — Ванная слева по коридору, — рассказывал, тем временем, мужчина, расшнуровывая массивные ботинки. — И в шкафу есть полотенца, бери с нижней полки. — Ага, — отозвался Серёжа, стягивая кеды. — Не веди себя так, — Птица укоризненно поглядел на него, когда Серёжа оказался по ту сторону двери и щёлкнул хлипеньким замком. — Подумает ещё, что ты недотрога и выставит нас за дверь. — Мне уже не кажется, что это хорошая идея. Пока Серёжа настраивал воду и намыливал всё тело, Птица недовольно пыхтел о том, что неприлично так трусить, что надо быть более открытым и вообще «мы же вдвоём, что ты так переживаешь»? Выбравшись из ванной, он, как и было сказано, замотался в большое полотенце, которое нашлось на нижней полке шкафчика и, прихватив свои вещи, вышел в коридор. Там было темно, свет горел только в противоположной комнате, куда Серёжа и направился. — Можешь располагаться, — мужчина, ожидающий его, кивнул на разложенный диван. Я скоро приду. — Тебя хоть как зовут? — вопрос Разумовского ударился в спину пока ещё незнакомца. — Олег. Сам Серёжа так и не представился. Сначала его кольнула обида, но когда Олег шагнул к нему, аккуратно повесив полотенце на приоткрытую дверцу шкафа, всё недовольство улетучилось. Олег оказался гармонично сложенным, исключительно пропорциональными и созданным для того, чтобы служить натурой и позировать обнажённым. Под упругой кожей перекатывались мышцы, движения были плавными, а уж эта мимика… Один взгляд чего стоил. От этих небесных глаз у Серёжи внутри всё сжалось и тугим комом ударило в низ живота. — Ты же не девственник? — уточнил Олег. — Нет, — ответ вышел более хриплым и нервным, чем Серёжа предполагал. Он не врал, но весь его скудный опыт был начисто снесён, как только Олег оказался между его разведённых ног. —  Нихрена ж себе, — довольно простонал Птица. — Он что, курсы минета закончил? В другое время Серёжа бы фыркнул и одёрнул его, но сейчас смог только застонать, чуть ли не жалостливо. Олег и в самом деле был мастером, ритмично втягивал щёки, не брал глубоко, но вырисовывал языком на вмиг набухшей головке такие вензеля, что у Серёжи уплывало сознание. Он пытался толкнуться бёдрами, чтобы глубже погрузиться в горячий влажный рот, но цепкая хватка на бедре не давала дёргаться. Олег перенёс весь свой вес именно на эту руку, поэтому оттолкнуть его было нереально. Разве что, попытаться лягнуть, но такое Серёжа опасался проворачивать. Всё-таки не стоит калечить человека, который держит тебя за яйца, в прямом и переносном смысле. Второй рукой Олег помогал себе, проезжаясь сжатым кулаком по стволу, скользя шершавыми подушечками пальцев по взбухшим венам. Серёжа пропустил тот момент, когда удовольствие стало совсем непереносимым, только вскрикнул почти удивлённо, когда низ живота стал спазматически сокращаться и даже пикнуть не успел, как оказался в коленно-локтевой. Только слышал тяжёлое дыхание Олега, шуршание и щелчок. — Да не дрожи ты так, — неожиданно ласково на спину Серёжи опустилась горячая ладонь. — Боишься, что ли? Только сейчас Разумовский осознал, что трясётся как овечий хвост. — Кажется, ты потом сидеть не сможешь, — пьяно хихикнул Птица. Серёжа редко слышал у него настолько довольную интонацию. — Не боюсь, — Серёжа прогнулся, сильнее выгибая крестец. — Вот и умница. Разумовский задохнулся то ли от похвалы, то ли от того, насколько плавно вошёл первый палец. Олег не торопился, но и не тормозил. Сразу зашевелил фалангами, отыскивая простату. Серёже казалось, что он никогда не смог бы возбудиться настолько быстро, но явно ошибался. Особенно, когда Олег вынул пальцы и толкнулся в растянутые мышцы членом. Застонал сдавленно, даже ругнулся и от этого низкого голоса Серёжа просто поплыл. Пополз рукой под живот, но был вероломно схвачен. — Нет, — Олег прижал его за запястье к матрасу. Хватило бы и слова, низкий тон заставил Серёжу замереть, но было в этом что-то невозможно сладкое, чувствовать на себе чужое прикосновение. Разумовский тяжело засопел, завилял бёдрами, стараясь одновременно и прижаться плотнее и потереться членом о нагревшуюся простынь. — Не ёрзай, — снова раздалось сзади и в бок снова впились крепкие пальцы. Серёжа вымученно застонал, вывернул голову, чтобы хватать больше воздуха раскрытым ртом. От толчков внутри становилось всё жарче, как будто от поясницы разрастался огромный жаркий шар, поглощая все внутренности. Серёжа чувствовал, как пальцы Олега соскальзывают с мокрой кожи, как он тяжело дышит и толкается безумно, но из последних сил. Вторая разрядка маячила где-то рядом, но не приближалась, сенсорная перегрузка напомнила о себе и Серёжа простонал жалобно-просяще. Едва рука освободилась от захвата, Серёжа незамедлительно полез под живот. В какой-то момент резкие толчки удалось совместить с плотным скольжением по члену и Разумовский выпал из реальности, успев только почувствовать укус на плече. — Ахуенно, — констатировал Птица. Это было первое, что услышал Серёжа, когда немного пришёл в себя. Птица развалился прямо на полу, растянувшись на ламинате. Не голышом и слава богу, зато, суды по голосу, довольный до безобразия. Разумовский чувствовал себя точно так же, поэтому глупо улыбнулся. — Спасибо, — он перевернулся с живота на спину, повернул к Олегу, лежавшему рядом, раскрасневшееся лицо. — Было круто. Олег кивнул, пригладил мокрые волосы, покосился на Серёжу. — Если захочешь повторить, оставь номер, я позвоню. — Позвони мне, позвони, — отозвался Птица и счастливо хохотнул. Разумовский широко улыбнулся.