Невозможный

      Горячая вода купальни расслабила тело, сделав его похожим на консистенцию заваренной лапши. Желание делать что-либо пропало вместе с желанием двигаться. Что-что, а вот настоящий онсен Ацуши посещал не так часто, так что отсиживался, как в последний, умирая и воскресая фениксом. Сегодня ему можно. Все давно оплачено, так что после детектива и накормят, и развлекут, и спать на мягкое место уложат. Благодать.       Наслаждаться всем этим не мешало даже нахождение на расстоянии в несколько метров одного очень недовольного человека. Не смотря на одно единственное выражение лица на почти все возможные и невозможные события, Накаджима умудрялся читать Акутагаву, иной раз подмечая, что тот раздражён, спокоен или в том состоянии, когда вроде как не хочет проткнуть его лезвием из чёрной материи прямо на месте.       Это как раз такой случай. Пусть мафиози и упрямился, что он делает постоянно, заходить в воду, потому что не хотел снимать одежду. Как будто здесь на него кто-то нападёт. И даже так, до раздевалки добраться займёт меньше минуты, да и я на месте. Чего вообще беспокоиться? Не думает же он, что я на него брошусь?! Но все же, после пятнадцати минут уламывания, ( Как юная девчонка, ей, богу! ) все же залез, пронзая недовольным взглядом. Злой, посмотрите на него! Я тебя не заставлял! Мне оно не надо! Я бы и один спокойно посидел, но нет, надо было устроить целый спектакль, чтобы я не подумал там ничего. Дурак.       Выглядело предельно забавно. Брюнет, как акула, не сводил своих чёрных бездонных глаз, будучи погруженным в воду даже ниже шеи. Ещё порычи тут. Его длинные пряди, ещё сухие, плавали над водой двумя клочками черно-белых пучков. И как у Ацуши получается раз за разом находить такого злюку милым? Не ясно. Но, будь у него возможность, детектив бы точно поигрался с волосами Акутагавы! Как бы он выглядел, убери пряди назад? А зачесав одну набок? Сколько будет смеяться Накаджима, если нацепит на Рюноске пару бантиков? Не долго. Смеяться с дырками в теле не очень удобно.       Пока Ацуши умилялся своим мыслям, оба парня запарились до такой степени, что стали напоминать розовые персики. Или крабов? Горячую воду сменила приятная темно-синяя ткань хаори и прохлада летней ночи. Их номер был отдельным, достаточно большим, чтобы расположить футоны на расстоянии, на котором было безопасно. Хотя безопасно с Акутагавой было на любом расстоянии. Тем более, чего мне бояться? Расёмона? Сильная способность, но моя не хуже. Мы уж давно работаем вдвоём и идём нога в ногу по силе. Опасность совершенно в другом.       Еду принесли быстро. Много. Мясо, овощи, все выглядит очень вкусно. Даже слюнки потекли. Сейчас бы только отъесться, и даже ядерному взрыву будет трудно согнать меня с футона. Немного старый телевизор зажужжал, разряжая тишину. Шло какое-то неимоверно глупое шоу, но никто его не смотрел. Под неуместные звуки двое парней трапезничали, вяло передвигая конечности. Умиротворение достигло своего пика, и на лице Акутагавы возникло то выражение лица, которое многие не думали что существует. Немного довольное. Ацуши знал его. Оно появлялось при общении с Гин, милой сестренкой брюнета, иногда его можно было рассмешить, если предварительно хорошенько погонять и утомить.       Детектив, не скрывая, врезался в мафиози глазами. Тот, кого называют демоном не может быть столь незаконно прекрасен. Это лёгкое хаори для гостей, что облегало тонкую болезненно-стройную фигуру, мокрые волосы, что смешно свисают сосульками по бокам, прилипая прядями к лицу. А вместе с таким довольным лицом вообще безбожно милоооо. Ацуши и сам заулыбался, пытаясь все-таки сдерживаться, чтобы не привлечь внимание. Но как можно не умиляться столь очаровательной картине! Акутагава сейчас даже сидит не так ровно, как обычно. Если бы у детектива был фотоаппарат и бессмертие, то он бы сделал пару снимков.       А потом все пошло по одному месту. Напитки принесли им вместе с едой, так что Ацуши, не спрашивая, заполнил парочку стаканов. И алкоголь тоже. Они оба совершеннолетние, их не убьёт пару глоточков саке, верно? Тем более за последние годы Накаджима вроде как привык к спиртному, уже не улетал с одного стакана пива, даже вроде как распробовал вино. Короче, с этим у него проблем не было. Но вот Акутагава.... Первый раз, когда Ацуши довелось видеть, что делает алкоголь с его напарником, был незабываемым. Его сразу же вырубало, а очухивался от пьянящего сна уже не Рюноске, а хозяин жизни, что может и будет делать что хочет, если сможет встать. Это было феерично. Такого калейдоскоп эмоций на фарфоровом личике Накаджима ещё не видел.       Просыпаясь, брюнет просто сидел и смотрел на все внимательными мутными глазами, но это было только началом, зато в таком состоянии с ним можно было сделать почти все что угодно. Заставить петь караоке, обниматься с Ацуши и называть его по имени, выполнять глупые фанты, даже кукарекать под столом, главное на вопрос "зачем" уверенно отвечать "надо". Итак, мафиози мог проходить около часа, а потом шла фаза осознания и философии, где он рассказывал все о своей жизни с явным возмущением, после чего расходился и рыдал в первое подвернувшееся плечо. Да, тогда ему попался тигр. Сказать, что детектив охренел, не сказать ничего, но на все попытки вырваться и уйти отвечали отказом или связывали чёрными лентами способности. В самый последний момент, Акутагава кинул на блондина такой осознанный взгляд, что внутри все похолодело от мысли, что сейчас Ацуши зададут хорошую трепку за то, что тот так подло пользуется неадекватным состоянием напарника по неволе. Черные глаза сверлили в нем дырку, ещё чуть-чуть и... Рюноске свалился в небытие. И больше он не пил. Никогда. До сегодня.       Накаджима уже успел осушить один стакан, голову приятно кружило, мысли утекали потоком. Расслабившись, детектив блаженно откинулся на подушки, вдыхая прохладный воздух. Шум телевизора стал его убаюкивать, и Ацуши бы заснул, если бы не услышал достаточно громкий стук. Стакан был полон минуту назад. Акутагава сидел дальше минуту назад. Что он вообще хотел? Может спутал с водой, ему никогда не нравились слишком сладкие напитки, подобные тем, что принесли в номер. Удивился, да? Я не меньше. Так и застыл. Он смотрит на меня, я на него. Ты только что... Вот черт. Плохо. Плохо. Плохо. Так, ладно. Со мной же все ок. Тебя не может унести с пару больших глотков? — Акутагава, все нормально? — осторожно интересуется Накаджима. — Всё нормально. Врет как дышит! По глазам вижу. По этим чёрным мутным глазам, что с большим интересом уставились в экран, наблюдая за той ахинеей, на которую ты кривился минуту назад! Надо бежать! Тикать из города. Я отвлёкся. Как там Акутагава?..... Стоп. Где он? Ацуши оглянулся, чтобы увидеть мирно спящего на футоне брюнета. Оуууууу! Это первая стадия. Что ж, если поделать нечего, то давайте насладиться шоу. Детектив садится за столик и смотрит на часы. Равно через десять минут Накаджима поднимает пальцы, звонко щелкая ими. Акутагава подрывается, усаживаясь. — Человек-тигр! Что я тут делаю? — растерянно и не чётко выдаёт он, тщетно пытаясь подняться. Ты, моя милая проблема, там, где и был пару минут назад. Ручки твои загребущие нужно будет укоротить. — Ацуши! Почему тебе постоянно везёт?! Да ты....       Невменяемое бормотание перебивалось звуки и телека, с которыми, как ни странно, сочеталось по тону, Рюноске даже пару раз попал своими высказываниями прямо в моменты с шутками, так что после его фразы следовал очень наигранный смех и аплодисменты. Ну началось. Я тут сижу. Ему киваю. Он меня по имени назвал? И такое, черт, может. А я думал ближе, чем Накаджинко, он к моим инициалам и не подберётся. О как разошёлся! Уже и Расёмоном что-то сделать пытается! Давай, давай. Всё равно не выйдет.       Хаори пытается принять форму морды зверя. Получается что-то похожее на амебу. Ну что я говорил! А теперь, как по часам....       Ацуши посмотрел на циферблат и вскинул руки как Девид Блейн. Его подопытный смотрит блестящими глазами, а за тем просто подползает ближе, вжимаясь в тигра. Тадам! Он рыдает. Неееет, ну только не об меня! Что он вообще бормочет? — Фтоб тябя, Шинко! Лы фне мрафишься.. Но ля все ишо тыля немалижу!.... Бред какой-то... Ну все, будет тебе. Вот так. Я тебе сейчас поглажу, а завтра ты меня погладишь. Утюгом. Горячим. Больше я рядом с тобой не пью. Хотя кто тебя знает. Может ты решишь искать в бокале вина виноградный сок? Вот смотрю я сейчас на тебя, и думаю, что пошло не так? Ты же можешь быть хорошим? Так почему вечно упрямишься? Я же вижу, как ты лыбишься после удачных миссий, когда мы петляем ночными улицами или в сумерках. Пройдёт ещё немного времени и, поверь мне, все встанет на свои места.       Вошедший в номер бы сейчас увидел прекрасную картину. Акутагава дремлет на коленях Ацуши, обнимая того руками и даже улыбаясь во сне одной из вообще возможных при его безэмоциональности улыбок, а блондин покорно гладит его по голове, приминая жестковатые волосы. Но у всего есть конец. Потому что мы давно изменились. Потому что у меня нет никого ближе тебя. У тебя нет никого ближе меня. Рюноске открывает тёмные глаза, недоумевая, почему ему так тепло и удобно. Оценивание ситуации занимает минуту, после чего в Накаджиму летит: — Какого чёрта, Джинко! — Понимаешь, я долго тебе о чем-то рассказывал, а потом вообще набросился и заставил лечь себе на колени, измазать своими слюнями мою одежду и сковать свое тело твоей способностью, чтобы я тебе гладил по голове и говорил, что ты "молодец". Это все моя вина. — беззлобно, почти спокойно, но с лёгкой ухмылкой твердит Ацуши. В темной голове звенят шестеренки, механизм запускается и движется, осуществляется запуск Windows. — Иди к черту! Не надо было тащить сюда алкоголь! — и злобный мафиози встаёт со своего напарника, демонстративно покидая помещение. Дуйся, дуйся. Я свое получил.       В коридоре милая девушка в кимоно буквально налетает на очень хмурого брюнета, идущего напролом к выходу в сад. У его лица свисают две длинные пряди, аккуратно заплетенные в косички, а уши горят адским пламенем. Я же не виноват,....

Я же с самого начала знал,...

... Что ты просто...

... Что ты...

... Невозможен!