Хочу увидеть снег

Остывший кофе уже не радовал своим крепким вкусом, но Таками больше интересовала книга, лежащая перед ним. Чтение хоть немного отвлекало от мыслей, но они все равно роились в голове, словно пчелы… На следующий день ему нужно снова возвращаться в Токио. Вторая химия обещает быть тяжёлой. Парня уже давно предупредили о том что у данной процедуры накопительный эффект, но после первого раза хочется верить в то что это не правда. На страницу упали две кровавые капли. Кейго отпрянул и затулил нос рукой, недовольно цыкнув. Кровь продолжала стекать, оставляя на кофте вязкое пятно, но героя это ни сколько не волновало. Он лишь испустил протяжный вздох, продолжая вчитываться в буквенные ряды. Телефон рядом издал гудок и на экране высветилось сообщение: «Снимки готовы. Поговорим об этом завтра», — коротко и ясно. Другого от Энджи и не ожидалось, но раз он пишет, значит не все впорядке… Гигантские крылья не причиняли боли только потому что доза обезболивающего была увеличена. Но вот ночами причуда будто желала убить своего счастливого обладателя. Ястреб не мог спать. Боль была просто невыносимой. Он просто не находил себе места. Завтра он обязательно скажет об этом. Он устал терпеть, организм больше не выдерживает. Одинокий билет на поезд, что служил вместо закладки, опустился в карман штанов. Очередная книга была прочитана и янтарные глаза устремили свой взор куда-то вдаль. Морской ветер приятно щекотал лицо, испачканное уже засохшей кровью. Кейго вдыхал ароматы любимого места, перемешанные с запахом книг, кофе и морского бриза. Идеальное сочетание, с которым в скором времени придется снова расстаться.

***

Тодороки устало смотрел на часы. Он ждал пациента, которому должен сказать ужасное. Его мучило чувство долга и в тоже время он не хотел видеть как тухнет взгляд молодого парня. Он уже видел это однажды и не желал видеть снова, но работа не позволяла иметь такую роскошь как спокойная жизнь. — Доброе утро, — весёлый голос разрезал пелену мыслей в одну секунду, — Как идут мои дела? Он не унимался, продолжал улыбаться, хоть его выдавало все: синяки под глазами, побледневшее лицо, висящая одежда и осанка, что прежде была идеально ровной, а теперь согнулась под тяжестью неподьемной ноши. Его улыбка — настоящее оружие. — Доброе. На двенадцать назначена химия, ты подготовился? Парень почесал затылок: — Я бы с удовольствием перекусил, но чувствую, что меня вырвет тогда слишком уж быстро, — он смеялся так словно ему не больно, — Порадуешь новостями? Энджи лишь отвёл взгляд. Не мог выдержать улыбки пациента: — Снимки не говорят ничего хорошего. Нужно делать операцию, — Тодороки набрал в лёгкие побольше воздуха, — Если мы сейчас не избавимся от крыльев, то они попросту сломают тебя уже до конца месяца. Улыбка не сползала с лица Таками и лишь потухший моментально взгляд выдавал эмоции. Энджи узнавал его из тысячи. Немая пауза давила. — А у меня вообще есть шанс на выздоровление? — он выглядел так, будто его это совершенно не волнует, но всё-таки задал этот вопрос. Тодороки устало потёр переносицу: — Да, конечно… — Враньё, — перебил того герой. — Нет… — Тогда поклянись! — Что за детские шалости, — вскипел врач, — Я не буду заниматься такими глупостями. Ястреб расхохотался: — Тогда нет смысла меня резать. Я ведь все равно не выздоровлю, а значит долго не проживу. Месяцем больше, месяцем меньше… Это никого не волнует. — Я клянусь! — внезапно выкрикнул Тодороки так что Кейго аж подскочил, — Клянусь своей жизнью, что поставлю тебя на ноги. — Весомо, — растянулся в ухмылке Таками. — Но и у меня есть условия… — Энджи замялся, но голос оставался твердым и грубым, — Ты уведомляешь меня о любых изменениях в своем состоянии. Ястреб расхохотался, насколько позволял его сиплый голос: — Тогда ты меня заблокируешь, — улыбка не сползала с лица, — Так что мне сейчас делать? Часы отбивали ритм в холодном кабинете, за окном припустился дождь. Тодороки вглядывался в лист бумаги своими голубыми глазами. Он ожидал что увидит решение проблем, но ничего так и не предстало его взору. Он просто встал из-за стола и подошёл к Таками вплотную, внезапно заключив того в медвежьих объятиях. Он не смог сдержаться. Признаться честно, Тодороки скучал по этому парню, но просто позвонить не позволяла гордость все это время. — Не улыбайся, пожалуйста, когда ты не рад в действительности. Я же вижу что тебе больно. Я узнаю этот взгляд. Мой сын был таким же. Врачи не могли понять что он чувствует на самом деле. И мы, его семья, тоже не могли этого понять. Может быть, могли бы ему чем-то помочь. Я просто хочу помочь… Приступ душевности и тепла оказался совершенно неожиданным для парня, но он прекрасно понимал о чём идёт речь. — Я понял. Не дурачиться в больнице, — улыбка все равно не желала сползать с лица Кейго. Бывший герой лишь устало вздохнул и вернулся на свое место. — Я говорил с Элен о возможности проведения такой операции. Мы пришли к выводу что лучше оперировать и только после этого проводить вторую химию. Для закрепления результатов и чтобы не дать опухоли распространиться. — И когда именно будет операция? — снова перебил его Таками. — Можно даже завтра, если ты морально готов к этому. За сегодня подготовим тебя самого и все необходимое для проведения операции. Ястреб сник. Он даже представить не мог что всё-таки расстанется со своей причудой. Боль сжимала изнутри. Физическая подкреплялась душевной, сменяя одну на другую без возможности остаться в состоянии покоя хоть ненадолго. — Чем раньше — тем лучше, — горько произносит парень. На глазах наворачиваются слезы, но он упорно сдерживает поток эмоций, пока не встречается взглядом с ледяным взором Тодороки. Голубые, словно ледяные глыбы, глаза не без сожаления смотрели прямо перед собой. Они прожигали тело, лезли в душу и бушевали холодным морем уже в чужом подсознании. Плечи дрогнули. Один раз… Второй… Он не выдержал… Слезы градом покатились по бледному лицу. Кейго пытался закрыться руками. Парень не хотел чтобы его видели таким, но уже устал быть сильным. Слишком тяжёлую ношу ему предстоит нести. Слишком сложно с этим жить. Энджи не мог пошевелиться. Его тело застыло в немом крике боли и каждый звук в пронзительной тишине кабинета, каждый всхлип, каждый вздох, каждая упавшая слезинка отзывались покалыванием в сердце. Он не подходил близко. Не мог подойти, о чем ещё ни раз пожалеет. Янтарные глаза потухали у него на глазах. Хотелось спасти хоть малейший огонек этого юношеского запала и озорства, но не удалось. Опухшее от слез лицо только огорчало. Улыбка никак не хотела снова налазить… — Расскажи мне. Что тебя тревожит? Что у тебя болит? — стакан воды аккуратно был подвинут к Таками, но он к нему не притронулся. Ему хватило унижений… — Я уже говорил о боли в спине. Мне обезболивающее уже плохо помогает. И кровь из носа… Часто… — он запнулся и попытался сделать вдох, — Я жалок, я знаю. — Ни в коем случае. Ещё один прерывистый вдох и Таками наконец выдаёт: - Тогда, давайте проведем операцию завтра, - его взгляд все ещё был устремлён в пол, но умирать ему абсолютно не хотелось. Может это новый шанс в его жизни? Может после выздоровления он наконец сможет жить в свое удовольствие? Тодороки лишь кивнул. - Я распоряжусь чтобы подготовили палату. Идём со мной, твои подписи сейчас понадобятся, - бывший герой помог пациенту подняться и выйти из кабинета. Улыбка Таками снова красовалась на его лице, как ни в чем ни бывало. Только глаза покраснели и опухли веки от слез.

***

Ястреб смог остаться в одиночестве лишь к вечеру. Слишком много времени заняли обследования, размещение, документы. Спина жутко болела, но его попросили по возможности не принимать никаких препаратов сегодня, так как это может сказаться на наркозе. Парень продолжал терпеть. Завтра утром причина его болей исчезнет. Станет легче? Таками робко прикоснулся к крыльям. Такие мягкие, нежные но в то же время могучие и сильные. Сколько раз причуда спасала ему жизнь? Не сосчитать... За окном сгущались оттенки, превращая все в беспросветную тьму. Казалось, что ночь наступила слишком быстро, казалось что Кейго уже не уснёт, но он медленно закрывает глаза, притворяясь что совсем не боится завтрашнего дня...