Монстр

Когда сталкиваешься с самым жутким кошмаром лицом к лицу… Я благодарен той девке, которую Они сожрали на моих глазах. Истерика, в которую я впал тем днем, имела свои плоды – я решил очистить свой город. Глупо, но в мозгах отчаянно засела мысль, что если я перебью Их всех, за мной кто-нибудь приедет. Возможно, на других континентах так же не осталось людей, но я не хочу в это верить. Я выбираюсь днем на «охоту». Нахожу Их «норы» и отстреливаю по одному. Сложней справится с целой «стаей», тем более Они скрываются в местах, лишенных света, приходится идти туда, и каждый раз трясутся руки, по спине струится холодный, липкий пот, а инстинкт самосохранения бьет по вискам и заставляет вернуться на улицу, туда, где солнце. Спасает Голди, она всегда рядом – мой единственный Друг. Она начинает жалобно скулить, когда чует присутствие нескольких мертвяков рядом, и тогда лучше бежать. Нужно целиться в голову, по-другому нельзя. А я и не умею по-другому. Их стало все сложней найти, возможно, это я резко снизил Их численность, а быть может, Они мигрировали куда-то, я не знаю, честно. Но по ночам, мучаясь от бессонницы, и глядя в щель между досками заколоченных окон, я стал видеть все меньше тварей, хотя, не перестаю бояться. Днем легче, иногда, забив на работу – отстрел мертвяков – мы с Голди колесим по городу на шикарной тачке. Она любит высовываться в окно с открытой пастью, а я ловлю кайф от звуков музыки из динамиков, эхом разносящейся по улицам. Мы бродим по бутикам и супермаркетам. Берем все, что хочется. Электричество отключилось еще недели три назад, но мы нашли генератор, и теперь мой дом буквально напичкан электроникой, как рождественская индейка начинкой. Тому бы понравилось, он с ума сходил от всякой техники, постоянно брал в кредит какую-нибудь штуковину. Том пытался обустроить наш дом, а я ругался из-за бессмысленной траты денег. Кажется, это было не со мной – в прошлой жизни. Сегодня я оставил Голди дома. Знаю, милая, ты на меня обиделась, но это для твоего же блага. Наступила осень и солнца становится все меньше, ты не должна попасть в Их лапы. Я не позволю. Захлопнув крышку багажника, куда сгрузил пакеты с продуктами, отряхиваю пыльные руки. Надо заехать в еще один магазинчик и набрать фильмов для вечернего сеанса. Думаю, скоро начнется гроза, и выход на улицу будет запрещен моими же правилами. Машина заводится с пол-оборота и приятно урчит, лаская слух. Обожаю «Феррари». Вот он, плюс существования в одиночестве – можно позволить себе любую тачку. Их здесь море, и все мои. На прошлой неделе я гонял на «Порше», но начал раздражать ее серый скучный цвет. Красная «Феррари» - совсем другое дело. До магазинчика с дисками я не доехал всего один квартал, как заметил боковым зрением движение слева. Резко вдавив педаль тормоза в пол, почувствовал, как кислород застрял в легких. Померещилось? Кто-то из выживших? Животное? Клочок бумаги, поднятый в воздух порывом ветра? Один из Них? Что, черт возьми, это было? Машина послушно остановилась. Я бросил взгляд на винторез и СВД, лежавшие на заднем сиденье – если мертвяк, ему не жить, забавный каламбур, не правда ли? Я всматривался в пустынную улицу справа, машина остановилась точно на перекрестке. Наверное, показалось. Нет, постойте, там точно кто-то есть. Я определенно слышу шуршание. Тень, промелькнувшая у одного из зданий. Шуршание повторилось. -эй! – я позвал, продолжая всматриваться. Все стихло. Прячешься? Я все равно тебя достану. Беру винторез, СВД хороша на дальние дистанции, и не так мило превращает череп в месиво, как он. Оставляю дверцу машины открытой, не выключаю двигатель, на случай, если это ловушка. Блять, я становлюсь параноиком. Какую, мать вашу, ловушку могут организовать мертвяки, не понимающие элементарного? - Здесь есть кто-нибудь? – я чувствовал себя героем тупого ужастика. Естественно здесь кто-то есть, идиот, но не факт, что он ответит. Мой рот открылся в изумлении, а винторез чуть не вывалился из вспотевших ладоней, когда из-за одного из зданий показалась фигура. Это был парень, кажется. Он прошмыгнул, держась в тени, через дорогу и исчез за супермаркетом. Я бросился следом. Это один из Них, было видно по рваным движениям, грязной, потасканной одежде, и он бежал от меня. Именно то, что он убегал и сбивало с толку. Они же никогда не прячутся, они элементарно не боятся меня. Почему тогда этот ведет себя так странно? Мертвяк передвигался слишком быстро, единственное, что не давало ему оторваться от меня, так это солнце. Упырю приходилось держаться в тени, избегать солнечных лучей, что замедляло его действия. - Стоять, сукин ты сын! – меня реально достало гнаться за ним, можно было бы пристрелить и с такого расстояния, но… Блять, под слоями налипшей на его голову грязи, можно было разглядеть волосы. Точней прическу – французские косички, такие же были у Тома. Господи, о какой же херне я думаю? Это не Том, дело ясное. -да стой же ты, ублюдок! Вскоре я загнал его в угол. У мертвяка не было другого выхода, кроме как заскочить в антикварную лавку. Я забежал следом, борясь с одышкой. Лавка антиквариата была небольшой, но достаточно темной, из-за отсутствия электричества, поэтому я не сразу его заметил. Мертвяк стоял у стены, спиной ко мне и не шевелился. Почему я не выстрелил тогда? Не знаю. Я подходил ближе, медленно, осторожно, прижимая винторез к груди. Он все еще не трогался с места. Покоя не давали французские косички. В одежду мертвяка настолько сильно въелась грязь и кровь, что даже не было видно ее цвет. Тряпки висели мешком на худом теле, но само тело… Его рост, фигура, комплекция, все было таким знакомым. Я опустил винторез и остановился. Желание застрелиться здесь и сейчас било в голове, меня затошнило. - Том? –голос не мой, хриплый и противный. Надо глубже дышать, или же я потеряю рассудок. Он обернулся, посмотрев мне прямо в глаза. Все, с*ка, это был финал моего здравого смысла! Мозги поплыли, посылая на прощанье воздушные поцелуи. Том, это был Том. Почему я не остался дома с Голди? Какого хера меня потащило за ним? Я не хотел, не должен был этого видеть. Мой, только мой Том, он был одним из Них. Загорелая кожа стала серой, частично от налипшей грязи, частично из-за того, что она была кожей мертвеца. Взгляд бессмысленный. Запекшаяся кровь на губах и нижней челюсти. Сука, пирсинг в нижней губе еще раз доказывал, что передо мной оживший труп моего парня. и я, не мог больше выстрелить. Том мог бы сожрать меня здесь и сейчас, но он почему-то все еще не двигался, таращась прямо в глаза, не мигая. В горле встал ком, глаза защипало, я тупо не знал, что делать. Развернуться и бежать? Все же собраться с силами и пристрелить? Какой там, я не мог даже двинуться с места. Зато мои эмоции материализовались, вырвавшись полупереваренным обедом на пол лавки антиквариата. Я сплюнул в жижу собственной рвоты, выпрямился, каким-то чудом заметив сквозь маленькое окно, как небо затянули тучи. Надо было валить домой, пока Они не повылазили из своих «нор». похуй на Тома, это уже не он. Это уже не… Том застонал, как стонут все Они. Сердце сжалось в комок. Будь проклят этот день. Но как же, сука, паршиво, видеть его «таким». Я выбежал из лавки антиквариата, глотая слезы, психуя и матерясь на всю улицу, как клинический больной. Хотелось кидаться на стены и биться о них головой в припадке, кричать, орать, визжать и грызть зубами пальцы рук, чтобы вернуть более ли менее адекватное сознание на место, но все потом, дома, сейчас нужно забрать машину и валить. Конечно, можно было взять любую другую тачку, но не хотелось, чтобы они нашли мою «Феррари». На ней вполне мог остаться запах гаража. Да я, черт возьми, даже не уверен, могут ли Они найти меня по запаху, но каждый раз перестраховываюсь, благодаря чему моя паранойя не так сильно обостряется, и я могу заснуть, хотя бы на пару часов. Я остановился, чтобы перевести дыхание, и как только смог утихомирить издаваемый собой же мат, больше напоминающий скулеж, услышал звук шагов за спиной. Это был он, Том, он шел за мной все это время, не пытаясь напасть и сожрать. Лучше бы, черт возьми, он это сделал. И тогда инстинкт самосохранения, возможно, попросил бы сердце заткнуться, и я бы смог пристрелить его. - Пошел вон! –я орал, раздирая горло и давясь слезами. Том не реагировал, подходя ближе. Он остановился, только когда между нами оставалась пара метров. -вали, откуда пришел! –развернувшись я побрел к машине. Ноги не слушались. Мертвяков, кроме моего, эм, парня, пока не видно. Уже не плохо. - Бля, ты издеваешься? – Я снова остановился, поняв, что он все еще идет следом. - Иди, я указал в противоположную сторону, - пошел вон отсюда, я тебя пристрелю, слышишь? Я расшибу, твою мать, тебе голову, если ты сейчас же не свалишь!! Том был похуистом и при жизни, но я не думал, что настолько. Он вновь остановился рядом со мной. Я нервно и истерично заржал, царапая ногтями собственное лицо и не до конца веря во все происходящее. И от собственно смеха становилось жутко и тошно. На месте Тома я бы давно сбежал от такого психа с винтовкой наперевес. Хотя, какая ему разница? Том уже труп, упырь, зомби, монстр, если хотите. - Только не говори, что между нами еще не все кончено, - я трясся в безумном ржании, смахивая слезы с раздраженных их солью щек. Том недовольно, так мне показалось, замычал, и я подавился. - Что говоришь, дорогой, хочешь поехать ко мне? – сука, я реально не верил, что мог нести такую хуиту. Но я так же не верил и в то, что разговариваю с одним из Них. И тем более не верил, что это мой Том. - Прости, но у меня есть другая. Ее зовут Голди и она собака. Нет, родной, ты не подумай, я не зоофил какой-нибудь. Мы просто друзья, и я, сука, тебе еще ни разу не изменил, представляешь? –я снова заржал, всхлипывая и давясь собственными соплями и слезами вперемешку, размазывая их по лицу. Меня опять затошнило, но блевать было уже нечем. Болел живот, и кружилась голова. Том снова замычал. Меня понесло: - Что говоришь? Не веришь? Сука, я бы и рад кого-нибудь трахнуть, только покажи мне хоть кого-то! Все сдохли, мать твою! И даже ты, дрянь, сдох, как видишь! Я орал что-то еще. Меня и раньше не все особо любили, пока любить стало некому. Видимо и сейчас я не очень-то изменился, раз он развернулся и побрел в противоположную сторону. - Эй, -я позвал его, но Том не реагировал. – Обижайся сколько влезет! Только кто здесь и должен обижаться, так это я, ясно!? Мертвяк остановился, но не повернулся. - Ты, ты, блять, обещал, что никогда не оставишь меня, а сам сдох, даже не дождавшись пока я вернусь! Долбаный, эгоистичный кусок дерьма!! –я орал, срываясь на хрип ему в спину. И мне реально было похуй, что он обо мне подумает. И думает ли он вообще. Том снова пошел, удаляясь от меня, хотя я уже мало что видел из-за ебаных слез. Он полностью скрылся с виду, когда я уже упал на асфальт и перестал орать, сорвав голос, и ненавидя эту планету в миллионный раз. Я плохо помню, как добрался домой. Плохо помню, как обливал его пороги раствором уксуса. И плохо помню свое состояние на тот момент, но слезы никак, с*ка, не заканчивались. Голди просилась на улицу. Понятия не имею, кто был ее хозяином до меня, но он четко ее натренировал ходить в туалет только за пределами дома. Я нашел Голди в тот момент, когда присвоил себе этот дом, голыми руками раскроив череп его хозяина в фарш. Он был уже одним из Них и совесть меня вообще не мучила. В доме я нашел собаку, худую и сильно запуганную, она скулила и жалась к моим ногам, будто умоляла не бросать ее одну. И я не бросил, я никогда ее не брошу. Теперь она - моя Семья. Голди поскуливала, держа в зубах поводок, и крутилась возле двери. В тот момент я поступил крайне негуманно, найдя не совсем верный способ решения этой проблемы. Я заперся в гостиной, закрыв дверь перед носом собаки. Рухнул на диван и, натянув наушники, включил плеер на полную громкость. Так я не видел и не слышал Голди, а значит мог не думать о своей следующей вылазки на улицу. Прости, моя хорошая, но было так херово. И я ревел, ревел и орал, пытаясь подпевать синглу, звучавшему из наушников. Слова получались обрывистые, не различимые, из-за того, что я давился слезами и неосознанно скулил, дрожал, свернувшись клубком под пледом. Я задыхался на вдохе, я задыхался на выдохе, вспоминая его «не живое» лицо и неосознанный взгляд, почему, черт возьми, он не бросился на меня? Почему не свернул мне шею? Почему не избавил от всего «этого»!? Я все же выгулял Голди, заливая в горло виски и размахивая полупустой бутылкой, которую, после, запустил в окно одного из домов. Вырвавшийся оттуда затхлый и кислый запах гнили, заставил меня согнуться пополам. Меня тошнило виски, желчью и пеной, достаточно долго, чтобы разодрать горло окончательно, и я наконец-то не мог больше орать. Тогда я просто сполз по стене того дома на асфальт, пачкая джинсы в своей же рвоте, и тупо затрясся в беззвучном, но истеричном хохоте. Слезы закончились, тошнить было нечем, но я продолжал реветь и ржать, колотя кулаками по стене дома. Бля, раньше я не думал, что буду вот так убиваться из-за мужика, да и вряд ли убивался бы, не превратись моя жизнь, сука, в это дерьмо. Я даже не уверен, что смогу вернуть мозги на место и снова начать жить в обществе, если меня спасут. И есть ли те, кто может спасти... Когда Голди натянула поводок, и я все же услышал ее скулеж, на улице уже темнело. Надо было возвращаться домой, пока солнце окончательно не зашло, дав Им полную свободу передвижений. Главное, чтобы никто не увидел меня сейчас, иначе придется до утра колесить по окрестностям – я не хочу выдать свой дом. Конечно, можно было взять пушку, тачку и устроить ночную «охоту», но теперь я просто не мог. Том же сдох, сука, он больше не жилец, ходячий труп, так почему же я начал бояться подстрелить именно его, не разглядев в темноте? Я НЕ ЗНАЮ. Мозг отключился, сознание тоже, сил не осталось, было решено, все же отправиться спать, или хотя бы попытаться задремать, не важно. Я мерзко морщился, когда стягивал мокрые, грязные и липкие джинсы какого-то ведущего бренда, прямо посреди улицы. Что? Не культурно? Так осудите меня, мать вашу, только вот вы все сдохли! Голос вернулся ночью, я даже проснулся от собственного хрипа. Пришлось кусать пальцы рук, чтобы хоть как-то заглушить свои звуки, а заткнуться и перестать ныть я не мог чисто физически, от чего кисти, запястья, предплечья украсили новые синяки и кровоподтеки. Как же хотелось орать, но нельзя – Они могут услышать. И это, сводит с ума.