Инквизитор

      Проходя мимо кухни, Каллен уловил такой прекрасный запах свежей выпечки, что не мог не зайти. За небольшим столом, чуть поодаль от печей и столов для готовки, сидела Лея. Перед ней на блюде стоял небольшой пирог, отрезанный кусок от которого лежал у нее на тарелке. Она машинально ковыряла его вилкой.       – Инквизитор?       Она подняла голову, но даже не улыбнулась.       – Позавтракаешь со мной? – спросила она и подвинула Каллену блюдо с пирогом.       – Сейчас почти ужин,– удивленно отозвался Каллен, но сел напротив нее за стол. И отрезал себе кусок пирога. Он был удивительно вкусный. Так что он проглотил его в мгновении ока. И снова посмотрел, как Лея все еще ковыряла в тарелке свой кусок.       – Ты, кажется, не голодна.       – Я давно не ела. Подумала, что нужно… но совсем нет аппетита.       К ним подошла кухарка и, ни слова не говоря, поставила перед Калленом кружку с ароматным чаем.       – Что с тобой происходит? – спросил Каллен, когда кухарка ушла. – Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все.       Лея подняла голову и посмотрела на него. Тяжело выдохнула.       – Я едва спала последнее время… С самого арборского леса.       – Так не годится. Ты выглядишь измотанной. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.       – Я не специально не сплю, Каллен! – немного резко проговорила Лея.       – Я понимаю.       – И не нужно посылать меня к лекарям.       – Ты боишься?       Лея только фыркнула и ничего не сказала.       – Я хотел с тобой давно поговорить. Но после возвращения было много дел. Морриган пытается разобраться в том, как справиться с драконом. Небольшая передышка у нас есть… и, Лея… хорошо, что из источника пила не ты.       – В самом деле? Нам приходится доверять Морриган, но мы в сущности ничего о ней не знаем… если бы выпила я… разве это не обязанность лидера – брать все на себя.       – Это обязанность сумасшедшего, а не лидера,– улыбнулся Каллен. – Лидеру приходится многим жертвовать. И своими людьми, к сожалению, чаще, чем хотелось бы. Но если понимаешь цель, и если цель благородна…       – И все же, если бы выпила я…       – Нет, Лея! Я разговаривал с Кассандрой. Она рассказала мне о цене. И я счастлив, что ты не выпила. Я слишком хорошо знаю, что значит быть одержимым…       – Ты думаешь о лириуме?       – Еще несколько недель назад, я думал о нем постоянно. Но… теперь мне легче.       – Это хорошо, Каллен. Ты прости, но я пойду. Попробую заснуть.       Каллен кивнул и отрезал себе еще кусок пирога.       Лея медленно прошла к себе. Ее служанка уже приготовила ей воду, чтобы помыться. Наскоро смыв с себя сегодняшний день, Лея надела самую простую рубашку и прошла в комнату.       Каково же было ее удивление, когда она увидела в своей комнате собственной персоной командира армии.       – Я пришел, чтобы помочь тебе заснуть. Так уж получилось, что о бессоннице я знаю больше, чем хотел бы.       Лея была так измотана постоянным бодрствованием, что безразлично мотнула головой. Но когда он тронул ее рукой за плечо, она резко подалась вперед, и прижалась к его груди. Он почувствовал, что она дрожит. И понял, что она плачет.       Он довел ее до кровати и уложил под одеяло. На мгновение его взгляд скользнул по ее ножкам. Он отметил, что после того, как ей сшили новые кожаные сапоги, мазолей у нее больше не было. И кто мешал сделать это сразу?.. совсем они не берегут своего Инквизитора…       Он присел на кровать с другой стороны, опершись спиной на ее изголовье. Лея тут же перелегла к нему ближе и положила голову ему на ноги. Он погладил ее по волосам.       – Чего ты боишься? – спросил он тихим голосом.       – Потерять тебя,– ответила она совсем неожиданное.       – Меня?       – Ты командуешь армией и сам всегда бьешься на передовой. Ты можешь погибнуть в любую минуту…       – Как и ты.       – Я… я это другое дело. Как бы всем проще было, если бы и я погибла на конклаве вместе со всеми…       – Ты так не думаешь. Вернее, не так… это тебе было бы проще. Ты бы не отвечала теперь за спасение всего мира. Осталось совсем немного… и все будет кончено.       – Мне иногда кажется, что это никогда не кончится.       – Для меня невыносима мысль, что я сам должен буду проводить тебя на последний бой с ним. Я бы хотел занять твое место, оставить тебя в безопасности. Но мы отвлеклись, Лея. Я пришел, чтобы помочь тебе заснуть, а не чтобы еще больше травить твою душу. Нам не дано изменить наши судьбы, только наше будущее в наших руках. И ты не умрешь. Я обещаю тебе.       – Нет! – Лея резко села в кровати и посмотрела прямо в его глаза. – Пообещай мне другое! Пообещай!       Он мягко улыбнулся ей и покачал головой.       – Я прошу тебя.       – Моя жизнь никогда не принадлежала мне. Когда ты на службе – ты на службе. Но я сделаю все возможное, чтобы остаться в живых.       Лея снова легла, и он снова гладил ее по волосам. И было так просто и хорошо. И казалось, что больше ничего нет. И не будет. И страшное все не только позади, но и вообще осталось во снах. А настоящее – оно светлое и радостное. В открытые окна проникал прохладный ночной воздух. Ветер шелестел занавесками.       И Каллен очень тихо запел. Лея не могла разобрать слов, а может быть, и не было никаких слов, только мелодия – теплая, летняя, наполненная счастьем и спокойствием. Покоем и красотой.       Лея заснула.       Когда она проснулась, был вечер. Она отчетливо увидела закат за окном. Она, должно быть, проспала почти сутки. Но никто не будил ее, не требовал срочного решения очередных проблем и вопросов. Так странно… она словно снова принадлежала только самой себе. Как это было до Инквизиции… до конклава.       Каллен стоял на балконе и смотрел на закат.       – Ты был здесь все это время? – спросила Лея. Голос ее был чуть хриплым.       – Нет. Вчера возле твоей кровати дежурила Кассандра,– Каллен медленно вернулся в комнату и сел на стул возле кровати. – Они подумали, что ты зацепила какое-то проклятие в том древнем храме и теперь никогда не проснешься.       – Вчера?       – Ты проспала двое суток. Я запретил им тебя будить, но у них ничего и не получилось. Сон твой был слишком крепким.       – Ты запретил? Значит, теперь все знают, что ты и я…       – Знают только советники и Кассандра. Они не будут болтать. Да и так стало намного легче. Все равно они догадывались. Как ты себя чувствуешь? Выспалась?       – Да. Я чувствую себя удивительно хорошо.       – Тогда у меня к тебе есть предложение – прогуляешься со мной?       – Сейчас? Уже почти ночь.       – Да, сейчас. Надень что-нибудь потеплее. Я буду ждать тебя у своего кабинета.       Заинтригованная, она оделась так быстро, что сама себе удивилась. Небрежно сколов волосы на затылке, она накинула поверх простого костюма, теплый плащ и спустилась вниз.       О ее длительном сне – ровно о неизвестной болезни – никому не сообщали, и ее отсутствие объяснили срочными важными делами.       – И чем ты таким была занята, что даже не пришла с нами сыграть в «Порочную добродетель» - обиженно проговорил Варрик, когда она проходила мимо него.       – И Каллен играл?       – Нет, этот тоже занят был. Словно и реванш не хочет взять.       – Еще сыграем. Вот расквитаюсь с этой тварью, и будем играть целый день.              Каллен ждал ее у себя, как и обещал. Одобрительно кивнул на ее плащ. Они прошли по стенам, миновали укрепленные башни. Внутри некоторых из них так и не сделали ремонт. Но хотя бы стены были восстановлены, а для казарм хватало места и во внутреннем дворе.       Наконец, они оказались с другой стороны от входа. Здесь было значительно тише. Только стражники ходили по стенам, следя за порядком. Они прошли в очередную башню и взобрались по винтовой лестнице на самый верх. Крыши у башни не было, и половины стен тоже. Но зато открывался изумительный вид на небо.       Пока она собиралась, а потом пока они шли, уже успело стемнеть окончательно. И теперь небо наполнилось звездами.       Каллен расстелил на полу матрас, который прихватил из комнаты внизу, а сверху свой плащ. И лег, похлопал рядом с собой, приглашая лечь и Лею. Она никогда не была мечтательницей – ей попросту некогда было мечтать. Но рядом с Каленом все было иначе. Она не чувствовала бремени своей жизни, ответственности, страха. Только спокойствие и тишину. Она легла рядом, удобно положив голову ему на плечо и укрывая его вместе с собой полами своего плаща.       Над ними горели звезды, и казалось, что они поднялись над всем миром высоко-высоко – в самый небесный купол. И звезды так близко – протяни руку и дотронься.       – Красиво…       – Я давно уже заприметил это место. В списке мест Скайхолда на восстановление, эта башня где-то в самом конце. Я прихожу сюда, когда особенно тяжело. Когда кошмары мучают сильнее обычного, и я не могу спать.       – Кошмары не уходят?       – Это мое прошлое, Лея. Ему никуда не деться. Я много чего сделал не так в своей жизни.       – Это не важно. Отпусти себя… в конечном итоге, лишь то, какие мы есть и то, что мы делали в нашей жизни, определяет наше настоящее. Если бы ты не делал неправильные вещи, ты бы возможно, никогда не отказался от лириума, или никогда не попал в инквизицию. Я…       – Ты?       – Если бы я не решила, что должна пойти на этот конклав… я бы не получила метку, не встретила бы тебя…       – Я все забываю тебя спросить… А почему ты пошла на конклав?       – Я была уверена, что на этот конклав придет один человек. А я очень хотела ее встретить.       – Кого?       – Хоук. Она была защитницей Киркволла… я перечитала все, что о ней настрочил Варрик. Я даже нашла ее подругу – Авелин. Не знаю отчего, мне было интересна ее судьба. Но никто не знал, где она. А тут этот конклав и прошел слух, что она будет… в конце концов, в том, что происходит – был виноват один из ее компании, взорвавший первую церковь и начавший эту войну в открытую. Я бы придушила его, если бы у меня была такая возможность, собственноручно, голыми руками. А ты?       – Я знал его. Как и Хоук. Странный отступник… мы на многое тогда закрывали глаза, на то, что Хоук маг, на то, что ее друзья маги. Не знаю, Лея, может быть, и я бы убил его… а может, его собственные мысли – это судьба пострашнее смерти?       – Я много об этом думала. Хотела спросить ее – почему она не убила его, ведь у нее была возможность. Но только… месть не вернула бы тех, кого он убил… И я пошла на этот конклав… я просто хотела с ней поговорить… я восхищалась ей… это странно?       – Вовсе нет. Я сам восхищался ею. Может потому, что она сама ничего этого не хотела. То есть совершенно ничего. В этом вы с ней похожи. Заложницы своего положения. Все, чего она когда-то хотела – это спокойной жизни для себя и своей семьи. Беженка и отступница… она всего добилась сама – своей честностью, смелостью… ну и способностью находить нужных друзей. Варрик много сыграл в ее судьбе, разглядев в ней эту силу. А когда она вернула себе фамильное имение, к ней и отношение стало другим… и она всегда была готова помочь – разыскать пропавшего храмовника? разобраться с магами-отступниками? все, что угодно. И не всегда даже деньги брала. Но что это я? О ней в прошедшем времени… я надеюсь, теперь у нее все хорошо…       – Мне всякий раз казалось, что я сделала неправильный выбор. В Тени… я должна была пожертвовать кем-то из них… я не могла пожертвовать собой… это бремя мне придется нести до конца. Я даже не выбирала, я никак не могла сказать Хоук остаться в Тени. Именно потому, что она сделала так много всего, будучи никем. И никому ничего не обязанной. Но, возможно, я ошиблась… Серый Страж мог восстановить орден… это гораздо больше, чем жизнь одной героини…       – Лея, в таких случаях нет правильного выбора. Есть лишь тот, который меньше тревожит совесть. Я не скажу тебе, сделала ли ты правильный выбор или нет… я просто расскажу тебе одну историю. Я знаю ее, потому что я был там. В Киркволле… И я знаю, что Хоук запретила Варрику хоть слово написать об этом… Когда она пришла в Скайхолд… мы разговаривали… знаешь, словно старые друзья, кем мы никогда не были. Но так всегда бывает, когда бок о бок с человеком пройдешь то, что мы прошли… Когда она поддержала храмовников в той последней битве, я знал, что хорошим это не кончится… то есть, если бы она поддержала магов – было бы еще хуже, но она сделала тогда казалось бы единственный верный выбор – ее брат был храмовником. Так она присоединилась к нам, помогала очистить город и казематы от обезумевших магов. Здесь же ей пришлось пощадить своего друга. И когда все было кончено… у меня был приказ от рыцаря-командора Меридит об аресте Хоук… Но Мередит сошла с ума окончательно и приказала нам убить Хоук, и выдать ее смерть за несчастный случай.       – Я слышала эту историю.       – Да, это общая часть. А вот тебе – дополнительный финал. Я сказал Мередит, что не буду этого делать. Брат Хоук встал перед ней, сказав, что нам придется убить сначала одного из своих. Вторым, кто оказался впереди нее – был тот дикий седой эльф, которого Варрик в своих рассказах называл угрюмым.       – Фенрис?       – Да, я не часто видел Хоук в Киркволле… только когда у нее были дела в Казематах… но этот седой и угрюмый эльф всякий раз был возле нее. Так странно, но я даже помню момент, когда между ними что-то изменилось. Мне она была любопытна – женщина, которая изменила свою судьбу, вдобавок сестра одного из подающих большие надежды храмовников. Его взгляд, которым он на нее смотрел…       – Вроде того, как ты на меня смотришь? – улыбнулась Лея. – Может, тебе пойти стопами Варрика и тоже начать писать книги?       – О нет, избавь.       – Но у тебя отлично получается. Ты мог просто сказать, что они были вместе, но ты описал это.       – Описал?.. ладно, держи свое описание. Прошел дождь, и было скользко, вдобавок какой-то торговец уронил коробку с амулетами. Хоук наступила на один из них, шарахнулась в сторону, не удержала равновесие, поскользнулась на мокром камне и… непременно бы упала. Никто бы на свете не успел ее поддержать, даже будучи рядом – настолько все быстро случилось. Но он успел, потому что все это время – он ловил каждое ее движение, каждый ее вдох…       – Только не говори, что с ним что-нибудь случилось?       – Кроме того, что он стал отцом – ничего.       – Хоук?       – Да, приехав сюда, она оставила дома Фенриса и их дочь.       – Ничего себе! – Лея была так потрясена, что даже села. – Ничего себе! Она ведь в Тени говорила, что я должна оставить ее там, потому что вроде как она виновата в том, что эта тварь живая… и она ничего не сказала о дочери и муже… она не дала мне никакой зацепки, что я должна спасти ее.       – Ты бы никогда не узнала правду, если бы Хоук погибла. Никакого уговора не было. Но вряд ли бы я или Варрик решили тебе рассказать правду.       – Но почему никто не сказал мне сразу! Почему она сама не сказала?.. Варрик ведь тоже там был!       – Я не знаю, Лея. Так странно… ты не знаешь верный путь. И я не могу сказать, что ты всегда поступаешь правильно, только… все твои решения все равно оказываются правильными, так или иначе.       Каллен тоже сел и притянул к себе Лею, поцеловал ее в висок.       – Уже так поздно,– пробормотала она растерянно. – Я-то выспалась, а тебе нужен отдых.       Она быстро поднялась на ноги и протянула руку Каллену, помогая подняться и ему.       – Спасибо,– горячо прошептала она, обнимая его. – За это место и разговор… за то, что усыпил меня и охранял мой сон…       – Глупенькая, за заботу не благодарят.       – А что делают?       – Не знаю…– он помолчал и лукаво улыбнулся ей. – Может быть, целуют?       Лея рассмеялась и, поднявшись на носочки, быстро чмокнула его в уголок губ и в щеку. И побежала прочь. Каллен догнал ее внизу лестницы и, остановив, повернул к себе и поцеловал в губы – уже по-настоящему.       Когда-то давным-давно, они приняли решение подождать до того, как разберутся с этой тварью. И они не решались что-то менять в этом уговоре. Но поцелуй был сладким. И все грядущее в этот момент не казалось таким ужасным, как обычно…