Moments library

— Игорь? — Олег останавливается в дверном проёме и с нескрываемым удивлением выгибает бровь. У него самого традиционное задымление лёгких после пробуждения, и витающий в квартире аромат готовящейся еды заставляет его застыть в полушаге, осознать ситуацию и помчаться на кухню. Игорь, к слову, на Олеговой кухне выглядит вполне органично: ему идёт тёмный фартук на кожаных лямках, и стопка золотистых блинов рядом с ним тоже не выглядит восьмым чудом света. — Утра, — Гром деловито наливает в сковороду свежую порцию теста и только после этого поднимает голову. — Да я проснулся, думаю, чего время терять. — Не знал, если честно, что ты умеешь, — Олег подходит к барной стойке, садится поближе к вытяжке, щёлкает зажигалкой. — На твоё место в доме не претендую, — Игорь ржёт, переворачивая блинчик с ажурными краешками. Олег смотрит без зависти, но с уважением. Блинчик едва опускается на тарелку, на стопку таких же ароматных и кружевных; Волков тут же подцепляет его кончиками пальцев, наскоро сворачивая треугольником, и совершенно бессовестно нарушает своё же правило, за которое Серёже постоянно грозится настучать по загребущим ладоням лопаткой. Игорь громко покашливает и наставляет на него лопатку с самым суровым видом, который способен изобразить, — Волков почти даже верит, что по грехам ему сейчас воздастся. Немая сцена продолжается около полуминуты, после чего оба участника заходятся громким смехом. — Ты где научился так подкидывать? На бандитах напрактиковался? — Фёдор Иванович научил, — Игорь переворачивает очередной блин. Олег наблюдает за его уверенными, ловкими движениями. — После того, как матери не стало, они с тёть Леной постоянно нас к себе звали. Между делом вот… — Я в детдоме повариху уговорил научить, — Олег улыбается тепло и по-домашнему. — Серый их любит, а нам скоро было выпускаться. Хотел его удивить однажды. Я ей мешки с мукой помогал таскать, а она мне мастер-класс устраивала, пока остальные спали. — Серый как-то рассказывал, что ему бабушка пекла в детстве. Что запах блинов у него с домом всегда ассоциируется, с уютом. Я… Его и тебя тоже порадовать хотел, — Игорь чешет затылок и прячет едва заметное смущение, проступившее на смуглой коже мазками красного. — Он обрадуется, — задумчиво тянет Волков, чувствуя что-то нежное в груди. Что-то, похожее на благодарность. Они с Серёжей давно привыкли, что кроме друг друга у них никого нет. Некому больше позаботиться, сделать что-то приятное, порадовать. Игорь вписался в их отношения так гармонично, будто был с ними с самого детства. — Доброе утро… — Олег поворачивает голову на едва слышное шлёпанье босых ног по полу. Вот же паршивец, а! — Доброе… — сонно тянет Разумовский, потирая одной рукой глаза. Он растрёпанный, спит на ходу, в огромной Олеговой футболке, которая свисает ему до бёдер, умильно домашний. — Чем пахнет так вкусно? — Игорь тут завтрак решил приготовить, — Олег хочет было отругать за отсутствие тапок, но Гром оказывается быстрее — подхватывает подползшего Разумовского под бёдра и сажает на барную стойку. — Ноги отморозишь — пол ледяной, — и ворчит, снимая свежий блинчик. — Я забыф… — Разумовский обрывается на полуслове, потому что блинчик настойчиво тычется ему в губы, и пахнет он так сладко-сладко, что желудок отзывается громким урчанием. — Ешь давай. Чтобы не замёрз, — Игорь почти запихивает Серёже в рот весь блинчик и звонко целует в веснушчатый нос. — Доброе утро. Серёжа улыбается довольно. Это действительно доброе утро.