Бессмысленные разговоры

К собственному удивлению, спалось на диване в гостиной лучше, чем в предыдущую ночь на удобной кровати. Уснула я быстро и проснулась рано. Гораздо раньше, чем Наташа. Это дало мне преимущество успеть «позавтракать» кружкой кофе и сигаретой, а также сгонять в круглосуточный цветочный магазин за небольшим букетом красных роз. Даже когда я уже полностью собралась на работу и ждала такси, сидя в прихожей, она все еще спала сном младенца. Букет остался на кухонном столе с запиской «маме». Потом, уже ближе к обеду, когда девушка проснулась, она позвонила мне и с напускной суровостью обвинила в том, что я балую её мать и что даже она так часто не дарит ей цветы, как это делаю я. Пришлось сказать, что мне приходится это делать в знак благодарности за саму Наташу, отчего та расцвела и более не могла злиться, пусть и делала это в шутку. Я пожелала ей удачи и наказала отзвониться по приезде, что она потом и выполнила. День, как и любой другой, прошел без эксцессов. Единственное, что выбивалось из общей колеи, это Павел Сергеевич, поделившийся в узком кругу тем, что его дочь со дня на день родит. Мужчина находился в прекрасном расположении духа и его настроение, подобно благородной заразе, распространялось на всех, кто с ним взаимодействовал. Даже я была менее нахмуренной, чем обычно. Уже дома, сидя с Люцом, мы читали книгу. Я по привычке читала все вслух, а Люцик все это время сидел рядом и слушал. К своему году он переслушал большую часть рассказов Чехова, Сартра и даже пару книг Фрейда. Мне даже думалось, что можно проверить кота на склонность к психоанализу и если это подтвердится, то потихоньку открывать бизнес. А то нынче затраты на хорошего психотерапевта сродни затратам на стоматолога на рынке услуг. Наступили долгожданные выходные. Хоть ранее я не так сильно ждала наступления вечера пятницы и вообще с равнодушием относилась ко многим праздникам, в честь которых объявляли нерабочий день, в этот раз у меня был повод ждать этого момента с неким трепетом. План созревал грандиозный, и глубоко в недрах таилась надежда успеть сделать все за два дня. Надо было постараться уложиться во времени так, чтоб к вечеру воскресенья полностью сделать ремонт балкона, который я заочно назвала «избой-читальней». Утром субботы книга была отложена и под чутким надзором Люцика, из которого порой так и лезло любопытство сунуть свой розовый носик в банку со штукатуркой или краской, я принялась за работу. Старые советские окна, оставшиеся еще от прошлых хозяев — бабушки и дедушки — уже давно были заменены новыми пластиковыми и очень большими. Оставалось оштукатурить и покрасить стены, постелить теплый ковер и расставить мебель и декор. Люцику перепало, и он обзавелся высоким кошачьим домом с когтеточками и прочими игрушками, который в моем представлении тоже должен был найти свое место на балконе. Так и произошло. Дальнюю стену занял этот самый дом, посередине стоял стеклянный столик с двумя мешками-креслами, а низкий широкий подоконник заняли свечи. Под конец, уже в воскресный вечер я вспомнила о мотке светодиодной ленты, что лежала без надобности долгое время. Её, с грехом пополам, я налепила на углы потолка по периметру и уже предвидела, что пользоваться буду скорее только ей, потому что она придавала явно больше уюта, чем обычная лампа. Окончательно выдохшись уже, ближе к полуночи я поняла, что столь непривычная физическая деятельность высосала из меня все силы. Сон был крепким. *** — Кристиночка! — дверь кабинета распахнулась и вошел директор, а следом за ним девушка. — Пал Сергеич! — повторила я его интонацию и мысленно скривилась, потому что никогда его так не называла и теперь, кажется, даже поняла почему. — Как выходные? — прошел он вглубь и, не дождавшись ответа, продолжил: — Я тут привел познакомиться. Вот, — широким движением руки, словно ведущий на сцене, он представил девушку, — наш второй заместитель директора. Алиса Викторовна. Прошу любить и жаловать. — Кристина Юрьевна, — я встала и протянула руку. Девушка пожала её. Её рука была мягкой и явно ухоженной, что немного затормозило меня и заставило задуматься о том, какие же руки у меня. Я даже немного смутилась, посмотрев на собственную ладонь и одернула себя тогда, когда поняла, как это выглядит со стороны. Павел Сергеевич, кажется, вовсе не заметил моей заминки. Он сел в одно из кресел напротив стола и сложил руки на животе. — Мне бы хотелось, Кристина, — начал мужчина, — чтобы ты показала ей тут все да ввела в курс дел. Тебе же все-таки с ней работать. Рука об руку, так сказать. Я закусила щеку с внутренней стороны, вздохнула и кивнула. Алиса Викторовна продолжала стоять и наблюдать, а Павел Сергеевич, получив мой утвердительный ответ, засуетился, не без труда поднялся и направился к двери. Зачем садился, спрашивается? — Павел Сергеевич, — я успела окликнуть его до того, как он вышел, и мужчина обернулся. — Родила? Он тут же просиял, словно я была единственным человеком, кто самостоятельно спросил его об этом, а не ждал, когда он сам расскажет. Мне почему-то верится, что так оно и было. — Да. Мальчик, — улыбка на его лице растягивалась еще шире, отчего я и сама заулыбалась. — Как назвали? — Ой, не представляешь, — махнул мужчина рукой. — Марселем. Куда не плюнь, везде сейчас эти непонятные имена. Вот представь — Золотарев Марсель. — Да ладно вам, не так уж и плохо звучит. — Главное, что мальчик, — он, продолжая улыбаться, вышел и закрыл за собой дверь. Все мое внимание теперь принадлежало новой напарнице по несчастью. Девушека, видимо, переняла на себя хорошее настроение директора. Она стояла, улыбалась и все еще смотрела на дверь. Её волосы, доходящие до лопаток, отливали золотом в свете солнечных лучей, что заливают кабинет через большое окно. Она примерно моего роста, но все это благодаря каблукам. Сними она их и вполне окажется, что между нами разница чуть ли не в полголовы. Черная обтягивающая юбка, идеально заправленная белая рубашка, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, придавали ей какой-то деловой учительский вид. Не хватало только очков в черной квадратной оправе и указки. — Я так понимаю, — я привлекла её внимание к себе, — дорогу он показал только до моего кабинета, верно? Она кивнула и ненадолго задержала на мне взгляд серо-голубых глаз, которые вскоре начали исследовать пространство кабинета. — На самом деле и это было недалеко, так как мой кабинет будет напротив, — тихо произнесла девушка, не отрываясь от своего занятия. — Иногда он такой ленивый, — пробурчала я еле слышно и выключила экран компьютера. — Что? — Ничего. Пойдем. Мы вышли и медленно направились по длинному коридору в сторону лифта. — Компания сама по себе очень укомплектована, — начала я. — Если нам нужна реклама, то у нас есть отдел рекламы. Если что-то касается IT и всей подобной этому темы, по типу обслуживания собственного сайта, то есть и эти специалисты, — периодически я указывала рукой на двери, где находились те или иные отделы. — Конечно, их там человека два-три, но все равно свои и работают только на нас, благодаря чему не приходится обращаться в сторонние компании. Разумеется, так было не всегда. Павел Сергеевич, как один из основателей, начинал с самых низов и рассказывал, что рост и процветание фирмы давались с трудом, но благодаря упорству достигли таких высот. Позиция компании на рынке — честность и открытость. Это тоже сыграло роль в становлении имени фирмы, так как риэлторских мошенников очень много и довольно сложно держать планку, когда в большей степени клиенты заблаговременно недоверчивы. — Это все хорошо, но что насчет минусов? — девушка молчала, пока я рассказывала, и ждала, чтоб задать вопрос. — Конечно, всякий сотрудник, желая привлечь нового, будет описывать место работы максимально положительно, но все равно рано или поздно и не самое хорошее станет явным. Так что? — Эмм… — я даже немного затормозила и подумала, что она могла бы сразу это спросить, а не ждать когда я, как личный гид, проведу экскурсию не только по помещениям, но и по истории фирмы. — Если честно, то я и не знаю. Лично меня все устраивает. Разве что дружным коллективом здесь и не пахнет. Они готовы съесть друг друга в случае чего. Но меня это мало беспокоит. — Что еще? — мы уже возвращались обратно, проходя мимо небольшой кухни. Я открыла дверь, чтобы девушка могла заглянуть, но не стала комментировать, решив ответить на вопрос. — Немного превышена нагрузка. Но я то по себе сужу, потому что работала одна и привыкла выполнять все сама. Касаемо зарплат. Будешь уходить со скандалом, тогда и жди, что Павел Сергеевич извернется и придумает, как материально наказать. А так все чисто. — Это же незаконно. — Законно или нет тут роли не играет. Он много кого знает и уж позаботится о себе и фирме в случае чего. Но ты не задумывайся об этом. Хорошо работаешь — хорошо получаешь. — А тут уже бывали такие скандалы? Мы подошли к дверям наших кабинетов, расположенных друг напротив друга и я, решив продолжить разговор у нее, открыла её дверь, пропуская девушку вперед. В помещении было не так светло, как у меня, потому что в это время солнце находилось на другой стороне здания. Пришлось включить еще пару ламп. Раньше тут было пусто, но на прошлой неделе рабочие внесли сюда мебель: стол, кресла, небольшой диванчик, шкафы; грубо говоря, подготовили кабинет для нового сотрудника. — Сколько я работаю, знаю только об одном, — я не церемонясь села на диван и закинула ногу на ногу. Алиса Викторовна развернула одно из гостевых кресел в мою сторону и села в него, повторив мою позу, но гораздо менее развязно. — Где-то года два назад это было, но я тогда не особо сплетни слушала. Ладно. Закончим с неинтересным и перейдем к интересному, — я выпрямилась. — Меня зовут Кристина. — Я знаю, — девушка с непониманием посмотрела на меня. — Нет, не знаешь. В смысле знаешь, но не знаешь — со своей тавтологией я и сама запуталась, но вскоре махнула рукой и продолжила. — Я имею ввиду, никакой Кристины Юрьевны и уж тем более Кристиночки. — Ааа, — девушка даже рассмеялась. — Поняла. Никакой Кристиночки. Тогда и я просто Алиса. — Отлично, просто Алиса. Тогда расскажи мне, откуда ты. — Из Страны Чудес, — она улыбнулась и откинулась на спинку стула. — А я думала из Зазеркалья, — я даже покачала пальцем, как это делают мамы, грозя ребенку, но с ехидной улыбкой. — Это то понятно, а если серьезно. Где работала до? — До я была региональным управляющим большой сети ресторанов. Причем начала рано, еще когда училась, с обычного менеджера. Потом потихоньку стала подниматься по карьерной лестнице и когда окончила ВУЗ, меня сделали региональной. Я там и осталась до этих пор. — А ушла почему? — Со временем я устала. Там нельзя было просто сидеть в кабинете и все. Надо было как минимум по разу побывать на всех точках на неделе, чтоб проверить все лично. Это ты пару-тройку дней тратишь только на то, чтобы посетить все точки города, а их было одиннадцать, и минимум раз в три месяца бывать на точках областных городов. Платили там, конечно, соответственно, но здесь я могу получать чуточку меньше, зато сидя. Сидя же? — она дернулась и недоверчиво посмотрела на меня, словно забыла уточнить этот вопрос ранее. — Сидя-сидя. Не беспокойся. Если постараешься можно даже лежа. — Ну вот, — девушка заметно расслабилась, а потом вновь нахмурилась. Видимо, до нее дошел неверный смысл моей фразы. — Я имею ввиду, что порой незаметно полеживаю на диване с ноутбуком, а не сижу за столом. — Ааа. Ну вот. К чему я это? А, к тому, что зарплата тут немного и меньше, но там я тратила разницу на дорогу между точками, а тут буду находиться в одном месте. — Надеюсь, ты здесь надолго, потому что я уже намечтала о том, как моя работа уменьшится, — я встала, поправила пиджак и направилась к двери. — Сейчас принесу то, с чего начнешь, да и на почту попересылаю. Пока немного, но там дальше посмотрим. Девушка оказалась смышленая и понятливая. Долго объяснять ей, что делать и как, не приходилось. Она схватывала на лету. Я мысленно поблагодарила Павла Сергеевича да и на всякий случай весь отдел кадров за то, что нашли такого сотрудника, хоть я и понятия не имела, кто именно её нашел. К вечеру она не только справилась с той работой, что я переложила на нее, но и попросила еще. Это поспособствовало тому, что часть «важных и срочных» дел была решена еще до официального окончания рабочего дня. Собственно, к этому времени пожаловала и Наташа прямиком из родительского дома. Она отобрала у меня кружку кофе, устроилась на диванчике, закинув ноги на подлокотник, и принялась серпать, поглядывая на меня в ожидании реакции. — Если ты планируешь довести меня до ручки этими звуками, — я лениво крутанулась в кресле, — то ничего не выйдет. Я с утра закинулась таблетками и теперь спокойная как удав. Ответом послужил длительный хлюпающий звук и игривый взгляд шаловливого ребенка. — Но я уверена, что вывести меня может совершенно другое. — Что же? — она даже прекратила свои игры и приподнялась, настолько ей стало интересно. — Как твоя мать отпустила тебя в таком виде? — я остановилась и склонилась в её сторону всем корпусом, уперев локти в колени. — А что с ним не так? — Наташа невинно похлопала глазами и провела взглядом от стоп до груди, оглядывая себя и пытаясь понять причину моего недовольства. — Вид как вид. Ничего в нем такого. — Ну да, совсем ничего. На ней было очень короткое черное платье с очень глубоким вырезом на спине. С настолько глубоким, что проще сказать, что спина была голая. Да и ноги. Что это вообще за такие платья, где ткани почти и нет, а стоят они порой дороже моих почек? — Швея на тебя ткань пожалела, да? Одни ошметки использовала? — Да что не так то? — вспылила девушка. — Нормальное платье и достаточно ткани. — Мы сейчас выйдем из кабинета и где-то поблизости резко откроется клуб анонимных мастурбаторов. Мне завтра спасибо за это скажут. — Ну и пускай говорят, — она расслабилась и откинулась обратно. — Намекни, что за такое представление платить надо. — Ага. — Лишние деньги не помешают. Кстати, — Наташа воскликнула и буквально вскочила, скинув ноги с подлокотника и выпрямляясь. — Через полгода будем праздновать. — Что праздновать? — в голове резко появился поток информации со всеми важными датами, которые могут быть через полгода, но ничего не подходило. — Не понимаю. — У меня последний взнос ипотеки. Квартира почти моя. — В смысле? — Ну ты дурында, что тут непонятного? — Непонятно то, почему так рано? Тебе же еще два года выплачивать надо было. — Меня когда шефом на кухне сделали, изменилась не только должность, но и циферки в зарплате, я тогда и стала платить больше, чтоб быстрее избавиться. — А почему мне не сказала? — я продолжала хмуриться. — Не знаю, — она встала, поправила платье, подошла ко мне ближе, и облокотившись бедром о стол, запустила пальцы в мои волосы, немного взъерошив их. — Ты разве не рада за меня? — Рада. — Не похоже. Вместо ответа я встала, поравнявшись с Наташей, и наигранно оскалила зубы, якобы улыбаясь. Потом взяла ноутбук со стола, ключи и повела её за руку к выходу. Мы вышли на парковку, и когда двери за нами закрылись, я согнула руку в локте, а Наташа уцепилась за мой бицепс. Она часто так делала, да и я против не была, потому что Наташа та еще мечтательница и под ноги себе никогда не смотрит, отчего постоянно спотыкается. На самом деле я даже рада, когда она так делает, потому что реакция у меня не настолько хорошая, чтоб успеть поймать её в случае падения. — Смотри, — она ткнула пальцем в небо. — Это облако похоже на кролика. — Вообще нет. — А вот и да. Вот ушки, а это носик, — она стала обводить очертания облака и вскоре мне и самой показалось, что девушка права. — Скоро солнце зайдет и появятся звезды. Только мы их не увидим — Не увидим. — А некоторые, даже имея возможность наблюдать их каждую ночь, упускают ее, глядя себе под нос. Ведь бывают такие люди, что с определенного возраста всю остальную жизнь уже не поднимают голову, чтобы глянуть на облака, синеву или звезды. Мы подошли к машине и остановились. Я посмотрела на Наташу, но та даже не обратила на меня внимание, продолжая глядеть вверх. — Ты как увидишь звезду, так сразу вспоминай меня, — она опустила взгляд и улыбнулась. — Мне не надо видеть звезд, чтоб вспоминать тебя. Я отвезла Наташу на «почти её квартиру» и помогла выгрузить и донести вещи. Девушка долго уговаривала меня остаться и немного подождать, пока она приготовит и накормит меня, но мне пришлось отказаться. Само собой она изобразила вселенскую обиду, но не смогла долго притворяться, в итоге сдалась и крепко обняла на прощанье. Минут десять, если не больше, я стояла столбом посреди темной прихожей. Просто стояла и все. В голове было пусто, ощущений тоже никаких. Но несмотря на это, я даже не двигалась. Просто замерла и смотрела в темноту, будто в ней что-то есть. Будто в ней есть ответы. Только их там не было. Это не казалось мне странным. Я не боялась, происходящего. Все было так, словно такое происходит каждый день, словно в этом нет ничего необычного. Что-то коснулось колена. Потом бедра. Дернувшись, причем даже немного резко, я глянула вниз и увидела Люца. Он тянул лапы вверх, опираясь мне на бедро. Мальчик хотел внимания. Я подняла его на руки и кот уткнулся лбом мне в подбородок, а потом и вовсе тихонечко замурлыкал. С ним на руках, в полной темноте и тишине, я поплелась в спальню. Он спрыгнул на постель, уселся и стал наблюдать за переодеванием. Все происходило так обыденно, так тускло и уныло, что наводило неприятную тоску. И что хуже всего, так это страх, не относящийся к моему странному поведению. Страх, сопутствующий каждому действию. Страх, не имеющий начала и предпосылок. Одна лишь мысль о еде вызывала тошноту. Казалось, если в рот попадет хоть кусочек, то оставшаяся часть вечера пройдет в объятиях с белым другом. И Люц тут совершенно не причем. Сам кот не разделял моего упаднического настроения, а, наоборот, принялся за еду, как только она появилась в его миске. Я же заварила себе кофе, взяла пачку сигарет и ушла в свою избу-читальню. По двору ходили люди. Кто-то шел с пакетами из магазина, кто-то просто прохаживался, выгуливая собаку. Чуть дальше, на детской площадке, толпились ребята вокруг велосипеда. Периодически, один из них делал круг вокруг дома, пока остальные ждали своей очереди. Я уселась на подоконник и высунула ноги в окно, болтая ими. Кофе остывал быстро, а сигарета тлела прямо на глазах. Или, быть может, это я задумывалась настолько, что теряла ход времени. Возможно. Почему никто не замечает? Почему никто не видит насколько бессмысленны их действия? Их разговоры? Почему, обсуждая Людку из третьего подъезда, никто не остановит себя и не спросит: а все ли в моей жизни хорошо, что я трачу время на Людку? Но это еще одни вопросы, ответов на которые я никогда не получу.