Бессмысленные разговоры

Один долгий и мучительный день сменялся другим, таким же долгим и мучительным. Время тянулось бесконечно долго. И в этой бесконечности происходили скучные и пустые ежедневные действия. Завтраки, состоящие из кофе и сигарет. Тяжкое утро. Ленивая первая половина рабочего дня. Бестолковый и явно не полезный обеденный перекус, состоящий из всяких булок, кусков пиццы или какого-нибудь салата с ближайшей кафешки и, несомненно, кофе и, бесспорно, сигарета, а чаще всего три. Потом наступала вторая половина рабочего дня, еще более ненавистная, чем первая. И вот, когда пробивает шесть, офис быстро пустеет и огромная серая масса одетых по-деловому клерков выталкивает тебя из здания в душный город, где не отделяясь от толпы, ты следуешь в отведенную тебе ячейку, чтоб поесть, поспать и вернуться обратно. От этого становилось тошно. — Я ненадолго, — Павел Сергеевич стоял во главе стола во все том же конференц зале, что и всегда, разве что тут были новые лица. Алиса сидела напротив меня, сложив руки в замок и положив их на стол. — Я всего лишь сделать маленькое объявление, — мужчина расстегнул пуговицы на пиджаке и оперся руками о стол. — Дело в том, что в этом году мы отложили празднование дня рождения фирмы до того момента, пока не откроется последняя из запланированных точек в крае. Так как это произойдет уже к концу этой недели, то я хочу объявить вам, что намечается праздничный вечер, который пройдет в одном из лучших ресторанов и с присутствием оставшихся двух основателей. Все это будет в субботу, и я надеюсь увидеть там каждого из вас. Что же касается остальных сотрудников, то явка по желанию. Но, думаю, никто не откажется. Вопросы? Вопросов не было. Все молчали и максимум переглядывались меж собой. Павел Сергеевич кивнул, приняв это за ответ и вышел. Тишина длилась еще с минуту. Потом Алиса встала и сказала, что можем приступать. Начались отчетные презентации различных отделов, задействованных в открытии новой точки. Такие планерки проходили перед каждым открытием, где основной темой выступал доклад аналитиков о состоянии риэлторского рынка в определенном городе. С полчаса разные лица рассказывали о том, какая работа выполнена и насколько точка готова к открытию. Новый состав находится на обучении. Офисы уже готовы к тому, чтоб запустить в них будущих сотрудников. Я уткнулась в папку и стала изучать данные, лишь изредка задавая вопрос повествующему и, получив ответ, возвращалась обратно к своему занятию. Мы шли по коридору в сторону наших кабинетов. Звонкий цокот каблуков Алисы эхом отскакивал от стен и становился в десяток раз громче. — Ты чего такая злая? — она нарушила наше молчание. — Еще одна планерка до обеда и я выпрыгну в окно прямо у всех на глазах. — Отчего же? — Терпеть не могу разговаривать с людьми по утрам. — Уже двенадцать. Утро давно закончилось. — Мое еще нет. — Ладно. Не злись, — мы уже дошли и я собиралась без всяких церемоний бросить её в коридоре и вернуться в свое безопасное место, как она остановила меня, продолжив говорить. — Я тут кафе на углу видела, не хочешь составить компанию? Я на время замерла, обдумывая целесообразность предложения и решив, что это все-таки не так уж плохо, кивнула. Мы разошлись, чтобы оставить документы и вскоре встретиться вновь. Кафе было небольшим и весьма уютным. Почти все его столики были заняты знакомыми лицами, на которые можно наткнуться в фойе или же в лифте нашего бизнес-центра. Нам повезло занять тот, что располагался возле большого панорамного окна. Алиса заказала себе салат и апельсиновый сок. Мне не пришло в голову ничего и я просто повторила её заказ, заменив сок на кофе. — Почему они тебя так ненавидят? — девушка даже не церемонилась и без всех прелюдий спросила, как только официант исчез. — Почему ты задаешь вопрос предмету ненависти, а не её источнику? — я смотрела на то, как меняется цвет её глаз благодаря солнцу. Теперь от прежнего серого оттенка не осталось и следа. — Хочу узнать твое мнение. — Думаю, им скучно, а так как я не примкнула ни к одной из этих змеиных компаний, то и собрала на себе больше всего сплетен и ненависти. А так они ненавидят всех. Тебя теперь тоже. — Почему теперь? — Глазастые. Увидят тебя со мной и подумают, что мы подружились. — А мы не подружились? Благо, что от этой неловкой заминки, как и подобается во всех неуклюжих разговорах, меня спас официант, принесший нашу еду. Пока он выкладывал тарелки, я старалась отвести взгляд от девушки, переводя его на других посетителей. Он ушел и Алиса принялась за еду, то ли не придавая значения последним словам, то ли ради приличия, чтоб не смущать меня. Я смотрела на сидящих за столиком по диагонали двух дам примерно нашего возраста. Одна из них — блондинка, расположившаяся ко мне лицом. Её анорексичная худоба натолкнула меня на мысль о том, что скорее всего она секретарша. Хоть я и сама представить себе не могла, каким таким образом пришла к этой мысли. Её юбка задиралась на бедрах все больше и больше с каждым покачиванием ноги, на пальцах которой свисала, болтаясь, черная туфля. Девушка увлеченно о чем-то рассказывала, обильно жестикулируя. Стало интересно, о чем это таком можно так завороженно рассказывать. Дальше воображение захватило всю меня и вот, на её месте сижу уже я и смотрю на наш столик. Лицо Алисы я не вижу, только светлые пряди волос, спадающие ей на плечи. А вот мое мне видно отчетливо. Бледное, исхудалое, со впалыми щеками и пустыми, отстраненными, глазами, по одному взгляду на которые становилось понятно, что я где-то не здесь. Зная себя, я бы зависла так надолго, если бы не звук телефона, оповещающий о новом сообщении. На экране загорелся текст: *Прошла только половина рабочего дня, а я уже мечтаю о фисташковом мороженом и о том, когда он окончательно закончится. А как проходит твой день? * Для того, чтобы понять от кого оно, не надо быть экстрасенсом. Я мысленно улыбнулась и подняла взгляд на Алису, что устало ковыряла вилкой в своей тарелке. — В какой момент начинается дружба? — Что? — она подняла на меня удивленные глаза, видимо, не ожидав, что я начну говорить. — Говорю: где та грань, между знакомством и дружбой? Почему можно стать друзьями после пары дней увлеченного общения, а можно и не стать ими после трех лет ежедневных встреч? Представляешь, я виделась со своими одноклассниками на протяжении одиннадцати лет, общалась с ними, но никто из них не стал другом. Тебе не кажется после этого, что понятие дружбы немного субъективно? — Я думаю, что ты забываешь о том, что в дружбе должны быть еще и общие интересы. — По-твоему, без общих интересов дружба невозможна? — Не невозможна, а скорее сложна. — Но все же она может быть. Так же как и общение с длинными промежутками времени все также является дружбой. Это все не дает ответа на вопрос, в какой момент она появляется и как её определить. — Определенно есть факторы, совокупность которых определяет дружбу. Помимо распространенных общих интересов, — она махнула вилкой в воздухе и отвела взгляд в сторону окна, в раздумье, — есть и взаимное доверие, а также роль, разумеется, играет время. На мой взгляд, мы осознаем не начало дружбы, а сам факт её существования, находящийся в момент её апогея. — Если говорить твоими словами, то она не имеет начала, а только констатируется в процессе. — Ну почему же? Начало определенно есть, просто мы его не замечаем или просто не придаем ему значения. — Мне нравится ответ, — я кивнула, обдумывая её слова. — А к чему ты все это? — Алиса вновь посмотрела на меня. — Ты спросила подружились ли мы, но я не знала ответа. Когда я нахожусь в таком положении, я усиленно начинаю все анализировать. — И как часто ты так анализируешь? — Постоянно, — я отодвинула тарелку и принялась допивать остатки кофе. — Мне кажется, мы подружимся… — где-то глубоко в голове зазвонил колокольчик тревожности и я поспешила прибавить — Если ты хочешь, конечно. Она хмыкнула, заулыбалась и стала собираться. Подошел официант, я оплатила счет, несмотря на её негодование, и мы вышли. День был душный. Солнце пекло, и даже в тени температура не сильно опускалась. Город шумел ревом моторов нескончаемых автомобилей, клаксонами и гулом сотен голосов. Казалось, что он огромный и бесформенный, состоящий из постоянного движения, непрекращаемого даже в ночные часы. В этот момент я, Алиса, да и любой были его частью, причем совершенно ненужной и бесполезной. Исчезни я и ничего не изменится. Исчезни Алиса и никто не заметит. Все будет продолжаться и продолжаться. Тревожность стала возрастать, щекоча где-то в глотке. Щекоча так неприятно, что я невольно поморщилась. Сегодня явно неудачный день. Алиса не говорила. Я тоже. Мы молча вернулись к зданию, я закурила перед входом, а девушка терпеливо ждала, не говоря ни слова. Она просто смотрела на меня, почти не отрываясь. Взгляд её, словно впитывая окружающую температуру, был таким же теплым. Солнце поблескивало в глазах девушки. Наше молчание не прекратилось и тогда, когда мы уже поднялись на этаж, и даже тогда, когда, кивнув друг другу, разошлись по кабинетам. Я так и не ответила на сообщение Наташи. Не знаю, что стало причиной. Может не знала, что ей сказать, а может не хотела говорить, нагружая своей меланхолией. Она слишком яркая, чтоб перекрывать эту яркость своей серостью. Каждый раз, когда в моей голове сгущаются тучи, мне не хочется затмевать ими её свет. Так вышло, что я заработалась. Причем произошло это вовсе не специально. Стараясь утихомирить тревожность, мне пришлось прибегнуть к единственному действующему средству — погрузиться с головой в работу. Это почти помогло. По крайней мере на время, которое я была занята, но как только вышла из здания, волна захлестнула с новой силой.