Бессмысленные разговоры

Она была такой же как и всегда. Красивой и эффектной. Притягивающей к себе взгляды. Как только двери здания закрылись за девушкой, на улице засияло еще одно солнце. Её белое платьице и длинные волосы развевались на легком ветру. В дополнение к ангельскому образу на носу сидели очки с розовыми стеклами. Я подумала, что если кто-то, пусть даже и случайно, разобьет их, то я разобью ему лицо. Конечно, мир в розовом цвете для нее был куда интереснее, чем то, что реально происходит вокруг, поэтому она не заметила ни меня, ни машины и уверенной летящей походкой собиралась пройти мимо, пока я не посигналила. Именно в этот самый момент Наташа проходила прямо перед капотом моей машины, громкий звук клаксона напугал её так сильно, что девушка невольно подскочила и выронила что-то из рук. Она приложила одну ладонь к груди, а свободной рукой подняла вверх очки. Взгляд был испуганный и злой. — Я в следующий раз обтяну машину гирляндой, — я вылезла из салона, подошла к ней и подняла ключи, которые она выронила. — Может так ты научишься её замечать. — Кристина, — девушка выпустила воздух носом, не обращая внимания на мои слова. — Если ты сделаешь так еще раз, то поднимать будешь не ключи, а мое сердце, которое в пятки упадет. — Если после этого мне придется нести его босиком вдоль ночных дорог, то будь уверена, что я его не потеряю и не сломаю. Пойдём, — я провела её к двери и, открыв, усадила на пассажирское сиденье, потом обошла машину, села сама и завела мотор. — Ты правда не заметила машину? — Белых машин миллионы в мире, думаешь, я знаю их все? — она поерзала, пристегиваясь. — А как ты находишь её, когда пользуешься? — Я нажимаю на кнопочку сигнализации и та, что издает звук, явно твоя. Я недоуменно посмотрела на нее, но промолчала. Мы двинулись в путь. — Что ты здесь делаешь? — Привезла тебе кое-что. — Что? — и после секундного молчания прибавила: — Ах да, я же собиралась обидеться на тебя. — Но забыла? — Забыла. Но мне не мешает предъявить тебе претензию прямой сейчас, — с этими словами её лицо приняло серьезное выражение. — Ты прочитала мое сообщение и не ответила на него. И даже не смей сейчас сказать, что была занята работой. Я знаю, когда у тебя обеденный перерыв. Я не стала отвечать, лишь улыбнулась, протянула руку на заднее сиденье, нащупав то, что искала, и положила ей на колени банку фисташкового мороженого. К серьезности девушки прибавилась сжатая улыбка, будто она изо всех сил пыталась её скрыть. — Это не отменяет того факта, что мне все еще интересно знать, почему. — Я не знала, что ответить. Решила, что лучше будет просто привести тебе твою мороженку. — У тебя все хорошо? — в голосе Наташи скользнуло беспокойство. Она подозрительно смотрела на меня какое-то время, пока я старалась придать себе самый непринужденный вид, какой только могла.  — У нас банкет в честь открытий и дня рождения фирмы в субботу, — я перевела тему. Эта встреча с Наташей была произведена только для того, чтобы удовлетворить её потребность в мороженном и облегчить путь домой. Мысль о том, что ей, уставшей, придется преодолевать расстояние до дома, меня не радовала, как раньше не радовало и то, что зимой она продолжала ходить пешком несмотря на морозы. В холодное время года я специально освобождалась раньше, лишь бы приехать, забрать её и отвезти домой. Как только потеплело, девушка устроила лекцию, что не обязательно её встречать и тратить на это собственное время. Пришлось уступить, но не полностью, лишь иногда приезжая за ней. Казалось бы, почему не вызвать такси? Но и на это у нее имелась целая история о том, как к ней пристал таксист и после инцидента, она сторонилась их как огня и машин. Меня тоже не прельщала мысль позволять ей пользоваться столь сомнительными, хоть и нужными нынче, услугами. Мне проще было самой катать её по городу или просто отдавать машину, нежели беспокоиться. Стоило мне остаться одной, в прохладе и темноте собственной квартиры, как все, накопившееся за день да и, наверное, за последние месяцы, тяжелым камнем опустилось на грудь. Несмотря на работающую сплит-систему мне было так душно, что каждый новый вдох казался гораздо меньше предыдущего. Вместе с этим появилась дрожь. Сначала она была незаметная, отдающая только в кончиках пальцев, но со временем все нарастала и нарастала. Кое-как стянув с себя одежду, я в одном белье направилась на балкон и плюхнулась там в кресло. Люцик все это время ходил за мной по пятам, а потом и вовсе запрыгнул на голые колени и стал тыкаться носом в лицо. Появились слезы. Маленькие соленые капли неспешно стекали по щекам, притормаживая на подбородке перед тем как окончательно упасть. Они усилились и к ним прибавились всхлипы. Сначала тихие, а потом постепенно нарастающие, пока в спасении от боли я с силой не укусила себя за запястье. Не помогло. Этого недостаточно. Люцик принялся слизывать слезы с лица. Удивительно то, какими чуткими и понимающими бывают коты. Гораздо лучше людей. Я закурила, хоть и знала, что сигарета стлеет самостоятельно. Несмотря на дым, так ненавистный коту, Люц остался на коленях, продолжая облизывать меня шершавым языком. Чувство времени исчезло совсем. Сколько я так сижу? Десять минут? Час? Больше? Не важно. Важна только боль, которая полностью захватила меня и никак не ослабевала. Такие срывы начались у меня в двадцать лет и стали постоянными спутниками моей жизни. Зачатки и толстые намеки на неизбежность повреждения собственной нервной системы и морального состояния и того раньше. В пятнадцать. И от этого не было спасения. Были врачи. Много врачей, которые пытались помочь, но ничего не работало. Моя глубоко верующая мать то и дело молилась да ставила свечки за меня. Стоит ли говорить, что это тоже не принесло никакого результата? Меня разве что к знахаркам и колдунам не возили. Хотя после первого такого концерта в семье всерьез заговорили и об этом. Время шло, а лучше не становилось. Перепробовав все, что только можно было и угробив кучу денег, я пришла к огорчающему выводу: Сплины правы, выхода нет. Вот и сейчас, сидя в темноте и слезах, власти над которыми я не имею, все, что я могла сделать, это просто смотреть на каскад неприятных картин, рисуемых воображением и ждать, когда все закончится. Вскоре мой организм сдался. Он прокрутил весь этот аттракцион безудержного веселья и просто отключился.