Бессмысленные разговоры

Пятница оказалась дождливой. Я изредка поглядывала в окно, надеясь, что этот небесный водопад окончится, но он все лил и лил. Офис, несмотря на погоду, был навеселе. Последний рабочий день на неделе как никак. Мне же было все равно. Единственное, что меня занимало, это мысль, пришедшая спонтанно, пока я листала ленту в курилке. Она ждала разрешения. А разрешение это крылось в ответе Алисы. — Устала? — я не церемонясь прошла в кабинет и присела на угол стола. — Я устала еще в понедельник утром, — Алиса откинулась в кресле, глядя на меня. — Сейчас я только рада, что день окончен. — Отлично. Что ты делаешь сегодня вечером? — Судя по вопросу, полагаю, что провожу его с тобой. — Ты просто потрясающий человек, Алиса. — я поднялась и подошла к двери. — Собирайся. — Постой, — она окликнула меня, когда я взялась за ручку. — Мы к тебе? Мне просто надо переодеться. — Хорошо. Заедем, переоденешься. — Ты не сказала куда мы. — Увидишь. Алиса переоделась в джинсы и толстовку. Вдвоем мы выглядели явно по-идиотски. Я в костюме, белой рубашке, утром даже не поленилась галстук завязать, а она как подросток. — Расскажи мне про кино, — заговорила я, выруливая со двора её дома. — Про кино? — удивилась она. — Я что, режисcер? — Да нет же. Я про то, что ты любишь и какое смотришь. — А. Ты про это. У меня нет конкретно сформированного вкуса, — Алиса приложила палец к губе, задумываясь. — Ну то есть я смотрю все то, что мне нравится, а это может быть и супергероика, нынче модная, и драмы и триллеры. — А какой самый любимый фильм? — «Безумно влюбленный» с Челентано. — О. Правда? — Ну да. Это был первый фильм с ним, который я увидела. Были и еще, но этот как-то запал. Ты смотрела? — Да. Пару раз даже. — А чего ты про фильмы заговорила? — Алиса развернулась ко мне полубоком. — Просто мы многое обсуждали, а о фильмах еще не говорили. Вот я решила, что и это интересно. Значит, старые фильмы тебе по душе? — На самом деле не все. Они хороши, но некоторые я просто не могу смотреть. Советское тоже мимо. Терпеть не могу, когда под Новый год начинают крутить «Иронию судьбы». У кого-то это вызывает новогоднее настроение, а у меня отбивает его. — «Один дома» тоже отбивает? — Этот нет. Он срабатывает как ностальгия. Детство вспоминается, подарки под ёлкой в большом пакете, оливье, которое мама готовит за день до праздника и ты его в тихушку подворовываешь. И «Гарри Поттер» из той же коллекции ностальгии. — А любимая часть? — Первая. Она самая волшебная и при этом не такая мрачная, как третья и последующие. — Ну, насколько мне известно, третья часть была переломной не только в плане повествования, но и в смене режиссера. Первый, Коламбус, придерживался сказочного взгляда, а Куарон своими длинными планами и цветокоррекцией навевал необходимые перемены. Сказка-то должна заканчиваться. — К сожалению. Я не смотрела остальных частей. На третьей закончила. Я, конечно, понимаю, что любое противостояние должно идти к логическому завершению и, не досмотрев, теряю ту самую развязку, но для меня это волшебство в первую очередь, а уж потом битва мальчика и монстра. — Каждый выуживает из произведения свое. Для тебя это волшебство, для кого-то это сказка о жестоком взрослении, для кого-то противостояние добра и зла. — А что «Гарри Поттер» для тебя? — Хмм… — я задумалась. — Скорее хорошо построенный мир. В «Узнике» все рамки спадают и перед нами предстает то разнообразие, каким полон этот мир. Новые места действий, новые волшебные предметы. — О. Раз уж мир важен, то как тебе супергероика? — Если выбирать, то однозначно DC. — Это? — Это Бэтмен, Чудо-женщина, Супермен. — Почему они? — Потому что мир не такой пестрящий и красочный, как в тех же Мстителях. Нет этого тупого юмора и все построено на страдании и хардкоре. — Если я правильно понимаю, то Железный человек противопоставлен Бэтмену, верно? Я кивнула. — Но у него тоже трагичная история. Опустим смерть в финале, а возьмем смерть отца. Для тебя этого не достаточно? — На мой взгляд, стенания Бэтмена из-за смерти родителей гораздо более глубокие. — Хммм… Алиса задумалась и замолчала. Мы тем временем уже подъезжали к месту назначения. — Где мы? — спросила девушка, когда машина остановилась. — Тут проходят сеансы фильмов, которые уже давно не показывают на больших экранах. Кружок кинолюбов, так сказать, — на этих словах я вышла, обошла машину, открыла пассажирскую дверь и помогла ей подняться. — Их очень мало, если соберется человек двадцать пять, то это уже аншлаг. Они смотрят фильм, а потом обсуждают его. — Правда? — Алиса взяла меня за руку, пока мы шли. — А что за фильм будет сегодня? — «Любовь и Смерть» Вуди Аллена, — я открыла входную дверь, пропуская девушку. — Они выделяют неделю на какого-то конкретного режиссера и всю эту неделю смотрят только его фильмы. Я оплатила билеты и провела её в зал. Алиса очень удивилась, увидев маленькое помещение, заставленное развалившимися диванчиками и белую доску, на которую выводили проектор. Перед этой доской ходил мужчина, похожий на учителя. Я объяснила, что это бывший когда-то профессор университета кинематографии. Это вызвало еще большее удивление, чем «зал», в котором мы находились. Собственно, людей тут было крайне мало. Человек пятнадцать, наверное. Кто-то приходил парами, кто-то, обычно частый посетитель, был тут один. Это были люди разных категорий. Студенты и взрослые, те, кто напоминал хиппи и наоборот. Всех их объединяла любовь к киноискусству. Мы заняли один из свободных диванов, коих было больше половины. Профессор этот поприветствовал всех и представился новеньким, назвав себя Евгением Андреевичем и попросив обращаться просто по имени. Причем он решил познакомиться с ними лично и провести короткую беседу, пока один из его помощников настраивал аппаратуру. Это был своего рода теплый прием. Подготовка заняла какое-то время и уже ближе к восьми часам экран включили, свет потушили и начался просмотр. Когда прошла треть фильма, Алиса расслабилась и облокотилась на меня. Это действие, не несущее в себе ровным счетом ничего, выбило меня из колеи и все, о чем я могла думать остаток просмотра, это о ней. Никогда еще нахождение в этом помещении не вызывало у меня такой неловкости. И эта неловкость замедляла время. К концу фильма казалось, что прошло гораздо больше, чем положенные полтора часа. Как только включили свет, девушка поднялась и села нормально, а я тяжело вздохнула, стараясь делать это незаметно. Евгений дал всем время подумать, выполняя некоторые организационные моменты, а потом начал обсуждение. Сначала он провел небольшую лекцию о создании фильма, о том, что влияло на режиссера в этот период, а потом началось обсуждение, в котором участвовали практически все. Даже Алиса. Пока она говорила, во мне поднималось это давно забытое чувство. Все, что я могла делать, это смотреть на нее каким-то завороженным взглядом и надеяться, что домой мы вернемся быстрее. Девушка чувствовала себя как рыба в воде с этими людьми. Будто она уже бывала здесь и причем не раз. — Кристина? — проговорил профессор, отвлекая меня от столь важного занятия. — Я вижу, ты сегодня какая-то тихая. Тебе нечего сказать? — Я? — я посмотрела на него и заметила, как Алиса повернула голову в мою сторону. — На самом деле я немного озадачена, но это не имеет отношение к фильму. А если говорить про него, то это второй мой просмотр и, как и впервый раз, я бы отметила юмор режиссера, который почему-то жутко напоминает «Монти Пайтон», хотя, если я не ошибаюсь, то Вуди Аллен не имеет никакого отношения к английской кинематографии. А в особенности хотелось бы отметить отличное совмещение визуального юмора со словесным. Та сцена про серьги кажется мне потрясающей. Он кивнул и стал говорить уже всей аудитории про то, что изначально режиссер был комиком, а уж потом пошел в большое кино. Говорил он также и про любовь Вуди к литературе, в особенности русской, что явно выражено в отсылках к Достоевскому и прочее и прочее. Я незаметно выдохнула, но Алиса это увидела и усмехнулась, а потом вернулась к обсуждению. Так продолжался еще час. Пока уставший Евгений не сообщил, что пора закругляться. Когда мы вышли, я молча закурила. Алиса подошла вплотную и отобрала у меня сигарету. Пришлось закурить еще раз. — Где ты нашла это место? — она так и не отошла. — Когда-то давно меня водила сюда одна знакомая, — я выпустила струйку дыма в воздух. — С того момента я изредка тут бываю. Нравится мне это. — Это потрясающе, — в её глазах блестел свет фонаря, под которым мы стояли. — Я и не знала, что есть такие места и что люди обсуждают фильмы не только на кухне. Мы приедем сюда еще? — Если ты этого хочешь. — Хочу, — Алиса порывисто поцеловала меня. — Не, ну за такое я готова хоть каждый день тебя сюда возить. — Я вижу, тебе много не надо, — усмехнулась девушка и выбросила окурок. — Пойдем. Я не докурила. Хотя это было не так страшно. Как только входная дверь закрылась за нами, мы остались в кромешной темноте. Я даже не думала о том, чтоб щелкнуть выключателем. По еле уловимым движениям девушки стало понятно, что она находится в замешательстве, которое продлилось недолго. На этот раз инициатором поцелуя была я. Алиса обхватила мою шею руками, что позволило мне подхватить её и поднять на руки. — Маму предупредила? — Мне не надо отпрашиваться. Это был окончательный призыв к действию. Больше слов не было. Были только движения, совмещающие в себе все ту же нежность, свойственную ей, и одновременно страсть. Она обвила свои ноги вокруг моей талии, и я, с ней на руках, направилась в сторону спальни, не переставая её целовать. По дороге она стянула с меня пиджак, галстук и рубашку, бросив их куда-то на пол в коридоре. Дверь спальни за нами захлопнулась. Не знаю как Алиса, но лично я не горела желанием, чтоб присутствовал Люц. Я опустила её на постель, поспешно снимая с нее её толстовку, футболку и джинсы. Избавившись от одежды, я села на её бедра. Девушка остановилась. В полутьме она разглядывала мои ребра. На правом красовался яркий цветной арт Ядовитого Плюща, а на левом, под лямкой от лифчика, выглядывал кусочек надписи, разобрать которую в темноте было сложно. Алиса притянула меня ближе, что позволило ей расстегнуть этот самый лифчик, открывая взору полную надпись и мою грудь. Она собралась коснуться её рукой, но я перехватила её за запястье и завела вверх, окончательно повалив девушку на спину, и стала целовать. Мне так хотелось растянуть эту прелюдию настолько, насколько это возможно. Оттягивать тот момент, когда покровы будут окончательно сорваны. Ведь кто бы что ни говорил, первая ночь, когда ты еще ничего не знаешь и ничего не видел, но вот-вот познаешь тайны чьего-то тела — прекрасна. Разумеется, если присутствуют чувства, которые гораздо выше обыкновенного возбуждения и страсти. Я целовала её и целовала. Так, словно нуждалась в этих поцелуях гораздо больше, чем в кислороде. И мне хотелось еще и еще, пока я не почувствовала, как Алиса не сильно давит мне на плечи, намекая, что надо делать. Я стала спускаться вниз, касаясь губами шеи, груди, ложбинки. Девушка выгнулась, просунула руки за спину, расстегнула лифчик и сняла его. Он присоединился к остальной одежде. Это нетерпение вызвало улыбку, а открывшийся вид восхищение. Боже, дай мне сил! За эту ночь я отдала бы все свои остальные, проведенные без нее. То, как она выгибалась подо мной, то, как стонала, когда мои пальцы наконец оказались в ней, то, как её грудь тяжело поднималась после накрывшего волной оргазма, как поблескивал пот на её теле — это стоило всего. Всего, что у меня есть. Уже потом, когда я завалилась рядом, я ухмыльнулась тому, что сама все еще была в штанах. Алиса же обратила на это внимание не сразу. Она пыталась отдышаться. Глаза её были закрыты. — Это… это… да, — все на что её хватило. Мы так и лежали плечом к плечу на постели, освещенные голубым светом луны, подглядывающей в окно. — Вагина, — я нарушила молчание. — Что? — девушка открыла глаза и повернула голову. — Вагина объединяет людей. — Я все равно не понимаю. — Ты сказала, что нет ничего, что объединяет абсолютно каждого человека на свете. Есть. Это вагина. Точнее тот факт, что каждый когда-то вылез из нее. Пока мы не живем в утопическом мире, построенном Олдосом Хаксли, это остается нашим объединением. — Почему ты вообще об этом подумала? — возмутилась она и даже поднялась на локтях. — Пока делом была увлечена, мысль пришла. Она сжала губы и несильно пихнула меня в бедро. Я только рассмеялась. — Лучше бы, — Алиса вскочила и оседлала меня, — вместо того, чтобы думать, разделась. — Постой, — я схватила её за запястья. — Не надо. — Почему? — Пока я на лекарствах, это не даст никакого результата. Мы только время потеряем. — Я просто думала… — Не беспокойся. Я и без этого получила удовольствие, — я приподнялась и поцеловала её. — Давай спать. Она встала и позволила мне раздеться окончательно. Я запустила орущего под дверью Люца, и тот с оборзевшим видом прошел мимо меня, запрыгнул на постель и улегся у Алисы в ногах. Я пихнула его, когда ложилась рядом с девушкой. Мы больше не говорили. Алиса положила голову мне на плечо и стала поглаживать живот. Вскоре её рука остановилась, что означало, что она уснула.