Hey New Kid

Курт не понимал, где он находился, ясно было только то, что он не в своей комнате - было слишком холодно. Он попробовал пошевелить руками, чтобы подтянуть одеяло, но всё казалось таким тяжёлым, что он не смог пошевелить ни одним мускулом. Он приоткрыл глаза, но яркий свет вокруг заставил его захныкать и закрыть их обратно. У него кружилась голова и болели легкие, будто ему не хватало кислорода, но каждый раз, когда он пытался вдохнуть поглубже, ему мешало что-то, будто вставленное в его горло. - Курт? - сказал кто-то рядом с ним. - Курт, ты можешь открыть глаза? После проваленной попытки потрясти головой он попытался сказать "нет", но это оказалось так же больно, как и дышать. - Курт, ты можешь попробовать открыть глаза, пожалуйста? Все эти слова звучали так, будто были взяты из какой-то телевизионной драмы о больнице. Больница. Авария. Блять. Курт был жив? Люди не выживают в столкновениях вроде того. Он точно был жив, мышцы болели так, что не оставалось в этом никаких сомнений. Но всё это чувствовалось так, будто всю жизнь Курт ошибался насчёт религии и сейчас находился в аду. Ощущения были такими, что в это можно было поверить. - Курт, пожалуйста, успокойся, не паникуй. Ты откроешь глаза и мы всё тебе объясним. Блять, это могло убить его отца. Он всегда говорил Курту надевать шлем и водить осторожно, он даже не хотел покупать мотоцикл. А теперь Курт то ли умер, то ли умирал, и все по собственной вине. - Курт, - конечно, это был голос, который Курт мог узнать где угодно. Да, он звучал абсолютно опустошенно, но если отец был здесь, значит, Курт был жив, верно? - Пожалуйста, сынок, открой глаза. Пожалуйста. Сначала всё выглядело расплывчато. Курт мог разобрать только две фигуры людей в ногах кровати и силуэты непонятных аппаратов вокруг. Потом всё начало приобретать чёткость, и в первую очередь он увидел собственное тело, почти целиком закованное в гипс, и тонкие трубочки, тянущиеся ко всем открытым участкам кожи. Берт облегчённо выдохнул, глядя на сына. Врач, стоящий рядом, кивнул с одобрением, когда Курт моргнул несколько раз. Он попробовал сказать "папа", но только беззвучно открывал рот. - Курт, ты не сможешь разговаривать какое-то время, - сказал врач. - Это была на самом деле очень серьёзная авария, и когда тебя привезли сюда, ты не мог дышать самостоятельно, так что пришлось вставить тебе специальную трубку в дыхательное горло, чтобы помочь тебе. Если твои ребра будут срастаться нормально, то мы уберем её через неделю. Что же касается других твоих травм, то могу сказать, что они действительно очень тяжёлые, но ты поправишься. Курт беспомощно посмотрел на отца. Тот откашлялся и грубо сказал: - Ты сломал очень много костей, парень. И ты ударился своей красивой головой настолько сильно, что не мог дышать самостоятельно, так что сейчас за тебя это делает машина. Ну, тогда неудивительно, что ему было так больно. - Господи, Курт, почему ты не надел шлем? - бессильно прошептал Берт, зная, что ответа не получит. Курт опустил глаза, слезы покатились по щекам. Краем глаза он видел, что Берт положил руку на его закованную в гипс ногу. - Но ты поправишься. Тебе будет лучше. Курт не был уверен, что сможет в это поверить. Он хотел спросить, что было не так, что вообще с ним случилось. Он сможет когда-нибудь ходить? Был ли он парализован навсегда? Останется ли он инвалидом? Тысячи вероятностей произошедшего пронеслись в его мозгу. Он почувствовал, что его сердце бьётся очень быстро, писк рядом участился. Трубка в горле неприятно заскрипела. - Курт, - проговорил его отец, дотрагиваясь до открытого участка кожи на руке. - Курт, тебе надо успокоиться, хорошо? Комната начала кружиться вокруг него, всё пошло цветными пятнами, зрачки расширились, слёзы потекли по щеками, по подбородку, шее, прямо под шейный корсет. - Доктор, вы можете что-нибудь сделать? - слова отца отдавались эхом. - Мне нужна ампула Пропофола и десять кубиков морфия! - выкрикнул врач, прижимая плечо Курта к кровати, потому что его начало трясти. Боль опять пронзила всё его тело, каждую сломанную кость, каждую клеточку. Он едва слышал торопливые шаги около себя, но зато хорошо почувствовал резкую боль в запястьи и затем - в локте. Лекарства подействовали за несколько секунд, и Курт полностью расслабился, его зрение затуманилось - и он опять оказался в бессознательном состоянии. * - Ты на самом деле не можешь увидеть его сейчас. Сожалею. Он даже не в сознании. - Пожалуйста. Это... я виноват в том, что он сейчас в таком состоянии. Он был не в себе из-за меня, мне необходимо извиниться. - Прошу прощения... Как, ты сказал, тебя зовут? - Блейн. Курт слышал этот разговор краем сознания; его глаза открылись, когда он услышал голос Блейна. - Прости, Блейн, я не думаю - - Пожалуйста, мистер Хаммел, - обессиленно прошептал Блейн. - Только... всего пять минут. Пожалуйста. Третий голос присоединился к разговору. - Пап, он в порядке, - мягко сказал Финн. Курт услышал, как его отец медленно вздохнул. - Хорошо, - наконец согласился он и тут же строго добавил: - У тебя только пять минут. - Спасибо, - ответил Блейн. Курт услышал мягкие шаги и слегка повернул голову в сторону донесшегося до него всхлипа. - Господи, Курт, - голос Блейна дрожал, - это моя вина. Мне нужно было просто позволить тебе высказаться, Курт, мне так жаль. Он всхлипнул еще раз, положив ладонь на закованную в гипс левую руку Курта. - Как бы я хотел сказать тебе что-нибудь ещё, - продолжил он. - Я даже не знаю, слышишь ли ты меня сейчас. Курт заставил себя хоть как-то отреагировать - медленно открыл глаза и тут же увидел Блейна с опухшим от слез лицом. - Курт, - прошептал Блейн с облегчением в голосе. - Слава Богу. Мне так жаль, Курт, это всё моя вина, и я знаю, что ты не можешь говорить сейчас, но, надеюсь, ты не ненавидишь меня, хотя я пойму, если это так... Курт едва слышно похрипел горлом, чтобы заставить его замолчать. Он слегка повернул голову вправо, потом влево, стараясь не скривиться от боли, молнией пронзившей позвоночник. - Я не понимаю, - Блейн поднял брови, беспомощно глядя на Курта. - Ты хочешь, чтобы я ушел? Курт снова повернул голову из стороны в стороны, морщась от боли. - Не... Не двигайся. Что насчет моргания? Один раз - "да" и два раза - "нет"? Курт моргнул один раз. Блейн улыбнулся, приставил стул к кровати и сел на него, возвращая свою ладонь на руку Курта. Потом прищурился, что-то напряженно обдумывая. - Ладно, - сказал он наконец, - у меня всего несколько минут. Так что... Я знаю, что это моя вина... Курт быстро моргнул два раза. Блейн потряс головой. - Стой, это моя вина и ты знаешь это, - произнес он с сожалением в глазах. - Мне просто надо сказать, что я сожалею. Ты... ты не знал о том, что случилось со мной и... следовало объяснить тебе хоть что-то вместо того, чтобы отшивать тебя. Я должен был объяснить, - пауза. - Ты неплохой человек, Курт. Я не могу... я точно могу сказать, что это не так. Я не предполагал, что тебе нужен кто-то, способный помочь тебе исправиться. Думаю, я мог сказать, что ты прятался и не показывал себя настоящего, - он запустил пальцы в волосы. Он был одет так же, как и в Лайме Бин. - Я хотел знать, какой ты на самом деле, наверное, - он шумно выдохнул, тряхнув головой. - Звучит глупо, знаю. Курт дважды моргнул. Блейн улыбнулся со слезами на глазах, оглядывая загипсованное и перебинтованное тело Курта. - Мне так жаль, Курт, - прошептал он. Курт с трудом пошевелил челюстью и немного поднял уголки губ кверху. Блейн сглотнул и заметно расслабился. Он протянул руку и убрал свисающие на лоб Курта пряди. Потом прикусил губу на секунду. - Все будет в порядке, если я приду сюда завтра? - с надеждой спросил он. - Чтобы увидеть тебя? Курт моргнул один раз, и улыбка Блейна словно осветила всю комнату. - Я вернусь завтра, - сказал он, поднимаясь, когда Берт зашел в палату. - После школы. Хорошо? Курт снова моргнул, приподняв уголки губ. Блейн слегка сжал кончики его пальцев, улыбнулся напоследок и вышел в коридор. Лицо Курта совсем разболелось, потому что он улыбнулся ещё шире, уже начиная отсчет часов до следующего дня.