С точки зрения вечности

      Кисаме, проснувшийся ближе к обеду, наотрез отказался отправляться в дорогу после хорошей пьянки. Сасори его поддержал, заявив, что не двинется с места, пока не закончит работу над ядом. Итачи мог повлиять на напарника, но на кукловода — никоим образом, да и Такара совершенно не торопилась на миссию. Оставшемуся в меньшинстве пришлось побеждённо смириться.       Он всё же сильно обеспокился новостью о потере контроля над чакрой. Невозможность атаковать — ещё полбеды, намного опаснее не иметь ресурсов защиты. Отсутствие контроля над Мангекё тоже представляло угрозу как для носителя, так и для мира вокруг, а Итачи всегда был категорически против неоправданного насилия. Учихи нашли безлюдный пустырь, благо, густота населения в неплодородных местах была невысокой. Примерив на себя роль сенсея, Итачи принялся обучать сестру концентрации с самых азов через простейшие техники клана. «Как настоящий шиноби!» — хотела воскликнуть Такара, но сказала лишь:       — Прямо как в детстве.       Дело шло куда проще, чем они оба предполагали. Итачи думал, что рана нарушила поток чакры, однако Шаринган показал, что каналы в полном порядке. Такара и сама ожидала, что будет неимоверно трудно, но тело куноичи с лёгкостью всё вспоминало даже через годы застоя. Всё-таки кровь древнего клана — отнюдь не вода, а энтузиазма ей было не занимать. Очень уж не хотелось разочаровывать брата. Особенно хорошо получалось тайдзюцу, что удивило Итачи: задерживать чакру в руках и ногах оказалось не слишком сложно, а двигалась девушка просто прекрасно благодаря отточенным навыкам танца. Сама куноичи, видно, не отличалась этим талантом.       Конечно, то было только начало, далёкое от реального боя, но прогресс шёл весьма ощутимый. Далеко не достаточный для шиноби, но ощутимый, а совершить подвиг за один день изначально никто не рассчитывал. Терпение и умелое руководство настоящего гения делали своё дело, и им предстояло ещё несколько дней в пути. Несколько вечеров и ночей, которые нужно было использовать продуктивно. Кисаме всегда спал как убитый, а Сасори не удивился бы их тренировкам, зная о проблеме напарницы.       — Нии-сан, ты отличный сенсей! — радостно сказала Такара, жутко уставшая, но счастливая от проведённого вместе времени и пройденных первых шагов.       Итачи был рад ни капли не меньше, но за непроницаемым выражением едва удавалось это увидеть.       Когда девушка выдохлась, двое двинулись в поселение, чтобы взять ужин себе и Кисаме. Несмотря на изнеможение, Учиха принялась разговаривать, стремясь пробить стену брата. Она в красках рассказывала обо всём, что произошло за последний год с момента их расставания. Про искусное убийство даймё, про встречу с Какузу и Хиданом, про опыт в роли марионетки на арене далёкого Колизея, про трагедию на том острове, про деревню Керамики с замечательным Масиё и про беседу с Мадарой, открывшим ей правду. Не сказала про вспыхнувшую любовь, но к такому даже Итачи, пожалуй, был не готов. Он, как и прежде, по большей части молчал, лишь разозлившись на Какузу, — пообещал заставить его пожалеть о словах, — но Такара только хихикнула, отмахнувшись. Ей не мешало его молчание: девушка смотрела на брата, как на героя, ловя эмоции в чёрных глазах, а иногда уголки его губ непроизвольно тянуло вверх. Она всё замечала, и этого хватало сполна. Его ещё можно было спасти, и она спасёт обязательно, заплатит любую цену за его жизнь. Лишь бы найти, кому и чем заплатить.       — Спасибо, Итачи, — благодарно кивнула Такара, когда они вернулись в убежище.       — Мы справимся. Так ты сказала.       — Обязательно, нии-сан, — улыбнулась она и в душевном порыве вдруг повисла на шее брата, встав на носочки.       Опешив на пару секунду, Итачи несмело обнял сестру в ответ, будто фарфоровую статуэтку. Не думал, что когда-либо сможет, но ощутил родное тепло, окутавшее его с головой. Такара долго не отстранялась, и это тепло проникало во все клеточки тела, успокаивало барахлящие лёгкие, добиралось и до души, заполняя самые тёмные уголки. Мелькнула абсурдная мысль, что такое тепло и правда способно одержать верх над болезнью.       Абсурд, но в сердце Учихи вдруг затеплилась давно похороненная надежда.

***

      — Я не пошевелю даже пальцами своих кукол, чтобы ему помочь, — отрезал Сасори, выслушав напарницу. — Откуда такое желание спасти убийцу родителей?       — Данна, мы все совершаем ошибки. Я простила его.       — Не такие ошибки, Такара. Такое никто не прощает. Зачем нам его спасать?       — Это сделает меня счастливой.       — Я сделаю тебя счастливой! — вдруг воскликнул Сасори, впервые повысив голос. — Я, а не тот, кто сломал твою жизнь!       — Значит, так было нужно, — тихо сказала девушка, сжавшись. — Иначе мы бы с вами не встретились.       — Я не хочу ничего больше слушать, — не поддавался отступник. — Тема закрыта.       Такара вполне ожидала такую реакцию. Уже хорошо знала Сасори и понимала, что он не согласится помочь Итачи ни в жизнь. Учиха мог совершить любое из преступлений, но только не это. В глазах потерявшего родителей кукловода тот представал ужаснейшим из убийц.       Но ничего, она подготовила козырь, способный его убедить: платок, украденный из кармана брата во время объятий.       — Данна, это не просто заболевание. Наследственность или сбой в генетическом коде, я точно не знаю.       — Что это меняет?       Девушка вынула из кармана белый платок с пятнышком крови и показала напарнику.       — У меня проявилось чуть позже. Мы ведь с ним близнецы.