Колесо Фортуны

— Малфой, — Поттер стоит в дверях, одетый в одни только серые спортивные штаны. Я испытываю жуткое дежавю. Я снова здесь. Снова без приглашения. В течение трех часов я бродил вдоль Темзы, а потом ноги вдруг принесли меня к дверям его дома, словно чужие. — Я могу войти? — склоняю голову вбок; он непонимающе моргает, отходя в сторону и пропуская меня внутрь. — Прости, у меня немного не убрано. Я не ждал гостей, — экс-гриффиндорец задумчиво чешет затылок, выдавливая из себя улыбку. По полу гостиной разбросаны пустые коробки из-под презервативов и раскрытые флаконы смазок. В комнате пахнет сексом. Поттер пахнет сексом. Я опускаюсь на край дубового резного стула, чтобы не наброситься на него прямо сейчас. Мне стоит больших усилий удерживать свой член в штанах. — Ты хотел о чём-то поговорить? — он хмурится, облокачиваясь на спинку дивана — мускулы на его плечах перекатываются, поблескивая в свете заходящего солнца, просачивающимся сквозь плотные занавески. — Да… — выдыхаю многозначительно, ожидая реакции, но её не следует. — Кажется, после того раза мои дела сдвинулись с мёртвой точки. Я не могу оторвать взгляда от Поттера. Венка на его шее пульсирует, и я хочу вжаться в неё губами и целовать, задыхаясь и оставляя отметины, пока он не сорвёт с меня рубашку, чтобы подмять под себя и взять прямо на этом жестком полу. Вместо этого прочищаю горло и отворачиваюсь. Вот же блядство. Ненавижу, когда всё усложняется. — Если ты пришёл поблагодарить меня, то не стоит. У меня тоже всё пошло в гору, — он складывает руки на груди и улыбается. Я должен подняться, сдержанно кивнуть и исчезнуть в дверях. Должен начать совсем другую жизнь, должен завести новые знакомства, должен навсегда забыть обо всем, что происходило на этом диване. Я должен прекратить этот спектакль, пока он не зашёл слишком далеко. Я не знаю, что ещё я должен. Но я не могу. — Я хотел бы сделать наши встречи регулярными, — спустя бесконечно долгое мгновение срывается с моих губ. Я в самом деле себя ненавижу. — Я согласен, — не раздумывая ни секунды, отзывается экс-гриффиндорец. Мы смотрим друг на друга, словно встретившись в поединке. Поттер улыбается и отводит взгляд первым. — Знаешь, после того раза я вдруг начал получать интригующие предложения, — продолжает он, будто оправдываясь. — Я давно не веселился так, как сегодня. Что ж, это вполне очевидно по обстановке в комнате. — Не все из них мои, — заметив мой взгляд, отзывается он. — Здесь было по меньшей мере десять человек. Заходи и ты в следующий раз, — он падает на диван и хлопает ладонью, приглашая сесть, но я качаю головой. — Спасибо за приглашение, — вскидываю бровь в привычной манере. — Зря ты так, это может быть вполне весело. Те парни такие послушные, словно щенки, набросившиеся на косточку. Мои щеки теплеют. Внушительная косточка. — Я не поклонник группового секса, — отвечаю резко — мне не нравится этот разговор. Мысль о ком-то ещё, скачущем на поттеровском члене, приводит меня в ужас. — Но вот простой секс — это так скучно, — Поттер поджимает губы. — Инкарцеро, — командует он, и мои руки оказываются связанными за спинкой стула. — Ты рехнулся? — давлюсь воздухом; веревка держит крепко, неприятно стягивая кожу. — О, не строй из себя недотрогу. Разве ты не за этим сюда пришёл? — зелёные глаза весело поблёскивают, когда гриффиндорец поднимается с дивана и нависает надо мной. — Связывать гостей невежливо. Неужели на Гриффиндоре не учат хорошим манерам? — шиплю ему в лицо. — Только в том случае, если гостям это не нравится, — отзывается Поттер. — С чего ты вдруг решил, что знаешь, что мне нравится? — Так расскажи мне, — его губы в паре сантиметров от моих — я с трудом могу соображать. — И если мне очень понравится, я с радостью воплочу твои грязные фантазии в жизнь. — Бога ради! Отстань от меня, Поттер! — резко встряхиваю головой, отшатываясь назад — стул накренивается, но Гарри успеет подхватить его прежде, чем мой затылок встретится с полом. Чертовы рефлексы ловца. — Хочешь, чтобы я прекратил, а? Мне стоит отвязать тебя? — губы экс-гриффиндорца трогает ленивая ухмылка. — Ох, да блять. Делай, что хочешь. — Только взгляни на себя, Малфой, — его пальцы требовательно касаются моего тела. — Чего ради ты так отчаянно строишь из себя праведника, будто это не ты пару дней назад стонал подо мной, когда я втрахивал тебя в кожаную обивку дивана? Я чувствую себя ханжой рядом с ним. Это нервирует. — Я всего лишь… — он мягко скользит пальцем по вороту моей рубашки, — хочу знать, как сделать тебе приятно. Расскажи мне, что ты любишь. Расскажи мне, как ты любишь. Раз уж с этого дня мы секс-партнёры, наша главная задача — доставить друг другу удовольствие, я прав? — Ты много болтаешь для того, кто ставит своей задачей доставить удовольствие, — саркастично замечаю я. — Твой язык всё такой же острый, как в школе. Знаешь, это даже возбуждает, — рука Поттера медленно спускается вниз по моей груди, высвобождая пуговицы из петель — одну за одной. — И, тем не менее, не могу не согласиться. Есть более приятные вещи, которыми я мог бы занять свой рот. У гриффиндорца наглухо отсутствует не только инстинкт самосохранения, но и чувство стыда. Я не знаю, как ещё объяснить то, что Поттер мягким нажимом раздвигает мои колени, сползает на пол между ними, расстёгивает ширинку и, кое-как приспустив мои боксеры, накрывает губами изнывающий член. К своему стыду я уже возбуждён, когда национальный герой высвобождает меня из белья, и он чрезвычайно доволен этим обстоятельством. Я шиплю и извиваюсь в попытке выпутать руки из верёвок, но, быстро бросив эту затею, вскидываю бёдра навстречу потрясающему влажному рту гриффиндорца. Они непроизвольно движутся, и он пытается удержать мою задницу на стуле, но я задыхаюсь и еложу пятками по полу в попытке толкнуться глубже. Боже, звуки, которые он издаёт своим ртом, нужно объявить противозаконными. Поттер делает просто первоклассный минет, и я не могу не думать о том, как он этому научился. — Впустить тебя в горло? — он посматривает на меня из-под густых ресниц, отбрасывающих длинные тени на загорелую кожу; распухшие алые губы блестят в свете тусклой настенной лампы, а от них и до самой раскрасневшейся головки тянется тонкая ниточка слюны. Спаси меня Мерлин. — Что? — я ловлю себя на мысли, что пялюсь на него, как последний дурак. — Хочешь, сделаю тебе горловой? — спрашивает Поттер, утирая подбородок тыльной стороной ладони. — Нет, — хрипло отзываюсь я. Не понимаю, что у него в голове. Мне тревожно. Обычно мои партнёры просто сваливались с меня после того, как кончали, и мне очень везло, если удавалось сделать это первым. Это было похоже на чёртову гонку. — Тогда чего ты хочешь? — он поднимается на ноги. Поттер смотрит на меня, не сводя глаз. Ни один мускул на его лице не дрогнет, а спина ровная, словно струна. Его член оттягивает светло-серую ткань штанов, но ничего, кроме этого, не выдаёт его возбуждения. Проклятая аврорская выдержка, плавящая мои мозги. Чёрт бы его побрал. Хочу стереть эту маску серьёзности с его лица. Хочу, чтобы он был во мне, чтобы мои ноги плотно обхватывали его бедра, чтобы он безжалостно вколачивался в меня и целовал, как целует только он, не давая хлебнуть воздуха, а я... Вот, чего хочу я. Его. — Трахни меня. Господин Аврор, — хищная усмешка трогает мои губы. — Чёрт возьми, — трёт подбородок он. — Иди сюда. Я даже не успеваю размять затёкшие от верёвок руки, как оказываюсь прижатым к стене. Пока я выпутываюсь из боксеров, Поттер стягивает свои штаны вниз вместе с бельём, попутно цепляя зубами мою футболку и задирая её до самых ключиц. Я вздрагиваю, когда он подхватывает меня под бёдра, отрывая от пола и усаживая на себе. — Ты можешь? — выдыхаю хрипло, цепляясь за его шею, — Можешь войти? — Исключено, — он тяжело дышит. — Ты не готов. — Готов, — я скольжу рукой между нашими телами и обхватываю его, направляя головку ниже. — У тебя сегодня уже был секс? — его губы изгибаются в ухмылке. — Я не удивлён. Думаю, ты популярен. — Ммм… — я нахмуриваюсь, когда он подаётся бёдрами назад. — Попроси меня, — дразнится экс-гриффиндорец, подхватывая меня крепче. — Я прошу, — я чувствую, как краска медленно растекается от кончика моего носа до самых щёк. — Ещё разок. Чувственнее, — прижимаясь губами вплотную к моим, произносит он. — Ха-а, блять… Поттер, — скулю я. — Войди в меня. Пожалуйста. Сейчас, — мне почти стыдно от того, насколько жалобно звучит мой голос, но сумасшедшее возбуждение отодвинуло все остальные чувства на задний план. Я подумаю о своей растоптанной гордости позже. Он нужен мне сейчас. Нужен. — Какой послушный. Я и не знал, что ты можешь таким быть, — шепчет мне в губы он, пуская дрожь желания по позвоночнику. — И тем не менее. Лубрикант, — отставив ладонь в сторону, экс-гриффиндорец призывает тюбик смазки, и в этот момент я в самом деле уверен, что не видел в своей жизни ничего сексуальнее. Его пальцы ласкают меня. Я запрокидываю голову, и губы Поттера мгновенно прокладывают дорожку из поцелуев от горла до челюсти. Он мягко фыркает мне в кожу, заставляя рассмеяться, но смех переходит в протяжный стон, когда он делает первый пробный толчок. — Внутри тебя, всё равно, очень тесно. Кажется, тот парень был не слишком внушительным, а? — смеётся он. — Это был не парень, — скольжу рукой по его груди вверх, останавливая её на плече. Когда на моё совершеннолетие Панс преподнесла мне зачарованный дилдо в подарочной упаковке, я был в ужасе. Через пару месяцев рука сама потянулась к атласному банту. В конце концов, далеко не у всех моих ухажеров были габариты, как у национального героя. — Нравятся игрушки? — он движется медленно, почти мучительно. — Может быть, почти так же, как твой член, — я не свожу с него взгляда. Поттер улыбается. Клянусь, я чувствую, как он твердеет внутри меня. — Но если бы это был парень… Кто я такой, чтобы требовать от тебя верности. Просто секс-партнёр, а? — он понижает голос. Я прекрасно знаю этот тон — гриффиндорец прощупывает почву. Но я ни за что не собираюсь сообщать ему, что из-за этого проклятого взгляда зелёных глаз, я просто не могу спать с кем-то ещё. Я не могу признаться ему, что из-за них — и только из-за них — я готов отказаться от всего в этой чертовой жизни, в том числе и от своего прекрасного темноволосого художника. Будто один только гриффиндорский поцелуй наложил на меня проклятье, как в долбанной маггловской сказке про Спящую Красавицу. И тем не менее, он ни в коем случае не должен узнать, что ему уделено особое место подле моей задницы. Я не окажу ему эту услугу. У меня ещё осталась капелька достоинства, несмотря на то, насколько позорно я извиваюсь на нем. — Да, Поттер. Ты абсолютно прав, — мягко скольжу пальцами по его скуле. — Знаешь, у Самуэля просто потрясающий член. Его губы сжимаются в тонкую полоску, мгновенно расслабляясь. Я бы не заметил этого, если бы не пялился на поттеровское лицо, подмечая мельчайшие изменения в его настроении, с тех пор, как мне было одиннадцать. Но я знаю — точно знаю — мне удалось задеть его львиное самолюбие. И я собираюсь воспользоваться этим трюком ещё не раз, если это заставит Поттера задуматься хоть на секунду перед тем, как засунуть свой член в кого-то ещё. — Это было хорошо? — он сжимает пальцы на моей челюсти, заставляя посмотреть в глаза. — О, блять. Ты и представить себе не можешь, насколько, — мои губы трогает ленивая ухмылка. — Ты думал обо мне? — Гарри толкается изо всех сил — резко и грубо, и его бёдра шлепаются о мои взмокшие ягодицы. — Ни секунды. Ни единого мгновения, Поттер, — бессовестно вру, улыбаясь ему и обвивая руками загорелую шею. — А я думал, — он спускает руку ниже, крепче подхватывая мои бёдра. — Каждый раз, когда сжимал в пальцах блондинистые волосы, погружая свой член во влажный рот, я представлял тебя, Малфой. — Кошмар. Ты такой вульгарный, — смеюсь, откидываясь головой на цементную стену и подставляя горло под его поцелуи; тело прошивает ослепляющая вспышка удовольствия — то ли от настойчивых прикосновений, то ли от его слов. — Если в радиусе пары метров появлялся худой, как спичка, блондин, я наверняка знал, что сегодня ночью он будет стонать подо мной, — он слегка посасывает кожу на моей шее, отстраняясь и проводя по ней языком. — Чертов фетишист, — мой член зажат между нашими животами, и я вздрагиваю каждый раз, когда он трётся о разгорячённую кожу. — А этот твой пацан… — Поттер тяжело дышит в изгиб моей шеи, — Неужели ты не заметил, как сильно он похож на меня? — Нет, — отзываюсь на очередном стоне я. — Вы абсолютно разные. Самуэль нежный, как фруктовое парфе. — Тюфяк, — хрипит гриффиндорец. — У тебя не встаёт на таких. Мы оба это знаем. Я зажмуриваюсь, сжимая челюсть. Он бесит меня. Бесит. — Ты любишь, когда тебя берут жестко, а? — тяжелая рука Гарри ложится мне на шею. Он притягивает меня к себе, грубо целуя, и — чёрт возьми — это так хорошо, что я принимаюсь стонать прямо в его потрясающий влажный рот. — О, Боже, тебе и в самом деле нравятся парни, которые трахают тебя, пока ты не отключишься. — Поттер… — у меня нет сил на поиск саркастичного ответа; его член вколачивается в меня, и я с благоговейным трепетом принимаю в себя каждый его толчок. — Я буду для тебя этим парнем, Малфой. Когда ты так стонешь, я готов быть для тебя кем угодно, — он хватает меня за бёдра и продолжает входить до упора из последних сил. Очки гриффиндорца съехали на кончик носа, щеки раскраснелись, волосы налипли на лоб, а взгляд пьяный, подёрнутый пеленой. Я знаю, что со стороны выгляжу абсолютно так же — вспотевший и растрёпанный, но едва ли сейчас в этом мире есть что-то, что волнует меня больше, чем головка поттеровского члена, попадающая точно по моей простате. Я содрогаюсь, когда его живот в очередной раз цепляет меня, пачкаю наши животы и чувствую, как Гарри мелко дёргается во мне, как сжимает мои бёдра с такой силой, что становится почти больно, как по складкам ягодиц стекает липкая жидкость, когда он выскальзывает из меня, потому что в этот раз я был столь безрассуден, что даже забыл о защите. О чём я только думал? Господи, такое чувство, будто мой мозг отключается ровно в ту секунду, как встаёт член. — Блять, — Гарри ставит меня на ноги и прочёсывает пальцами спутанные моими усилиями волосы. — Было круто. Зелёные глаза заискивающе скользят по моему лицу. Мы смотрим друг на друга молча, нарушая повисшую тишину лишь тяжёлым дыханием. Гарри улыбается. Я знаю, что он хочет услышать. Но не собираюсь давать ему это. — Я пришлю тебе сову, — прохладно отзываюсь я, подхватывая с пола своё белье. Когда он не останавливает меня, я говорю себе, что не разочарован. Это не совсем так.