Межвселенные

      Встречу старые знакомые решили устроить едва ли не в центре города — на набережной реки Шпрее. Попов никак не мог понять, почему детектив выбрал столь оживлённое место, но переубедить его оказалось задачей невыполнимой. Непонятно, боялся ли Станислав, предостерегался ли, надеясь, что их никто не тронет на глазах стольких людей, либо просто-напросто сомневался в Арсении.       Возвращаться домой Попову смысла не было: место, которое они выбрали, находилось от него в получасе ходьбы, а сама встреча была как раз назначена на одиннадцать, то есть уже через час он должен быть там.       Квартал N встретил привычной тусклостью. Раньше проходить здесь было усладой для глаз, души, а время текло совсем незаметно, сейчас же…       Сейчас Арсений шёл вдоль серых домов, которые до войны одним только своим видом заставляли почувствовать себя героем детской сказки: на фасадах краска потускнела и местами облупилась, витражные стекла в некоторых местах либо заменили на обычные, либо совсем убрали. Смотрел на тусклые рекламные вывески, что на фоне друг друга никак не выделялись; на женщину, которая высунула голову из окна и медленно выкуривала сигарету. Она наблюдала за маленькой, дрожащей от холода внизу девочкой в одном лишь летнем сарафане, которая пинала камушек и изредка поглядывала в окно:       — Mama, lass mich nach Hause gehen, bitte,  — не выдержала она.       — Nein, du bist bestraft, Michelle,  — покачала головой мать, вливая в себя алкоголь, и потянулась за очередной сигаретой.       Попов проходил мимо людей, делая вид, что ничего не видит: ни девочку, ни обшарпанных домов, ни общего уныния. Таким «эгоистом» был не только он, такими были сейчас все. Каждый куда-то спешил, даже не пытаясь обратить внимание на мир вокруг себя.       Арсений вышел на площадь у Рейхстага, который на вид казался изображением всего этого всенародного уныния: полуразрушенные колонны, разбитый фасад, подорванный купол. Местный зазывала с картонкой в руках навязчиво подбегал к каждому прохожему:       — Kommen Sie heute zur Eröffnung unseres Museums, Madame! Gehen Sie nicht vorbei,  — кричал он. Одет парень был в клетчатые брюки и желтую несуразную рубашку навыпуск, — кто так вообще носит одежду? — что даже выглядело комично, если брать в расчет его предложение.       Девушка, к которой он обращался, недовольно взглянула на него, обвела взглядом с ног до головы и, видимо, сделала такой же вывод, как и Попов.       — Ага, обязательно. Мой дом всё никак восстановить не могут, а я сейчас побегу смотреть на то, куда в итоге ушли мои деньги на ремонт, — бросила она и нервно повела плечами, одёргивая платье в горошек и укутываясь в пальто ещё больше, — Сомневаюсь, что мне вернут всё нажитое к оглашённому правительством сроку.       — Добавляйте к этому пару лет, — озвучил свои мысли Арсений.       — Не успокаивает, — улыбнулась кареглазая, приковав взгляд к нему, — Меня Ирина зовут.       — Арсений. Рад знакомству, — протянул Попов, натягивая улыбку в ответ, и взглянул на наручные часы.       «10:36, до встречи еще двадцать четыре минуты», — подумал он.       — Вы торопитесь? — спросила Ира, переминаясь с ноги на ногу.       — Я… У меня есть немного времени, — пожал плечами Арсений, — Вы местная, я так понимаю. Ждёте кого?       — Местная, — кивнула она, — Друг сейчас здесь выступать будет. Пришла поддержать его. А вы?       — Я… — призадумался он, опустив взгляд к обуви, — Человека жду. Деловая встреча, — хмыкнул.       — А… О, да-да, — девушка вновь закивала головой, прикусив губу, — Понимаю.       Попов начал оглядываться по сторонам, понимая, что диалог зашёл в тупик:       — А где ваш друг?       — Вон, — она указала пальцем за спину мужчины, — Только готовится.       Арсений развернулся и действительно увидел человека, стоявшего недалеко от них, который что-то искал в большой походной сумке.       Это был долговязый мужчина приблизительно лет тридцати, укутанный чуть ли не по уши в старое, местами залатанное пальто, несколькими размерами больше, чем нужно. Взглянув на них, он сначала нахмурился, а после, мило улыбнувшись, помахал рукой как старым приятелям.       — Фокусник? — предположил Попов.       — Факир.       — Впервые публично выступает? — спросил он, заметив неуверенность в действиях мужчины.       — Нет. Не совсем, — протянула Ирина, поправляя прическу, — На этой площади впервые, а так пару лет выступал на проспекте M.       Лицо Арсения вытянулось от удивления.       — На проспекте М? Извините, но он же находится в самом преступном районе?       — Стереотипы, — отмахнулась она, — В конце концов и злодеям порой нужно какое-никакое развлечение, — хохотнула девушка и чуть вздрогнула, когда факир позвал её, — Ладно, было приятно познакомиться. Надеюсь, еще пересечёмся.       — Взаимно, — кивнул он девушке, которая уже семенила к другу.       Попов отошёл чуть в сторону, продолжая наблюдать за парочкой. Пока Ира вытаскивала и аккуратно раскладывала мелкие осколки стекла, разных длин шпаги, палки, ножи из сумки, мужчина снял с себя верхнюю одежду, оставаясь по пояс голым, и начал чем-то натираться. Арсений сглотнул. Слюна во рту почему-то стала слишком вязкой. На улице было прохладно, поэтому его и без того бледная кожа незнакомца, кажется, стала бледнее прежнего, в то время как оттопыренные уши наоборот — ярко-розовыми.       — Мне кажется, я его уже где-то видел, — прошептал Арсений, склонив голову от внезапно накатившей тяжести набок.

***

      — Арсений, — услышал он надрывистый, хриплый шёпот за спиной, — Попов.       — Станислав, — кивнул, когда, развернувшись, увидел человека, отдалённо похожего на того, кого видел двадцать лет назад.       — Можно просто Стас и на «ты». Не первый день знакомы и не в том мы социальном положении.       За это время мужчина сильно постарел: на лице глубокие морщины, седая щетина, живот, который не спасает даже жилет, поредели волосы.       — Не нужно смотреть на меня так, словно я при смерти, — хмыкнул он, ловя на себе оценивающий взгляд.       — Извини. Давно здесь?       — Нет, не особо. Минут пять, — ответил Стас, лениво шагая к ряду домов с арками, ведущими во дворы. Попов принял это за приглашение к прогулке, — А ты?       — Тоже.       — Не советую связываться с этими циркачами, — прошептал мужчина, когда они отошли от факира, странно провожающего их взглядом.       — Что? Да я не соби… — Шеминов стрельнул на него недоверчивый взгляд, — А почему?       — Просто не стоит. Доверься мне, — сказал он спустя минуту обдумывания ответа, когда они уже шли между старых домов. — Ни к чему хорошему точно не приведёт. Наступали уже на эти грабли.       Арсений повёл плечами.       Навряд ли они когда-то встретятся ещё раз, поэтому смысла забивать голову этим не было. Наступила неловкая пауза, в которой они шли добрых минут двадцать. Мысли в голове Попова крутились вокруг людей, которым он перешёл дорогу, и того письма, однако этот разговор оттягивали оба.       Обходя очередное здание, он начал замечать странное поведение детектива: тот вечно оглядывался, теребил своё пальто, проводил не впервой ладонью по залысине на голове.       — В чём проблема? — на это Станислав только взмахнул рукой, уходя от вопроса, как бы отвечая «Ничего такого, забудь». — Напомни мне, куда мы идём?       — Уже пришли, — остановился мужчина около старого дома.       — Сюда?       — Да.       Если бы Шеминов не остановился здесь, то Арсений подумал бы, что…       — Похоже на что-то заброшенное…       — Заброшенное? Да нет, глупость какая! Самый настоящий модерн, — воскликнул Стас, — Витражные окна, — он указал на оконный проём с выбитым стеклом, — Керамическая облицовка, — на обстрелянные стены, — Колонны, — на поваленный забор. И замолчал на пару минут, — Смысл мне это отрицать? Да, это заброшенный дом. Что ты ожидал услышать ещё? Могу рассказать тебе, как здесь пытали людей в военное время, — раздраженно ответил он. Спустя пару секунд смягчился, — Извини. Нервы.       — Это твой дом?       — Был когда-то. Здесь жили мои родители и я… До… Тех событий.       Попов кивнул, мысленно ставя галочку напротив: «Не спрашивать ничего лишнего».       Мужчины зашли внутрь, сразу же спускаясь в подвал. Он выглядел так, словно людей здесь не было не меньше лет десяти: сыро, темно, пыльно (не дай Бог попасть сюда аллергикам) и, естественно, грязно. Под потолком висела одинокая лампочка, освещая единственный стол и два стула в центре комнаты тусклым жёлтым светом. Боковым зрением он заметил движение на полу — крысы. Теперь и сам Арсений нервничал не меньше детектива, если не больше. Хотя, если закрыть глаза на эту мертвецкую атмосферу, то где-то внутри Попов почувствовал тепло, словно душа попала домой. Вокруг все было таким уютным, даже родным. И грустно было скорее не от обстановки, а от того, что место позабылось человеком, как забываются старые игрушки.       Весь стол был завален пожелтевшими бумагами, на которые плотным слоем легла пыль. Попов подошёл к нему и взял в руки один из множества документов, прежде подозрительно оглянувшись по сторонам. «Дело №632» — гласила надпись. В папке лежали газетные вырезки, фотографии людей, предметов, а на последней странице стоял штамп: «ЗАКРЫТО». Арсений никогда не пользовался такими печатями, но почему-то именно сейчас готов был назвать даже бренд красок, которая навеки застыла на странице. Это было, пожалуй, странно.       Он сильно вздрогнул, когда детектив едва слышно кашлянул в кулак.       — Зачем мы здесь? — спросил мужчина, когда пытался успокоить сердце. То так и норовило выскочить из груди.       Шеминов подошел к Арсению, выхватывая папку из его рук, и упал на стул. На мгновенье можно было даже подумать, что он расслабился.       — Зачем? Разобраться с твоими проблемами, конечно, — лампочка замигала. — Ты сказал по телефону, что Серёжу убили, — он что-то выискивал на столе взглядом.       — Да, они застрелили отца.       — Ты знаешь из-за чего это произошло?       — Догадываюсь. Меня тогда попросили копнуть под одну секту, — начал свой рассказ мужчина, наблюдая за тем, как знакомый что-то ищет в кипе бумаг, — Ты меня слушаешь? — Стас согласно закивал, но от дела не оторвался, — Долгие пару месяцев я даже зацепку не мог о них найти. Уже было подумал, что это какой-то розыгрыш и никакой секты и в помине не существует.       Казалось, что детектив не слушал, занимаясь своими проблемами, поэтому Попов замолчал на пару минут, прожигая знакомого недовольным взглядом.       — Но?       — Но потом мне один человек прикрепил записку к двери, где дал намёк на то, что у этой секты главный некий герр Позов. Тогда у меня появилось ощущение, что я уже где-то слышал эту фамилию… — его перебил Шеминов, который случайно скинул со стола целую пачку бумаги, когда доставал какой-то документ из-под самого низа.       — Прости, ты продолжай-продолжай.       Возмущению Арсения не было предела:       — Стас. Я не буду тебе рассказывать что-либо, когда ты меня не слушаешь! — прикрикнул он, ударяя кулаком по столу, который подозрительно громко хрустнул и прогнулся, — О чем ты так беспокоишься? — Детектив вздрогнул, отрываясь от занятия. — Расскажи мне всё.       — «Всё» — это что? Когда я ел в последний раз например? Ты уточняй! — начал огрызаться он.       — Почему ты себя так ведешь? Что ищешь? Почему мы сидим в этих руинах? Почему ты ушёл десять лет назад? Почему не стал слушать меня по телефону? Почему, в конце-то концов, мою семью прикончили и теперь охотятся на меня?       — Ты правда думаешь, что я знаю ответ на все эти вопросы? — рыкнул детектив, но тут же сдулся, словив злой взгляд Попова. Он вздохнул и, потерев переносицу, сказал, — Я готов рассказать только то, что сам знаю. Этого немного. Садись, — кивнул на стул.

***

      Неделя впервые в жизни Арсения тянулась так долго. От информации, полученной от Станислава, лучше не стало. Скорее наоборот: на душе также мерзко и сыро, прямо как в этом старом подвале. Страшно обоим, несмотря на то, что они пытались как-то держаться, не показывая свой страх даже друг другу, однако спёртый воздух, косые взгляды и тремор говорили всё сами за себя.       Мужчины проводили здесь время с утра до поздней ночи, выискивая повсюду информацию, которая могла быть хотя бы косвенно связана с сектой: из газет, журналов, документов, чужих писем, книг.       Ночевал Арсений в дешёвом отеле около «точки», потому что каждая минута была на счету. Неясно, когда преступники узнают их расположение. Время нельзя было терять, чтобы идти сюда из… Дома.       Не подумайте, они не свихнулись. Просто, как оказалось, те самые «Богом забытые, старые бумаги» сейчас являлись едва ли не их единственным шансом выиграть эту маленькую битву, потому как на кону стояли их жизни. А Попов проигрывать не любил и, более того, не умел.       — Знаешь, я рад, на самом деле, что у меня появился напарник, — озвучил мысль, что очень долго крутилась на языке, Стас.       Мужчины сидели за столом друг напротив друга под периодически мигающей лампочкой, которую давно пора было бы заменить, уткнувшись каждый в свои бумаги. Арсений поднял голову, взглянув на детектива, что, кажется, даже глазом не повёл, вчитываясь в текст на листах, и немного поёжился, укутываясь посильнее в своём пальто.       — Тебе бы свитер сюда из дома принести, — вновь заговорил Шеминов, глядя исподлобья.       — Тебе бы обогреватель сюда из дома принести, — по-мальчишески закатил в ответ глаза Попов. Стас на это только неоднозначно хмыкнул, вновь опуская взгляд на документы, — Неужели прям никто не хочет помочь в деле? У тебя же связи по всему миру.       — Был бы ещё от этих связей толк в таких обстоятельствах, — Шеминов недовольно покачал головой, поднимаясь, — Ich werde eine Weile ausgehen. Ich brauche frische Luft, — сказал он, потупив взгляд в стену, а после небольшой паузы вышел из подвала. Его глаза в такие моменты казались стеклянными, словно ничего живого внутри уже и не осталось.       Арсений откинулся на спинку стула, выгибаясь в спине как кот, разминая затёкшее тело. Вскинув руки вверх и замерев в такой позе, он прикрыл один глаз, оглядывая помещение словно впервые. Сейчас оно не казалось таким же страшным и неуютным, как на первый взгляд. В центре комнаты стоял комплект из круглого дубового стола с массивными ножками, к которому спускалась лампочка и двух стульев со старой обивкой. На полу лежал потёртый красный ковер как из прошлого века с парой дырок, а на стенах сотни фотографий, вырезок, которые прикреплены к ним ржавыми гвоздями. И нитки. Очень много ниток. Попов уверен: спроси у детектива, что значит каждая из них — он уже не вспомнит. В самом дальнем от входа углу стояли коробки, какие обычно люди используют при переезде, теперь они стали домом для всякой здешней живности. Однако, кое-что привлекло его внимание куда больше прочего.       Встав с насиженного места, Арсений подошёл к стене, аккуратно снимая с неё газетную вырезку с фото и статьёй.       — Terroranschlag in einem beliebten Restaurant. Der bekannte Beamte Herr Dushmuhametov wurde getötet,  — прочитал он заголовок, тут же переводя взгляд на изображение рядом. На нём было разрушенное здание, которое, судя по всему, специально подорвали для убийства конкретного человека. Но террористы, видимо, просчитались, убив и обычных посетителей заведения.       Послышались шаги по лестнице. Попов тут же напрягся: побелел, глаза забегали, появилась мелкая дрожь в теле. Одной рукой он сжимал лист в кулаке, другой нащупывал кобуру на ремне. Когда дверь в подвал скрипнула, Арсений выдернул пистолет, направляя на человека.       — Воу-воу, — опешил Шеминов, поднимая руки, — Аккуратнее.       Попов резко выдохнул, расслабляясь и убирая оружие на место.       — Сколько этой новости лет? — спросил он, разглаживая смятую бумажку.       — Около семи-десяти, — пожал плечами собеседник, плюхаясь на своё место.       — А почему она здесь?       — Интуиция подсказывает, что Дусмухаметов тоже замешан в этом, — вздохнул он и начал рыться в бумагах на столе, воодушевленно выискивая что-то.       Взгляд Арсения начал цепляться за людей, которые случайно попали на фото: кто-то бежал, кто-то схватился за голову, кого-то отчаянно пытались поднять, кто-то разгребает обломки, кто-то плачет, сидя на земле.       — Можешь даже не пытаться рассмотреть там что-либо, я пытался, но так и не нашёл ничего.       Но среди остальных чем-то выделялся паренёк лет двадцати. Казалось бы, он тоже пытался куда-то сбежать, на лице дикий страх, ужас, волнение. Но глаза как-то по-другому боялись. Что-то было не так в этом парне, в котором сложно было не признать того самого факира с площади.       — Да, наверное, ты прав, — кивнул Попов, складывая бумагу несколько раз и убирая её в карман брюк, — Наверное, ты прав…       Что же циркач делал там в такое неподходящее время? Верно, странный вопрос: это убийство произошло ведь здесь, в центре Берлина, где часто любит гулять молодежь и выступать артисты. Чисто теоретически, он мог попасть на этот снимок абсолютно случайно. Да и винить во всех семи грехах обычного человека, которого ты увидел однажды — смахивает на помешательство. Хотя подсознание настаивало на чём-то другом, чего сам Попов понять пока был не в силах. Всё это вызывало непонятные эмоцию и чувства, которых прежде он не ощущал.       — Арсений! — подозвал мужчину Стас, выудив какую-то книгу из-под кипы документов, и начал что-то в ней искать.       — Да?       — Напомни мне, почему твои родители вообще тогда решили отправиться в другую страну?       — По работе, — пожал плечами он, — Я думаю.       — Думаешь? — вопросительно выгнул бровь Шеминов, — Почему тогда был против? — усмехнулся он, будто знал что-то такое, чего не знал сам Арсений, — Или что-то ещё есть?       Попов кинул на собеседника странный взгляд, усаживаясь на стол.       — Просто… — он призадумался, словно сам вспоминая почему тогда был категоричен к поездке, — За некоторое время до этого встречал какие-то странные послания…       — Что? — закашлялся детектив, хватая рядом лежащие листок и ручку, — Почему ты сразу об этом мне не рассказал? Что за послания? Где?       — Я о них и забыл… Обычно они появлялись на афишной тумбе недалеко от моего дома, — Стас усердно делал какие-то пометки на бумаге, используя книгу, как планшетку, — Если память не подводит, то я даже собирал их всех в своём блокноте.       — Где он? Блокнот?       — …Дома.       — Он нам нужен.       — Зачем?       — Ты правда не понимаешь? — Шеминов сердито взглянул на него, — Как ты вообще с такой логикой работал агентом? Мало того, что ты всё это время умалчивал одну из самых важных зацепок, так ещё и спрашиваешь сейчас для чего нам она? — он выдохнул, успокаиваясь, — О чём было сказано в этих посланиях?        — Мне никогда не приходилось работать в паре с кем-то, — буркнул Попов, — В основном это были картинки и отдельные слова. Сейчас не вспомню что-то конкретное… Но они все были связаны с Ленинградом, вернее с его мостами, — Арсений заглянул в книгу, которую держал в руках детектив, — О чём читаешь? — он уже минут тридцать читал одну и ту же страницу, не перелистывая её, точно книга состояла лишь из одного разворота.       — О преступниках древнего мира, — детектив оторвался от своих записей, убирая их в сторону, чтобы дать возможность Попову самому прочитать пару предложений. Арсений сглотнул комок в горле, пока глаза бегали по строчкам. Липкий страх вновь начал овладевать сознанием, — Твоим родителям, вроде как, что-то подсыпали до этого?       — Да… — он весь сжался, отводя глаза в сторону. Говорить на эту тему все еще было неприятно, но этого было не избежать, — Но судмедэксперты сказали, что нарушение коагуляции и желтоватой крови, как и отёчность всего тела, никак не могли… «добить» их.       Взгляд впечатался в стену, но перед глазами стояла совсем другая картина.

***

      Впереди стояло три закрытых гроба из тёмного дуба, позади целая толпа людей. Кто-то громко шмыгал носом, кто-то не сдерживаясь ревел во весь голос, подрывая мертвецкую тишину.       Рядом в бок локтем пихала Алёна:       — Ты собираешься хоть что-то сказать?       Голова совершенно ватная, как и всё тело, не могла собрать воедино даже пару слов.       — Вы можете попрощаться с близкими в последний раз, — вновь повторил священник.       Попов весь задрожал и судорожно закачал головой:       — Нет-нет-нет, это не мои близкие, — голос срывался, — Это не они. Не они. У меня другие близкие!       — Милый, успокойся.       — Не они. Гробы закрыты, это может быть кто угодно.       — Ты знаешь почему они закрыты, перестань. Или ты хочешь посмотреть на жёлтые, распухшие тела?       — Не они, — Арсений попятился назад, пока не врезался в кого-то. Развернувшись, он выбежал из церкви, так и не дождавшись окончания церемонии.

***

      — Думаешь, это просто метка?       — Похоже на то.       — Я нашёл информацию об одном тайном обществе, которое так поступало. Правда, единственное — они никого не пристреливали, а убивали как раз-таки ядом, который подсыпали в еду. В теле жертвы шли реакции на протяжении недели, при этом сам человек мог даже ничего не подозревать. Последствия отравления такие же, что ты описал.       — Никогда не слышал о таком.       — Я тоже. Он под запретом во всем мире. Но тогда неувязочка: участников того общества казнили свыше двух тысяч четырёхсот лет назад.       Арсений закашлялся:       — Что, прости?       — Древняя Греция, — пояснил детектив, не отрывая взгляд от книги, — Ещё мифы гласят, что для вступления в их ряды нужно было съесть правую руку только что принесённого в жертву человека, показывая тем самым, что ты готов прислуживать главе ровно так, как служит ему правая рука. Если ты прошёл это испытание, то обязан повсюду носить с собой костяшки. Остатки от руки.       — Это полностью объясняет, что это за браслет, — кивнул Попов, когда справился с рвотным рефлексом, не подав виду.       — Да, видно кто-то потерял свою вещицу.       — У наших соперников фетиш на Древнюю Грецию, просто замечательно! — воскликнул Попов, вскакивая со стула, когда пазл в его голове наконец сложился.       — Куда ты?       — Нам нужно узнать побольше об этом обществе.

***

      Вытянув из кармана пальто сине-зеленую пачку Salem’а, Арсений остановился посреди дороги, чтобы укрыть ладонями пламя зажигалки от надоедливого ветра, зажав сигарету губами. Первая затяжка, как обычно, оказалась самой успокаивающей. Привкус и запах азиатского ментола первые пару секунд заставляли забыть о том, кто ты и где находишься, унося от приближающихся проблем. Хотя с их слоганом «сделай затяжку, сейчас весна» Попов готов был поспорить — всё же, на дворе стоял октябрь, и для того, чтобы почувствовать весну, нужно было выкурить явно не одну сигарету.       Этот обеднелый район за столь короткое время стал совсем родным, роднее собственной квартиры.       Единственное — разрушенные пейзажи всё же забирали последние силы, высасывали энергию, полностью меняли мировоззрение так, что ты забываешь о своих прежних манерах, теряешь хватку, думаешь лишь о своей ничтожности.       Когда он увидел эти улицы в первый раз, то подумал, что заблудиться здесь — пустяк, но уже на второй день пребывания среди однотипных серых строений стало ясно, что первое впечатление очень обманчиво. Эта часть города казалась границей между идеальным на первый взгляд центром и жалкой, нищей реальностью. Арсений стоял на улице, ведущей в район, который в новостях называли криминальным, где каждый встречный если не наркоман, то точно скрывался от полиции. Однако если вовремя завернуть за угол, легко выйти на оживленный проспект V, где обычно ошивались приезжие. За это время он полностью научился ориентироваться здесь.       — Berliner Bibliothek,  — гласила надпись на табличке у здания.       Арсений выкинул в мусорный бак докуренную сигарету.       Стряхнув с плеч пылинки, мужчина снял кепи и зашёл в библиотеку. Над головой высокий стеклянный купол, под ногами кафель. Тут он был впервые, поэтому величественность сего места действительно завораживала. У входа стояли массивные колонны, а по обе стороны с десяток дверей. Бóльшую часть пространства занимала мраморная шикарная лестница с незамысловатым узором на перилах, которая так и кричала всем своим видом, что читателям нужен этаж выше.       Всюду сновали люди с книгами в руках, от чего Попов чувствовал себя лишним, поэтому поспешил подняться наверх, продолжая заинтересованно крутить головой. Там его ждала еще одна лестница, — уже не такая громоздкая, но оттого не менее выделяющаяся, — что вела в сам читательский зал.       В нос ударил запах старых книг. В несколько рядов стояли деревянные столы, у одного из которых Арсений остановился, оглядывая помещение. Абсолютная тишина иногда прерывалась глухим шелестом страниц и тихим кашлем. В три этажа здесь стояли шкафы с книгами и пара высоких переносных лестниц. Найти нужную полку человеку, который здесь бывает далеко не так часто, было фактически нереально.       — Я извиняюсь, Вам помочь? — видимо, его растерянный вид говорил сам за себя, если голубоглазая девушка с пучком на голове решила сама подойти и помочь ему с этой проблемой.       — А, да… Да, конечно, если можно, то я не отказался бы от вашей помощи, — вынырнул Попов из размышлений, — Мне нужны исторические книги о Древней Греции, — озвучил он, поправляя ладонью челку. Нервничал.       — Поконкретнее можно? Общая история или какой-то определенный период?       — Запретные общества Древней Греции. Наверное, что-то в этом плане…       — Ага, поняла. У нас есть сборник изданий герра Брауна, в нём есть описание античной культуры. Думаю, должна быть информация и по этой теме, — девушка пару раз кивнула и направилась к одной из полок.       — Нет, подождите, — остановил ту Арсений и уже было хотел схватить за руку, но вовремя опомнился. В голове рисовался образ Стаса, который упорно что-то вычитывал в той самой книге Брауна, — Видите ли, у меня она уже есть, но, к сожалению, в ней крайне мало нужной информации… Мне нужно подробное описание одного общества. Скорее всего религиозного.       Она резко и громко выдохнула:       — Арн Майер изучал религию того времени. Как вариант поискать у него нечто подобное.       — Извиняюсь, я что-то не то попросил? — мягко спросил Попов, заметив метавшийся, обеспокоенный взгляд библиотекарши.       — Нет-нет, всё в порядке, это вы меня простите, веду себя совсем некомпетентно. Так вам показать эту книгу?       — Покажите, — согласился он, продолжая пристально наблюдать за девушкой, — Позвольте спросить, вас как зовут?       — Оксана, — она, закусив губу, подошла к шкафу и начала быстро перебирать меж пальцев различные издания.       — Красивое имя.       — Спасибо.       — Так вы не расскажете, что произошло, Оксана?       Она ловким движением вытянула с полки синюю потрёпанную книгу и удивлённо посмотрела на него:       — Разве вам это интересно? — девушка открыла содержание и быстро пробежалась по нему глазами, — Вот, держите. На сто тридцать девятой странице начинается параграф «Секты». Он должен вас заинтересовать.       — Думаю, я бы и не спрашивал, если бы мне это было неинтересно, — Арсений принял книгу в руки, сразу же принимаясь искать названную страницу.       — Просто… Пару лет назад, когда я только устроилась сюда, пришли очень подозрительные люди, которые попросили… Найти похожую информацию, — она переминалась с ноги на ногу, то и дело оглядываясь по сторонам.       — Здесь нет ничего, — захлопнул и передал книгу Попов, — Что же в них было подозрительного?       — Даже не знаю… Я всегда именно так рисовала в своих фантазиях убийц, например.       — Как?       — Ну, один такой низкий и полноватый, в официальном костюме, на лоб надвинута шляпа, так, что глаз не видно, говорил мало, только тыкал второго под бок и кривил губы, словно босс. А второй полная его противоположность: высокий, худой, открыт в общении — рот почти не закрывал, — весь растрёпанный.       Он нахмурил брови, запоминая каждое слово библиотекарши. Это могло стать отличной зацепкой, потому как совпадение было действительно странное.       — Вы, должно быть, ведёте учёт того, кто какие книги брал?       — А? Да… Да, такой есть, но я не могу понять, для чего это вам, — она глупо хлопнула ресницами, — К тому же, они не взяли в итоге ни одну на руки, поэтому… Навряд ли тут я смогу вам чем-то помочь.       — Жаль… Они друг друга никак не называли? Быть может, вы запомнили их имена?       Оксана засмеялась:       — Нет, вот это я бы точно никак не запомнила. Говорю же, прошло уже несколько лет.       На мгновение показалось, что разгадка уже где-то близко — осталось протянуть руку и наконец схватить за шкирку мерзавца, стоящего за этим всем. Другое дело — узнать, куда тянуть эту руку.       — Они нашли её?       — Да, нашли, но не сразу. Тоже здесь всё обыскали, а потом оказалось, что нужный материал был только в архивах.       — Что не так в этой истории? Чего вы боитесь?       — Возможно, это просто мои додумки, но после этого в газете стали появляться новости об убийствах, которые очень смахивают на… например, слышали, что произошло с семьёй Херманов? Или Добровольских? Поповых? Ланге? Нойманнов? — Арсений испуганно вздрогнул и слегка кивнул, стараясь держать себя в руках, — Это же просто ужасно! Врагу такого не пожелаешь. Поверить не могу, что есть такие бесчеловечные люди. Звери, — девушка замолчала, ожидая реакции со стороны мужчины, — Но мне кажется, что и я отчасти в этом виновата.       — Это громкое заявление, — закашлялся он.       — Да, понимаю, но всё произошедшее очень похоже на действия «Шрай», которым те заинтересовались. Я даже потом перепроверила свои мысли и сама прочитала ту книгу…       — «Шрай»?       — Да, кровожадное общество того времени. Каннибалы вроде.       Попов нервно сглотнул, заламывая пальцы.       — А вы можете показать мне ту книгу?       Оксана испуганно отшатнулась от него:       — Зачем вам это?!       — Нет, вы не подумайте, — принялся успокаивать её мужчина, — Я просто историк, работаю в институте. Да и вы так интересно рассказываете, самому захотелось прочесть.       — Не могу, — отрезала девушка, — Вы меня простите, но в архив не каждому есть ход.       — Что?       — Имею в виду, что туда можно только с разрешением.       — А у тех людей было разрешение?       — Было, один из них был полицейским.       — Полицейским? — глаза Арсения округлились до небывалых размеров, — Понятно, ладно, спасибо вам, тогда я попробую сам поискать чего…

***

      Шкафов, в которых мог быть нужный материал, оказалось слишком много: едва ли не свыше тридцати — и это только в отделе истории. Он проверял каждую книгу с упоминанием в названии Греции, античности и культуры разного времени.       Попов громко вздохнул, кладя на место очередную книгу.       Периодически он ловил на себе заинтересованный женский взгляд, отчего никак не мог сосредоточиться: «Издевается надо мной? Не дала жалкие книги из архива, так ещё и прожигает этим насмешливым взглядом!», — от подобных мыслей внутри просыпался ребенок, который готов был сначала грозно топтаться на месте, а потом усесться на холодный пол и разрыдаться от отчаяния и бессилия. То секундное ощущение победы неумолимо быстро пропадало в такой обстановке.

***

      Голова была ватной, поэтому пришлось опустить её на стол и прикрыть глаза, утопая в жалости к самому себе. Однако голос позади отвлёк его от этого:       — Мужчина! — оглянувшись, он заметил новую знакомую, которая как раз направлялась к нему.       — Арсений.       — Арсений, — замялась немного библиотекарша, — Пройдёмте за мной.       Долго уговаривать его не пришлось: он хвостиком последовал за девушкой, проходя десятки рядов с книжными шкафами. Спустя пару минут они завернули в пустой коридор с одной единственной дверью. Оксана нырнула в комнату первая — Попов следом.       — Подождите здесь, я быстро, — сказала она.       Это помещение было в разы меньше и теснее читательского зала: столов уже никаких не было, лишь множество стеллажей с невероятно узкими проходами.       Когда девушка исчезла из поля видимости, Попов подошел к одному из шкафов и принялся рассматривать запыленные полки, проводя ладонью по пыльным корешкам книг. Казалось, всё это не трогали лет тридцать — не меньше.       — Не трогайте там ничего! — послышался женский голос из глубин комнаты. Арсений тихо хмыкнул, продолжая разглядывать утаённое от обычных глаз, но руку убрал.       — Почему вы пустили меня сюда? — спросил он, когда быстро изучив пару полок, так и не отыскал ничего интересного.       — В отличие от тех людей, вы смахиваете на жертву, — хохотнула она, выглядывая из-за угла, однако заметив хмурое выражение лица Попова принялась извиняться, — Простите, у меня юмор такой глупый, не должна была я вам такого говорить.       — Ничего страшного, я всё понимаю, — махнул рукой мужчина и натянул на лицо улыбку.       — Вот, — Оксана подошла к нему, протягивая стопку книг, — В этих книгах есть то, о чем я вам говорила.       — Спасибо.       — Вы можете сесть за стол в читательском зале и прочитать материал там. Мы книги из архива на руки не даём.       — Ага, понял.       — Вы простите еще раз, я просто совсем забыла, с кем разговариваю. Обычно к нам приходят молодые девушки, ищущие разные романы, или студенты, которые понимают такой юмор…       — Вам не стоит оправдываться. Правда, всё нормально.       — Просто вы выглядите так, словно от этого зависит вся ваша жизнь. Наверное, я пытаюсь успокоить свою совесть за тот случай.       — Вы ведь не виноваты, что оно так произошло. Тем более, один из них имел разрешение.       Девушка пожала плечами и направилась к выходу в общий зал.       — Не будем тут задерживаться, иначе мне может попасть от начальства.

***

      За небольшим окном, у которого Арсений выбрал себе место, уже начинало темнеть. Фонарь, стоящий напротив библиотеки, осветил всё вокруг себя тёплым жёлтым светом. На улице кипела жизнь: люди шли по домам.       — Арсений, мы закрываемся, — подошла к нему Оксана, когда он заканчивал выписывать информацию из последней книги, — Извините, я до последнего не хотела вас отвлекать.       — Нет-нет, ничего. Спасибо, вы мне очень сильно помогли, — прохрипел Попов, тут же захлопывая блокнот, — Куда книги убрать?       — А? Да можете оставить, я попозже отнесу их обратно, — мило улыбнулась девушка, на что он благодарно кивнул ей, поднимаясь с места.       — Я у вас в долгу.       — Не говорите глупостей, это моя работа.       — Могу я попросить ваш номер телефона? На всякий случай.       — А… Конечно. Одну минутку, — она сразу засуетилась, ища бумажку и механическое перо в своей небольшой сумочке на плече. Арсений вырвал страничку из своего блокнота, — Спасибо, — девушка принялась аккуратно выводить на бумаге цифры, — Готово, держите.       Мужчина кивнул, укладывая бумажку в сумку.       — Auf Wiedersehen, Oksana,  — сказал он и пошёл к выходу, надевая на голову кепи.