Межвселенные

      Внизу шумела вода, стайками туда-сюда носились рыбки, солнце уже норовило уйти за горизонт, в то время как луна с другой стороны неба наоборот казалась белым воздушным шариком.       Арсений стоял на мосту, облокотившись о деревянные перила, и медленно перелистывал страницы блокнота. Глаза бегали по посланиям, за которыми отправил его Стас, и по кривым, косым буквам, которые он оставил в библиотеке. Раньше мать смерила бы его грозным взглядом за огромное количество помарок, а отец заставил бы переписывать одно и то же предложение с десяток раз, доводя почерк до идеала. Сейчас же Попов был готов перетерпеть всё что угодно, лишь бы вернуть порой строгих, но таких любимых родителей. Чёртовы убийцы! Лучше бы они убили Арсения… Интересно, они съели бы его, как это было написано в найденной в библиотеке книге, или оставили, точно как родителей? А был ли Стас прав насчёт того, что они каннибалы? Может, просто так совпало? Ещё предстоит узнать. Браслет из костяшек ведь ещё ни о чем не говорит, правда?       Он истратил более двадцати страниц, выписывая информацию не только о «Шрай», но и о парочке других обществ, на всякий случай. В основном это были просто кровожадные психопаты, но некоторые являлись вполне образованными людьми и действовали исключительно «во благо общества», убивая тех, кто пришёлся им не по нраву.       Где-то недалеко послышался странный всплеск. Попов, нахмурив брови и чуть сжавшись, повернул голову на звук и увидел знакомый профиль. В паре метров от него стоял высокий парень в залатанном пальто и смотрел в воду с такой надеждой и печалью, будто надеялся там найти сокровища. У его ног лежала чёрная походная сумка. В голове Арсения всплыла картинка, как этот же парень в этом же пальто стоял на площади, вытаскивая из сумки все принадлежности и готовился к представлению. Сейчас же он, вздохнув, опустился на колени и достал из неё два массивных ножа. Парень осмотрел их со всех сторон, крутанул один в руке и с немым отчаянием кинул в реку.       Брови Арсения непроизвольно взмыли вверх. Он, осмотревшись по сторонам, захлопнул блокнот и сунул его в сумку. Подошёл к факиру, но тот его даже не заметил.       — Что вы творите?! — воскликнул он.       Парень дёрнулся, не поднимая головы. Нервно выдохнул, повёл плечами и со всей силы вцепился пальцами в ограждение. Так, будто еле сдерживался, чтобы не развернуться и не врезать Попову. Арсений видел что-то злое и напряжённое в позе парня и отшатнулся. В первую их встречу он выглядел подружелюбнее. Или дело было в расстоянии между ними.       — Нет, ничего… — произнёс он, зарываясь ладонью в волосы и прикрывая глаза. Попов сощурился, гадая, что дальше ожидать от этого человека, — Ничего особенного, — он вновь присел, вытягивая несколько шпаг, — Вам они не нужны? — спросил факир, с надеждой глядя на мужчину. На рукоятке блеснули три буквы: АСП. Что бы это могло значить? Попов, застыв на пару мгновений, нахмурил брови, и парень, принимая это за отказ, отправил их вслед за ножами, — Жаль. Очень хорошего качества… Были. Это же вы недавно с Ирой разговаривали?       На мостовую приземлился ворон, и Арсений тут же перевёл на него взгляд. Как на уроках отвлекаешься на любую мелочь, так и сейчас он никак не мог сосредоточиться. О чём они вообще говорили с этим парнем?       Птица гордо прошагала к сумке и собственнически начала разглядывать содержимое.       Арсений покачал головой, пытаясь выйти из этого затуманенного состояния и сосредоточиться. Но слух ловил не слова собеседника, а плеск воды и спор студентов, идущих по мосту.       — Ich sage dir, in der fünften Aufgabe war die Antwort «B»! — кричал первый.       — Es konnte keine Antwort «B» geben! Vorgestern sind wir dieses Thema gelernt! Herr Richzer hat sich gebeten, sich daran zu erinnern! — в тон ему восклицал второй.       Попов сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. От нервов и напряжения внимание и сосредоточение на диалоге ослаблялись. В последний раз он чувствовал подобное, когда в первом классе не смог рассказать стихотворение лучше всех. Как же тогда было стыдно перед родителями… Когда гул стих, Арсений слегка кивнул.       — Да, я. Очень приятная девушка, — ответил он, переводя взгляд со студентов на парня, — Мы, должно быть, неправильно начали знакомство. Могу я узнать, как вас зовут?       — Антон, — на его лице читалось непонятное Арсению замешательство. Но неужто он думал, что Попов обязан знать имя каждого циркача Берлина? — Меня зовут Антон, — пробурчал он, задумчиво глянул на пустеющую сумку и подвинул её ногой, отчего дерзкая птица ещё раз каркнула и раскрыла крылья, бросая вызов парню, — Ну-ка, пошла отсюда! — он рывком поднял саквояж. Птица клюнула руку Антона и взлетела. Парень уронил сумку, тряся запястьем и болезненно морщась, — Мне Ира говорила, как вас зовут, — протянул он с некой издёвкой, — Погодите, я попытаюсь вспомнить, — Попов хмыкнул, скрещивая руки на груди. Странный паренёк, — Артур? — мужчина отрицательно покачал головой, — Арнольд? Астор? — Антон присел на корточки, вынимая сабли, — Арсентий?       — Арсений, — не дожидаясь продолжения, перебил Антона он.       — Простите, — медные шёлковые кудряшки упали на глаза парня, отчего тот задергал головой, пытаясь убрать их. Руки были заняты саблями, которые уже спустя мгновенье полетели в воду.       Попов приподнял подбородок, рассматривая содержание сумки. Там лежали еще несколько ножей, сабель, деревянных палок и остального по мелочи: осколки, спички, да какие-то тюбики. В голову ненароком залезли слова Станислава, которые он сказал при первой встрече:       — Не советую связываться с этими циркачами.       Попов обратил внимание на руки собеседника: они были увешаны разными браслетами — от тоненьких ниточек до массивных камней. Однако, вопреки внутреннему голосу мужчины, что твердил о прямой связи Антона с его делом, костяного видно не было, поэтому он заметно расслабился.       — Позвольте спросить, из-за чего вы решили всё выкинуть? Я представления, честно, не видел, но уверен, что вы хороши в своём деле.       — Ну, — Арсению показалось, или парень действительно смутился? — Предложили более перспективную работу, и я не смог отказаться… К тому же, я давно перегорел делом, — он швырнул последний факел и застегнул сумку, поднимая её и надевая на плечо, — Всё-таки с самого приезда в город занимаюсь этим.       — Извините, а давно вы здесь? В Берлине.       Попов с интересом разглядывал Антона. Он выглядел куда моложе, чем в прошлый раз. Должно быть, тогда просто устал. Арсению даже на миг стало стыдно, что он дал ему тридцать лет: непослушные кудрявые волосы, торчащие в разные стороны, вытянутое лицо, прямые брови, которые иногда «вскакивали» в зависимости от эмоции парня, длинные ресницы, миндалевидные каре-зеленые глаза, аккуратный, прямой нос, на кончике которого едва заметная родинка, широкий рот, пухлые обветренные губы, пушистая щетина на подбородке и тонкой шее. Казалось, он светился изнутри — двадцать пять, не больше. Несмотря на свою причудливость, Попов должен признать, парень был весьма красив.       Антон даже не смотрел на него, выглядывая что-то вдали. Он выглядел пустым, внутренне обедневшим, лишившимся чего-то невероятно важного. Немного помолчав произнёс:       — Около года, думаю, — неопределённо пожал плечами и чуть отошёл от перил, — Всего вам хорошего, Арсений.

***

      Попов замер. Стоп. Как это около года?       — Сколько этой новости лет? — спросил он, разглаживая смятую фотографию и просверливая взглядом на ней знакомого юношу около разгромленного здания.       — Около семи-десяти, — пожал плечами Стас, плюхаясь на своё место.       А кто тогда был на фотографии? Парень его обманул? Что-то попытался скрыть?       Эти мысли охватили мужчину, когда он уже заходил во двор. Арсений оглянулся, словно пытаясь выцепить взглядом Антона. Впрочем, что ему тут делать? Должно быть, Попов не успел переключиться с загадочного парня на остальной мир.       Антон слишком быстро ушёл, словно пытался сбежать то ли от этого разговора, то ли от Попова. Ну ничего, Арсений всё равно не упустит следующей возможности поспрашивать парня о таких несостыковках и дырах в его рассказе.

***

      На лестнице стоял запах мужского одеколона, каким ни Шеминов, ни тем более сам Попов не пользовались. Из подвала доносился громкий разговор Станислава с кем-то ещё. Обладатель басистого раздражённого голоса то и дело перебивал детектива, то вставляя пару словечек, то вовсе перескакивая на другую тему.       Арсений, напрягшись, вцепился одной рукой в кобуру и тихо, стараясь не шуметь и выбирать самые уцелевшие дощечки паркета, подошёл к двери. Но последняя половица, как назло, под тяжестью его тела, не то чтобы немного скрипнула — проломилась! Попов взвизгнул, доставая ногу из дыры, и, решив, что теперь его точно услышали, плюнул на осторожность и открыл дверь.       На стуле, где обычно сидел сам Арсений, а потому за это время привык называть его своим, сидел невысокий тёмненький мужчина неславянской внешности с густой, но недлинной бородой, и смешным хвостиком на затылке. Одет он был солидно и дорого — этого производителя одежды Попов мог узнать из тысячи, потому как сам уже не первый год у него закупался.       Можно было сказать, что мужчина из «его» кругов, но Арсений видел его впервые.       Рядом сидел Стас, взгляд которого метался от неизвестного к Попову. Он будто ожидал реакции хотя бы с одной стороны. Арсений, заметив это, выжидающе посмотрел на детектива в ответ с немым вопросом: «Какого чёрта здесь происходит?».       Незнакомец же прожигал Попова оценивающим взглядом, от которого сначала хотелось провалиться сквозь землю. Сейчас же руки так и чесались выхватить пистолет из кобуры, а пальцы — спустить курок, чтобы избавиться от новой проблемы. Насчёт того, что этот человек — «новая проблема», Попов был уверен. Интуиция подсказывала — она очень редко его подводила.       Шеминов неловко кашлянул:       — Серж, это Арсений. Арсений Попов. Я тебе о нём рассказывал, мы сейчас вместе расследуем это дело, — он перевёл взгляд на Арсения, который нетерпеливо переминался на месте, не убирая руку с пистолета, — Арсений, это Сергей. Сергей Матвиенко. Он работает в полиции и может помочь нам в этом деле, — мужчина выглядел чересчур спокойным и расслабленным: он прикрыл глаза, откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь, пока на губах застыла еле заметная улыбка. Казалось, что это всё для него просто игрушка или загадка из начальной школы, — Тем более, за все эти десять лет я не раз обращался к нему за помощью и он всегда с готовностью помогал мне.       Полицейский? Арсений вспомнил, как Оксана рассказывала о том, как в библиотеку приходили двое. И один из них был как раз из полиции… Но ведь в Берлине пара тысяч полицейских, правда? Какова вероятность, что это был именно Сергей? Арсений глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаивая себя. Мысли в голове уносили его в самую первую их встречу спустя десятки лет.

***

      — Садись, — кивнул на стул Шеминов.       Попов подошёл к указанному месту и, оглядев его с нескольких сторон, аккуратно сел. Всё это выглядело таким старым и непрочным, что казалось, даже от малейшего касания всё это развалится.       Стас сощурил глаза, наблюдая за его действиями.       — Я жду, — нетерпеливо буркнул Арсений.       — Десять лет назад ко мне пришёл один человек… Будем звать его условно Павлом, — Шеминов прикрыл глаза, отдавая себя воспоминаниям, — Ну так вот, Паша тогда пришёл ко мне с полной беспомощностью в глазах, потому что идти ему было некуда. Мне сначала показалось, что какой-то больной мужичок с манией преследования: вечно ему казалось, что за ним следят, яд подсыпают в еду (из-за этого не ел, бывало, неделями), подслушивают, кости подбрасывают. Принёс мне целую стопку информации и доказательства этого, — почти шёпотом рассказывал он, — А я не поверил… — Станислав сглотнул и вдохнул полной грудью. Было видно, что тот до сих пор не мог простить себе это, — Да и друг мой, полицейский, говорил не лезть в это. Я же в конце концов не психиатр.

***

      А что, если этот тот полицейский, который настойчиво попросил Станислава «не лезть» в дело того человека? Да, да, вполне вероятно, что Сергей и был тем самым другом!       И уж сложив все эти факты с лёгкостью можно было сказать, что этот Сергей здесь не просто так. Судя по тому рассказу Шеминова, Попов не был уверен в том, помогает ли этот человек Стасу или делает только хуже. Арсений готов был всё поставить на то, что он как-то связан с десятилетними неудачами одного из лучших детективов Берлина.       Попов недовольно дёрнулся, подойдя к столу, бросил на него свой блокнот и сложил руки на груди, будто отгораживаясь. Матвиенко сразу потянулся за блокнотом. Арсений нахмурился — этому, как его там зовут? — Сергею он не доверял, надеясь, что Стас первый оценит его труды. Попов отвернулся, пытаясь скрыть своё недовольство. Всё же, первое впечатление могло быть обманчиво, да и Матвиенко ещё не сделал ничего против самого Арсения. Возможно, стоило бы немного пообщаться, и они нашли бы общий лад? Шеминов же тоже не глупый человек, и нашел в нём что-то такое… Он подошёл к стене и сделал вид, что ему невероятно интересно, что же написано на вырезке из газеты.       — Ну и почерк у тебя, Ар-се-ний, — протянул Сергей, отчего Попов нарочито громко выдохнул из груди весь воздух.       От этой фамильярности у Арсения в горле встал ком. Матвиенко не понравился ему с самого начала. Беспричинно. С некоторыми людьми такое бывало, но обычно ему удавалось это скрыть, а после пытаться не пересекаться вовсе.       Попова в этом типе напрягало всё: от глупого хвостика до неподходящего к ситуации спокойствия. Мужчину хотелось выгнать из подвала и поговорить со Стасом нормально, обычно. Так, словно никакого полицейского здесь и не было.       Но Сергей же заслужил доверие детектива? Он же его д-р-у-г? Арсений не понимал, как эти два человека вообще могли найти общий язык: Стас был слишком простой, добродушный, а Серёжа, он же…       «Как я», — пронеслось в голове Попова. Эта мысль ввела его в секундный ступор. Нет. Глупость. Этот человек по меньшей мере выглядел как одна большая проблема Шеминова. Арсений так выглядеть не мог! Одежда одного бренда и похожее поведение совсем ни о чем не говорят! В конце концов, так можно найти сходство даже между камнем и ягнёнком. Но всё же хотелось грозно топнуть ногой, выйти отсюда самому и заняться этим всем самостоятельно.       Вдруг Попов наткнулся взглядом на пустое место на стене. Он достал тот самый обрывок из кармана, разворачивая его, и пристально вгляделся в фотографию.       Это точно был Антон. Репортёр запечатлел его лицо крупным планом, поэтому даже на фотографии столь плохого качества можно было понять, что это он: крупные, оттопыренные уши, большие глаза, губы, не уложенные вьющиеся волосы. В конце концов, он сильно возвышался над десятком людей рядом — кто это ещё мог быть, кроме него? Арсению очень хотелось верить простому на вид парню с приятной внешностью, факиру с площади, который рисковал своей жизнью на потеху публике.       Возможно, он просто приезжал погостить в город и так совпало, что бедный, невезучий малец случайно оказался не в том месте, не в то время? Или это его брат-близнец, который живёт здесь побольше одного года? Или… Или что-то ещё. В любом случае Антон уж точно не был никак причастен к этому взрыву!       — Арс, ты с нами вообще? — недовольно зовёт его, кажется не в первый раз, Шеминов.       — Да-да, простите. Я отвлёкся, о чём была речь? — Попов развернулся к ним, и Стас заметил бумажку в его руках.       — Что ты так вцепился в этот обрывок? Забей на него, я же сказал, что там ничего полезного нет! — пока Станислав отчитывал его, словно маленького ребёнка, Сергей подошёл к нему, вытягивая из рук газетную вырезку.       — Я понимаю, что нет, но сейчас нам как никогда нужна любая зацепка! — тем же тоном ответил ему Арсений, возмущённый действиями напарника. Матвиенко недовольно покачал головой, смотря на фотографию, и вернулся к столу.       — У нас уже есть достаточно литературы! Ты сам её только что принёс! — прикрикнул Шеминов, указывая на блокнот в руках Сергея, который вырывал оттуда страницу. Арсений начал было отвечать, но увидев, что творит Матвиенко, взбесился и крикнул:       — Да что вы себе позволяете?!       — Ничего, — спокойно произнёс он, протягивая лист, на котором уже что-то записал.       «Шастун Антон Андреевич. Улица Мерингдамм, 49»       — Что… Откуда вы… — Арсений впал в ступор.       — Он у нас в полиции уже третий год на учёте стоит. Каждый раз, как что вытворит, — Сергей громко вздохнул и закатил глаза, словно вспоминая все огрешки парня, — так сразу меня заставляют письма отправлять ему, вот и запомнил, — Матвиенко многозначно подмигнул ему и пошёл к двери.       Попов хотел было кинуться расспрашивать нового знакомого о том, что же творит этот на вид спокойный фокусник с площади, но гордость и должное воспитание взяли вверх над ситуацией. На его лице не дрогнул ни один мускул.       — Я не собираюсь ему писать.       Сергей, не поворачиваясь к нему, лишь пожал плечами и вышел из подвала. Стас вздохнул, обращая внимание на Попова:       — Мы с тобой ещё чуть позже поговорим, — и вышел следом.       Арсений громко ругнулся и, со всей силы пнув стол так, что с него слетело несколько бумаг, сел на стул, сжимая в руках адрес. А нужно ли ему писать что-либо Антону? Нужно ли идти на поводу у человека, который не понравился с первого взгляда? Может и не стоит надоедать, — он обратил свой взгляд на бумажку, пробегая глазами по выведенной фамилии, — Шастуну? Парень ведь частенько ошивается в центре, есть вероятность поговорить обо всём тет-а-тет.       Но он же говорил, что нашёл новую работу, значит ли это то, что теперь он будет куда реже появляться на площади? А если чуйка не подводит Попова, и Антон как-то замешан в этом, поэтому теперь даже не будет выходить в люди? Получается, он просто так может упустить подозреваемого? Нет, писать нужно!       …уже третий год на учёте стоит…       Значит обманул всё-таки. Для чего? Шеминов был прав?       Он взял в руки чистый лист, механическое перо и задумчиво приспустил галстук. Как бы то ни было, замечание Матвиенко задело его самолюбие — в библиотеке Попов писал быстро и нетерпеливо, поэтому сейчас он старательно выводил каждую буковку:

«Здравствуйте, Антон.

Помнится, вы мне говорили, что в Берлине только год, но по моим подсчётам, вы мне нагло соврали.

От одного человека я случайно узнал, что вы три года состоите на учёте в полиции.

Антон, вы показались мне интересным человеком, с которым я был бы не против поговорить ещё раз, без лжи.

Не хотелось бы на вас давить, к слову, и вы не обязаны были говорить мне правду, но я не хотел начинать так наше знакомство (Признаться, вы мне понравились сразу. Как бы по-детски это не звучало, но я хотел бы с вами подружиться). Хочу вам верить.

(Ответным письмом желаю увидеть ваше согласие на встречу)

С уважением, Арсений Попов»

***

      Кто-то тихо стучал в дверь уже с минуту. Он не спеша открыл её и увидел знакомое обеспокоенное женское лицо.       — Антош, привет. Тебе письмо вот пришло, — старушка-почтальон тут же начала разглядывать его лицо, — Что с тобой, Шастунишка? Откуда синяк под глазом? — её взгляд скользнул ниже, — Батюшки мои! А что с ногой?! Сколько крови! Антон, тебе срочно нужно…       Она не успела договорить: он вмиг выхватил письмо и закрыл дверь перед её носом, устало выдыхая. Фрау Майер всегда отличалась своей надоедливой настойчивостью и глупой опекой.       Шастун опустил взгляд к письму, цепляясь за одно известное ему имя: «Арсений».       — Scheiße!       Мало того, что этот человек раздражал его так долго, так он ещё и имел совесть писать ему письма!       Антон ударил кулаком в стену, отчего рядом висящая старая картина упала на пол, разбившись. Он недовольно зашипел, взлохмачивая волосы рукой, и, перешагнув осколки, медленно прошёл на кухню, заметно хромая.       Шастун вновь посмотрел на письмо и кинул его в раковину. Подошёл к деревянному ящику, выудил из него спички и еще пару минут пытался его закрыть: механизм дверцы заклинило. Пару раз чиркнув по коробку, он поднес горящую спичку к глазам, завороженно глядя на огонь, а после бросил ее к письму. Они уже попрощались.