Межвселенные

      Государственная берлинская библиотека выглядела всё также величественно, как и в первый раз. Мало, что изменилось за несколько месяцев.       Высокая арка громоздилась на входе, обрамлённая разными античными скульптурами и узорами. Замёрзший фонтанчик во дворике придавал ощущение пустоты. Вся жизнь в этом месте заключена лишь в книжках, а от людей осталась только оболочка. Белый мрамор и холодное освещение внутри угнетали, всем своим видом говорили: «Ты чужой. Тебе здесь не место». С той самой леденящей интонацией строгих родителей, когда ты не оправдал их ожидания. Купол — тот же, кафель — тот же, огромные лестницы — те же. И атмосфера… Гнетущая, убивающая.       Хотя Арсений больше не ощущал себя здесь маленькой, незначительной мошкой, которая только мельтешила перед глазами, как в самый прекрасный тёплый вечер у речки. Ему казалось, что теперь он — главный герой, на которого обращены взгляды всех вокруг. И абсолютно каждый знает, зачем он сюда пришёл. Да и все эти люди — лишь ничего не представляющие из себя силуэты на его фоне.       Он видел, как они шарахались от него, кидали странные взгляды, шептались или сразу же утыкались в книги. Он был для них чем-то непонятным, чудаком из другого мира. Все они делали вид статных, успешных, добившихся своей заветной цели, и им совершенно всё равно на свой статус сирот или лишившихся детей, друзей. Любимых. А он — как белое пятно на чёрном пиджаке. Арсений устал притворяться. Пожалуй, он просто устал. И скрывать это было невозможно.       Ему даже не пришло в голову, что что-то не то в его внешнем виде, нет. Хотя Попов давно плюнул на то, как он выглядит. Волосы, которые за всю жизнь привыкли быть под слоем бриолина, теперь чувствовали полную свободу и торчали в разные стороны. Лицо приобрело бледный оттенок, как у женщины, переборщившей с пудрой, но совсем забывшей про область под глазами.       Тут что-то нечисто. Арсений никогда не замечал такого внимания к себе. Может, это дело рук полиции? Вернее, Матвиенко. Может он расклеил на пару с Шастуном листовки о главном преступнике страны в лице Попова? Что ж, тогда реакция людей вполне оправдана. Полгода назад он вёл бы себя совершенно также, если бы увидел перед собой человека с объявления о розыске опасного бандита.       Нет.       Они видели Арсения? Какой же из него преступник? Индивидуумы, поверившие дрянной бумажке из рук убийц, настоящие глупцы. Идиоты. Психи.       Попов нервно забарабанил пальцами по столику, сжав губы в тонкую полосочку.       Да, определенно он не прогадал, когда решил довериться своему подсознанию. Оно его никогда не подводило. Что в тот раз с Антоном, что с Матвиенко, что с Позовым и теперь — с Оксаной. Не удалось этой псевдопростой библиотекарше надеть маску серой мышки и надурить Арсения.       Сама Оксана тем временем носилась по библиотеке, переставляя туда-сюда книги то ли по алфавиту, то ли от «нечего делать». Периодически к ней подходили люди, настырно тыкали пальцем в ту или иную книгу, будто именно Оксана была автором произведения и только она могла ответить на любой вопрос. Та каждый раз лепетала им что-то быстро-быстро, как на автомате, видимо, желая поскорее перейти к своему бессмысленному делу.       Он наблюдал за ней изначально. Сперва долго ждал утра, сидя на лавочке по другую сторону улицы, на которой располагалась библиотека, потом, пытаясь не заснуть, разглядывал людей, всё также спешащих куда-то и не замечающих мир вокруг. Позднее Попов заметил бежавшую в библиотеку лохматую девушку на невысоких каблучках, в которой еле признал необходимую ему библиотекаршу. Кажется, кто-то проспал.       На миг он подумал, что когда-то был таким же. Ему не было интересно ничего, кроме семьи и работы. Раньше думалось, что любое опоздание настолько критично, насколько не критична его смерть; что лучше потерять себя по пути, чем час оправдываться перед злым начальником, придумывать какие-то неведомые причины задержки. Наверное, именно поэтому он никогда никуда не опаздывал.       — Hallo nochmal, — Арсений сильно дёрнулся, когда почувствовал на плече руку. Сзади стояла стройная девушка. Он нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, где же он её видел.       Она выглядела хорошо, но, пожалуй, ничем не отличалась от других девушек. То же типичное платье в горошек, ярко красные губы, аккуратно уложенный пучок. Н-да уж, на таких он сегодня с утра насмотрелся.       — Здравствуйте, — ответил он, признавая в ней ту самую подружку Антона, с которой пришлось пообщаться пару месяцев назад на площади. А ведь тогда он только начинал свой путь в этом деле, теперь же почти поймал всех врагов. Иронично.       Впрочем, он быстро потерял к ней интерес. Оксана за это время успела куда-то ускользнуть, поэтому Попов начал активно оглядываться. Наверное, она с самого начала заметила слежку и пустила эту подружку Антона для отвлечения. Ну конечно! Эта кареглазая бестия тоже заодно с ними!       — Знаете, я поначалу вас не узнала, — Арсению было безразлично. Он уже понял весь план и не хотел поддаваться этой авантюре, — Вы стали выглядеть заметно хуже, — в её голосе проскользнула острая насмешка, но ныне у Попова был слишком прочный внутренний панцирь, который не пробить такими мелочами. Девушка, не заметив никакой реакции на свои слова, хмыкнула, обошла стол и села с книгой ровно напротив.       Вероятно, чуть раньше он не позволил бы себе такое поведение — отец всегда учил поддерживать диалог в любой ситуации, да и такие слова о себе тоже наверняка дали бы пощёчину былому Арсению. Но это в прошлом. В чём-то Антон был прав — пора было заканчивать этот родословный цирк. Не стал графом, значит и не стоит себя так вести.       Его взгляд метался из одного угла читательского зала в другой, надеясь выловить свою пропажу.       Оксана вышла из архива, куда водила в прошлый раз Попова, с настолько огромной стопкой книг, что за ней было видно только одну макушку. Девушка не выглядела плотной или хотя бы накаченной — Арсений спокойно мог бы два её плеча обхватить одной ладонью. Такое количество книг весят немало — Попов это знал точно. Поэтому, вопрос насчет того, откуда у такой хиленькой Оксаны столько сил, оставался открытым. Еще одна странность в копилочку.       Подружка Антона громко причмокнула губами, закинула ногу на ногу и открыла книгу. Он совершенно не помнил, как её зовут. В последнее время память сильно ухудшилась, а в голове как на зло крутилась только одна фамилия: «Шастун». Внутри всё неприятно сжалось, словно в данный момент происходило что-то в корень неправильное, запретное. Хотелось выплюнуть эту непонятную горечь, но она слишком сильно укоренилась где-то в области сердца и стягивала к себе все органы. Похоже, он начал сходить с ума, как сказал Стас.       «Eine Schlange um den Hals oder ein sicherer Weg, um Verräter loszuwerden», — прочитал он на обложке книги, которую читала грубиянка. Арсений задумался: ни это ли намёк от Вселенной, что Стас — тоже не белая овечка? Он часто отгонял от себя эту навязчивую мысль, но, если так посмотреть, Шеминов тоже был уверен, что Матвиенко ему помогал. Или он только говорил так Арсению? Вдруг он с самого начала был вместе с ними, а тут Попов самостоятельно прискакал в лапы врага?       Она поймала его заинтересованный взгляд и улыбнулась. Похоже, подумала, что Попов попался на её крючок.       — Где Антон? — напрямую спросил он. Хитрить и вытягивать всё щипцами не хотелось. Он уже наразгадывал загадок за этот короткий промежуток времени.       — Антон-Антон, все вы только об этом Антоне говорите, будто кроме него во мне ничего такого нет, — надула она губы и со всей силы захлопнула книгу, от чего получила недовольный шепот со стороны действительно читающих людей, — А конкретно вы и вовсе повернулись на этом Антоне. Или он на вас…       Она достала платочек и театрально промокнула им уголки глаз. За этой показушностью скрывалось абсолютное равнодушие. Было стойкое ощущение, что девушке просто не хватало внимания.       Оксана же принялась за своё, кажется, любимое занятие: переносить книжки с места на место, расставляя их в последовательности, которую может проследить только она сама. Попов находил логику только в первых нескольких расстановках: сначала было по алфавиту, после по автору, по цвету, по материалу, из которого изготовлена обложка.       — Что вы такое говорите? — зашипел Арсений, осмысливая сказанное девушкой. Весь этот сыр-бор звучал как лепет тётушки Майер.       — Правду я говорю, вот что! — воскликнула девушка, ударяя кулаком по столу.       — Девушка, потише, вы в библиотеке. — возмутилась какая-то фрау, сидящая от них в паре метров. Действительно, они забыли, где находятся. Он снова почувствовал на себе с десяток глаз.       Ну вот, а ведь только-только слился с мебелью.       Мозг Арсения начал пережевывать как жвачку информацию о том, что Антон тоже на нём повёрнут. Что это значит «Или он на вас»? Он беспокоится по поводу состояния Арсения после смерти родных? Или он всё также настроен убить его?       Конечно второе, о чем может идти речь? Ведь недаром Шастун подло сбежал из своего же дома, хотя можно было просто поговорить…       — Что вы имеете ввиду?       — Да ничего, — зашептала. В голосе засквозила печаль, а сама она вся сжалась, едва ли не стекая под стол, — Всё отлично. — и замолчала. Пару минут они сидели в тишине, — Я не знаю, что произошло между вами, но я больше не могу находиться с Антоном в одном помещении. Он постоянно говорит о вас!       Знать бы самому Арсению, что произошло между ними. Если посмотреть со стороны, то они до сих пор оставались друг для друга совершенно незнакомыми людьми, между которыми совершенно точно сквозила ненависть, возникшая на пустом месте.       — И что же он говорит обо мне?       — Не знаю. Я давно перестала прислушиваться, — на её лице отобразилась неприязнь, граничащая с ненавистью, — Герр Арсений то, герр Арсений сё, герр Арсений всё забыл, герр Арсений выиграл Поза. Тьфу ты. Вы даже столько не пересекались, сколько он говорит… О вас, — выплюнула она, — Und Ira? Ira wo? — заскулила, — Und Ira sitzt wieder allein, ja, natürlich.       Попов откинулся на спинку лавочки и закусил губу. Отвёл взгляд в сторону. Нужно осмыслить некоторые вещи. Например, то, почему Антон так фамильярничает со своим боссом. Поз? Если бы он назвал своего рабочего руководителя «Гро», вместо «герр Гроссе», то, вероятно, его бы тут же убрали с должности. Может, таки некоторые арсеньевские подсчёты оказались неверными?       И почему Ирина говорит, что она будет опять одна из-за Арсения? Как он может помешать их с Антоном совместному счастью? Счастью вне закона.       — Так вы с ним вместе? — не сдержался он.       Она посмотрела на него прискорбно, почти беспомощно:       — Раньше к этому и шло.       — А сейчас?       Ирина отчего-то вскочила, оттянула вниз юбку платья и надменно посмотрела на него сверху вниз:       — А сейчас — нет! — со злостью прошипела она и, громко стуча каблуками, вылетела из читательского зала, оставляя после себя шлейф приторно сладких духов с лёгкой фруктовой отдушкой.       Оксана проводила её удивлённым взглядом и впервые заметила Арсения. На щеках её растёкся румянец (от стыда!), она растянула губы в улыбке (паникует!) и опустила взгляд вниз, к туфлям (чтобы он не узнал больше, чем нужно в её мимике!). А затем быстрым шагом ушла в архив.       Может, с этим архивом тоже что-то не то? Она так быстро в тот раз выгнала его, попросила ничего не касаться, а сама постоянно туда ходит. Может, именно там их логово? А что? Очень удобно — точно никто никогда не подумает на библиотеку! Но Арсений оказался куда проницательней этих «всех».

***

      В этот раз Попов специально сидел до последнего. Оксана пришла на работу идеально вовремя, поэтому он не сомневался, что уйдёт она с неё тоже строго после окончания рабочего времени, но никак не раньше. Она, в целом, не выглядела как человек безответственный. Хотя, может, и лёгкий на подъем, учитывая то, как легко она раскололась перед Арсением при первой же встрече.       Последние пару часов он решил потратить на чтение той книжки, что оставила Ирина. В ней, по сути, не было ничего интересного — обычный женский роман с углублением в детектив и… Попов застыл. Детектив…       Он посмотрел на чёрно-белую обложку, где под многозначительным названием красовалось лаконичное: «detektivroman». Вернулся на страницу, где читал, цепляясь за последнюю строчку абзаца: «А не мог ли быть убийцей его друг?». Действительно, Стас вёл себя странно. Может, зря Арсений отметал мысли о причастности Шеминова? Может, правда он был не лучше этого Сергея? Именно поэтому так легко сбежал, когда понял, что дело пахнет горелым!       — Здравствуйте, Арсений, — подошла к нему Оксана. Запомнила имя. Это не просто так. Вряд ли у неё настолько хороша память, что она запоминает каждого проходимца, — Мы закрываемся через пять минут.       — Пять? — удивился он. Вообще-то Попов думал, что у него есть еще как минимум час, но время, как оказалось, неумолимо от него убегало.       «Два месяца», — пронеслось у него в голове. Именно эта цифра была написана в последнем письме. Они взяли слишком много, он распутал этот клубок раньше указанного времени. Недооценили его.       — Да, простите, я знаю, что должна была предупредить вас за полчаса, но… — она замялась, — Мне было страшно. Вы мне так понравились в тот раз, но за всё это время ни разу не позвонили, — проговорила Оксана скороговоркой и закрыла одной рукой лицо.       Попов пару раз кивнул. Будь он своей старой версией, то безусловно начал бы успокаивать её, но после всего того, что он узнал — точно нет. Впору всему миру успокаивать его, он ушёл с этого поста слёзной жилетки.       — На улице совсем темно, — начал он, — Вы одна домой? — нельзя отходить от первоначальной идеи. Он ждал это весь день.       Она зарделась пуще прежнего, словно только пришла с улицы. А вдруг и вправду они подготовили ему у выхода ловушку? Арсений мог просто не заметить, что Оксана выходила, ведь был занят чтением. Вот Scheiß! Всё-таки попался на их удочку!       — Да, сама. У меня никого нет, я одна.       — Может я проведу вас? Мне не сложно, вам безопасно. — это должно было сорвать их «гениальный» план.       Оксана ойкнула, поправила свой конский хвост и расплылась в широкой улыбке:       — Да, — протянула она, — Я не против. Только… Вы подождите несколько минут, я приберусь, оденусь и…       — Я понимаю, — остановил он её, — Можете не торопиться.       Оксана положила руку на сердце, склонила голову и быстро куда-то убежала. Слишком она нервная. Наверное, поняла, что Арсений всё разгадал. Как Антон в тот раз. Просто у каждого своя реакция: кто-то начинает глупо улыбаться, а кто-то сразу бьёт. Он неосознанно дотронулся до переносицы и вздохнул.       Всё-таки, есть у Арсения время дочитать финал книги.

***

      — Так значит, вы Фролова? — они неспеша шли по освещённой главной улице Берлина. На удивление, у выхода из библиотеки их никто не поджидал.       — Да, только, боюсь, вам ничего не даст моя фамилия. — хохотнула она, — А у вас, кстати, какая? — Арсений выгнул бровь. Почему она делает вид, что не знает его фамилию? Или хочет удостовериться, что не ошиблась человеком?       — У моей одноклассницы тоже была фамилия Фролова, — пожал плечами Попов, — Кто знает, может это была ваша сестра?       Арсений врал. Он не учился в школе, у него были только учителя, приходившие к нему домой. Возможно, именно дожив почти до сорока лет у него никогда не было друзей. Были родители, была жена, дочь, коллеги, учителя, сокурсники, с которыми он так и не нашёл общий язык, но не друзья. Арсений не жалел об этом, пока сейчас не задумался. Обычно люди ищут любовь среди друзей, а он… А за него сделали выбор родители.       — Не говорите глупостей, — махнула Оксана рукой и развеяла тишину, — Сколько еще по городу таких Фроловых. И кстати, может перейдём на «ты»? — она улыбнулась.       — Давай, — быстро согласился он, как никогда раньше. В последнее время вообще мир стало воспринимать легко, будто у него забрали как минимум половину той ответственности, с которой Попов родился.       Мир внутри начал медленно разрушаться, он будто удар за ударом разрушал кирпичные стены, которые выстроила ему жизнь. Отец. Мать.       — А в каком университете вы работаете?       — Историческом, — сухо ответил он, — А вы? Имею ввиду, работаете еще где-то?       «Просто прошу прекратить весь этот родословный цирк, который Вы всё никак не можете отпустить», — вспомнил он строчки из первого письма от Антона. И ведь действительно — родословный цирк. Сегодня уже никто так не жил. Никому не было интересно, кем там были твои предки, кем ты не успел родиться, и кем ты был воспитан. Это было далеко в прошлом.       — Да куда мне? — сощурилась Оксана недовольно, — Сами видите: на работе как штык должна быть в семь утра, а выйти из этой духоты могу только в десять.       Значит, всё-таки логово находится в библиотеке. Вряд ли они стали бы проводить собрания без любого из членов общества.       — Даже увлечений никаких нет?       — Почему же? — хмыкнула она, — Я, например, люблю плести браслеты. Бывает, нечем заняться на работе — сижу, плету, — говорила легко и беззаботно. Арсений так не мог. Он чувствовал на себе чужие взгляды, видел, как от них все шарахаются, Оксана же закрывала на это глаза или просто… Не замечала? Или знала, из-за чего люди так себя ведут, поэтому не переживала за свою шкуру?       Любит плести браслеты… Так вот, кто спонсирует это их общество браслетами из настоящих людских костей! Все эти факты ложились слишком идеально, словно они всегда были недостающими элементами в головоломке.       — И всё?       Она задумалась:       — Мм, ну, я люблю путешествовать… — протянула мечтательно.       — В Ленинград? — резко перебил он Оксану. Конечно, едва ли Шастун согласился бы сам поехать в другую страну, а тут такая вот красивая девушка, которая тоже член Шрай и которая любит путешествовать. Тогда становилось понятно, почему Ирина так ненавидела Арсения: из-за него Антон сошёлся с Фроловой, когда они ездили в СССР.       Она выпучила глаза, а потом громко засмеялась, согнувшись пополам и схватившись за его предплечье.       — Ну что ты такое говоришь, Арсений? Нет конечно, у меня нет таких денег. Я это к слову сказала — если бы у меня были возможности, то я весь мир, наверное, объехала бы. А так я слишком привязана к работе.       — Так получается, ты совсем одна?       — Да, мама с папой остались в Англии. Парня или мужа нет. Друзей — тоже. Стены моей квартиры кроме меня самой никого больше и не знают! — она запнулась, — Но, если хочешь, можешь зайти на чай. Ну… Вернее, как дойдём, я буду не против, если ты зайдёшь и…       — Понял. — отрезал он.       Они шли еще пару минут в молчании. Свет редких машин сильно слепил. Он не привык ходить в столь людных для ночного времени местах. Его душа слилась со старыми, пыльными, полуразрушенными районами, где очень редко можно было увидеть не то, что машину, даже человека.       — Ты знаешь ту девушку, которая кричала сегодня в библиотеке?       — Нет, это твоя девушка, да? — Арсений промолчал, Фролова сильно напряглась, — Жена?       Оксана смотрела на его профиль, не выпуская предплечье из своих цепких пальцев.       — Нет. Мы просто знакомы. Наверное. Есть общий… Общие темы для разговора. Не более. — говорил он отрывисто, — Ты знаешь Антона Шастуна?       — Ни разу не слышала.       — Врешь, — с долью жгучей ненависти резанул Попов, сам не ожидая от себя такой мгновенной реакции.       — Не-а, правда. Впервые слышу это имя, — Фролова как будто и не заметила смены настроения.       Арсений начинал сильно злиться. Он слишком быстро раскусил ложь. Как можно не знать Антона Шастуна?! Никак! Она врёт. Нагло врёт, как и сам Антон! Точно любовники — один мозг на двоих!       — Да ладно? — закричал он на всю улицу, остановившись, — Перестань мне врать! Я всё знаю!       Глаза Оксаны округлились. Розовые очки треснули, рассыпаясь в одно мгновение. Она заметила, как у Попова заходили желваки, как проступили венки на лбу и шее, как сжались кулаки, один из которых она всё также держала в своих руках, но в секунду отпустила.       — Н-но, я не вру, Ар-арсений, — начала заикаться она.       — Да ты что?! — ещё больше взревел он, — Ещё скажи, что ты никак не связана с «Шрай»!       — Арсений, я, я… — по её щеке прокатилась первая слезинка, которую она незамедлительно смахнула рукавом тёплого пальто. Фролова затрясла головой и начала пятиться.       Она смотрела на него, как на монстра, как на дикую собаку, которая вырвалась с цепи и летела теперь на неё, готовая разорвать всех и вся на мелкие части. Она ужаснулась тому, насколько была слепа всё это время, ведь вряд ли Арсений изменился так вот прямо сейчас.       — Стоять! — захрипел он, но Оксана развернулась, убегая от него со всех ног.       Вот она и подтвердила свою причастность к убийству его семьи. И ведь знала же с самого начала, с кем разговаривает! У них хобби такое в обществе что ли — врать ему направо и налево обо всём?       Жаль только всё-таки, что Стас ему не поверил.

***

      Шея нещадно болела. На глаза сильно давило. По ощущениям, он сам стал лавочкой, на которую лёг пластом и заснул. Тело ни в какую не хотело слушаться. Может, в самом деле превратился в деревяшку? Это было бы сейчас так кстати.       Перед его взором раскинулось звездное небо. Жёлтая круглая луна словно насмехалась над ним, изо всех сил слепя не хуже солнца.       Он поднес руку с часами к глазам. Два часа ночи. Веко нервно задёргалось. Попов потёр лицо и резко поднялся, хватаясь за голову. Что ж… Три часа сна без кошмаров — это очень даже хорошо!       Голова шла кругом. Он чувствовал себя настолько пьяным, насколько не был пьяным ни разу в жизни. Хотелось упасть обратно и заснуть веков эдак на тридцать, чтобы проснуться, а о нём никто не знал, и даже не помнил, что такой человек когда-либо существовал.       Состояние разбитое. Состояние отвратительное. Состояние… Предсмертное. Быть может, умереть как тварь подзаборная на лавочке — это раз в десять хуже, чем от рук убийцы. Графы не умирают на лавочке. Хотя и он не граф. Да и не был никогда. Значит, может себе позволить такую мелочь.       Он оказался тут почти сразу после разговора с Оксаной. Эмоции выкачали все силы и мир начал плыть, буквально ускользать из-под ног, которые в свою очередь решили начать заплетаться практически в колосок. Прилечь на скамейку оставалось единственным возможным решением.       Только здесь он смог почувствовать себя свободным. От мыслей, обязанностей, идей. Зачем он всё это делал? Искал убийц, всех членов общества? Разгадывал их тайны? Зачем бегал за Антоном, Оксаной? Оскорблял Сергея? К чему это было? Семья его и так уже мертва. Работы… Нет. Держаться не за что. Не убьют они через пару месяцев — так умрёт он сам такими темпами.       Все его действия вмиг показались ему неизмеримо бесполезными.       Попов сильно закашлялся. Да, не хватало еще заболеть.       Закурил.       Пора было бы возвращаться в отель, ведь подвал теперь для него место однозначно закрытое. Да и не нужно ему там боле ничего. Все документы пересмотрены, убийцы найдены. Осталось только решить, что с ними делать, и где их искать в таком большом городе. А главное — для чего их искать? Чтобы пристрелили раньше времени?       — Арс, эй, Арс, — услышал он знакомый голос издали, но никак не мог вспомнить чей, — Ты что ли?       — Энгель? — кинул он наугад.       Старый знакомый плюхнулся рядом на скамейку, забрал из пальцев Арсения сигарету, затянулся и вернул её обратно. От него воняло перегаром, рвотой и ходящей пошлостью — так называл Попов запах дешёвых женских духов с названием «Teufelsweib» или «Kaiserin», которыми очень любили пользоваться многие проститутки.       — Так что, ты когда собираешься за деньгами приходить? Процентики-то капают, — хрюкнул он.       — За какими деньгами? Какие процентики? — удивился Арсений, вырываясь из своей мыслительной тюрьмы.       — За своими! Как понять за какими? Мне ли тебе рассказывать, как ты всех разносишь в покер? — Попов вытаращил глаза на Энгеля.       — Герт, я без шуток не понимаю, о чём ты. У нас же была договорённость? Вы мне — липовые фишки и вечную победу, я вам — легенду, отпугивающую всяких идиотов.       — Попошка, — закряхтел он, меняя позу, — Ты вот надо мной поиздеваться решил?       Арсений завис на несколько секунд, потом потряс головой и ответил:       — Хорошо, давай ты просто расскажешь, что происходит и как всё обстоит на самом деле.