ДНК судьбы

      Безмерная материнская любовь, да, пожалуй, это она подталкивала Нарциссу Малфой к этой встрече. Её шаги замедлились у входа в один из магловских ресторанов — место, которое она всё ещё считала странным выбором для встреч с сыном.       Женщина в платье в пол, элегантная и грациозная, подошла к хостес, слегка склонив голову, чтобы спросить что-то. Девушка ответила ей с учтивой улыбкой и проводила в сторону приватных комнат.       Видно было, что Нарциссе здесь неуютно. Обстановка, хоть и роскошная, выдавала магловскую природу заведения, и это казалось ей слишком чуждым. Тем не менее, она держалась с привычным достоинством, её осанка выражала явное превосходство над окружающими.       Сопровождающая её девушка остановилась у двери и жестом предложила войти. Нарцисса огляделась по сторонам, словно пытаясь убедиться, что её никто не увидел. Затем, сделав глубокий вдох, открыла дверь и вошла внутрь.       — Мам, — Драко поднялся из-за стола, его лицо выражало смесь удивления и облегчения. Он подошёл к матери и обнял её.       — Драко, — тихо ответила она, позволив себе чуть дольше, чем обычно, прижаться к его плечу. — С прошедшим днём рождения, сынок.       Её руки задержались на его плечах, словно она пыталась запомнить этот момент, подарить сыну чуть больше тепла. Отпустив его, Нарцисса изящно села на стул, внимательно разглядывая Драко. В её глазах была нежность, но и едва заметное напряжение.       — Необычное место ты выбрал для встречи, — заметила она, осторожно оглядываясь вокруг. Её взгляд задержался на тёмных деревянных панелях стен и мягком освещении ламп. — Миленько.       — Мам, мы уже в четвёртый раз здесь встречаемся, и ты говоришь мне это каждый раз, — с лёгкой усмешкой отозвался Драко, присаживаясь напротив.       — Ну что ж, значит, я последовательна, — ответила Нарцисса с тенью улыбки, но её взгляд всё же оставался сосредоточенным на сыне.       Она молчала какое-то время, словно подбирая слова, затем слегка наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол.       — Ты выглядишь… усталым, сынок, — сказала она тихо. — Всё ли у тебя хорошо?       Драко откинулся на спинку стула, сцепив руки перед собой:       — Да, мам, всё хорошо. Просто… много дел.       Нарцисса кивнула, но её взгляд стал более проницательным.       — И всё же… я вижу, что тебя что-то тревожит. Или кто-то?       Драко усмехнулся, но в его усмешке было больше усталости, чем иронии.       — Мам, ты же знаешь меня. Я всегда нахожу повод для беспокойства.       Она внимательно посмотрела на него, затем чуть склонила голову.       — Знаешь, Драко, мне бы хотелось, чтобы ты перестал всё держать в себе.       — Мам, это просто… привычка, — сказал он, стараясь отвести разговор в сторону.       — Но это плохая привычка, — заметила она, её голос стал твёрже. — И я не хочу, чтобы она разрушала тебя.       Он тяжело вздохнул, потёр виски, но ничего не ответил. Ему было невыносимо, что он скрывал от матери наличие внучки, но он ещё не был готов. Драко казалось, что ещё слишком рано. Он был уверен, что это разочарует родителей.       — Я принесла то, что ты просил, — сказала Нарцисса, вытаскивая из своей сумки прямоугольный свёрток, обёрнутый в плотную бумагу. Она аккуратно положила его на стол перед сыном. — И ещё вот это. — Следом она достала свёрток поменьше, обёрнутый в изысканную подарочную бумагу с серебристыми узорами. — Это от нас с твоим отцом.       — Мам, ты же знаешь, что это лишнее, — сухо заметил Драко, скрестив руки на груди.       — Открой, Драко, — голос Нарциссы был непреклонным, но в её глазах читалась мягкость.       Драко, немного поколебавшись, взял свёрток поменьше. Развернув бумагу, он обнаружил внутри карманные часы. На крышке выгравирована изящная буква «М».       — Это папины часы, — пояснила Нарцисса с трепетом, хотя Драко и без того их узнал.       На мгновение в его лице что-то изменилось, но он тут же взял себя в руки. Нарцисса же с гордостью смотрела на сына, словно знала то, что этот подарок означал что-то большее, чем просто жест передачи фамильной реликвии.       — Спасибо, — сухо ответил он, осторожно откладывая часы в сторону. — Передай отцу мою благодарность.       — У меня сердце обливается кровью, видя, как вы с ним не ладите, — сказала Нарцисса с лёгкой грустью, её взгляд был направлен на сына.       — Мам, если бы он видел во мне своего ребёнка, возможно, всё было бы иначе, — произнёс Драко, в его голосе звучала горечь.       — Знаешь, сынок, — начала Нарцисса, её голос стал мягче. — Я никогда тебе этого не рассказывала, но беременность тобой далась мне невероятно тяжело. Ты родился слабым, чуть раньше срока. Люциус тогда не отходил от тебя ни на минуту, пока ты не начал поправляться.       Драко приподнял бровь, его губы дрогнули в горькой усмешке.       — Что ж… С тех пор многое изменилось.       Нарцисса на секунду замялась, но продолжила:       — Я хочу, чтобы ты попытался его понять.       — Мам, почему ты не можешь просто хоть раз принять мою сторону? — спросил он, устало опуская голову.       — Потому что он мой муж, — спокойно ответила Нарцисса. — И твой отец. Скажи, разве ты не принял бы сторону Астории, будь она жива?       Драко резко выпрямился, его серые глаза блеснули.       — Конечно, принял бы.       — Вот видишь, — отметила Нарцисса. — Но есть одна разница. Я люблю твоего отца.       — Я тоже любил Асторию, — резко ответил Драко, его голос звучал чуть громче, чем он планировал.       — Возможно, — осторожно произнесла Нарцисса, подбирая слова. — Но ваша любовь… она была больше привычкой, чем чем-то настоящим. Вы жили вместе, делили дом и обязанности, но в ваших мыслях и чувствах всегда была пропасть.       Драко замолчал, глядя на неё с холодным интересом.       — Ты хочешь сказать, что знаешь, что было в голове у Астории?       — Я женщина, познавшая любовь, — уклончиво ответила Нарцисса. — В твоих глазах никогда не было того надрыва, той искры, когда ты смотрел на неё.       Её слова резанули по сердцу. Драко знал, что она права, но не хотел этого признавать.       — Помнишь, когда ты приезжал на рождественские каникулы на шестом году обучения? — вдруг заговорила Нарцисса, её взгляд стал чуть мягче. — Тогда в твоих глазах было что-то похожее на влюблённость. Но твой год выдался ужасным. Когда я увидела тебя снова, спустя время, в твоих глазах не осталось ничего, кроме пустоты.       — Мам, пожалуйста, давай остановимся на этом, — резко перебил её Драко, его голос звучал чуть дрогнувшим. — Я не хочу об этом говорить.       Нарцисса слегка кивнула, её взгляд стал ещё мягче:       — Как скажешь, дорогой, — спокойно ответила она. — Но как мать, я хочу одного: видеть тебя счастливым.       Её слова повисли в воздухе, оставляя после себя ощущение недосказанности.       Нарцисса выдержала паузу, наблюдая за сыном. Она знала, что её слова оставили след, но Драко, как всегда, прятал свои эмоции за маской безразличия. Та самая вредная привычка, которая появилась у него с того момента, когда он стал старше и детство ушло далеко назад.       Она поднялась с кресла, не торопясь, поправляя складки на своём идеально отутюженном платье.       — Я не буду больше тебе докучать, — сказала она, мягко улыбнувшись. — Но одно я хочу, чтобы ты знал, Драко: твоё счастье — это не то, что должен найти кто-то за тебя. Это то, что ты должен позволить себе сам.       Драко молча смотрел на неё, его губы сжались в тонкую линию.       — Мне пора, — добавила Нарцисса, беря свою сумку. Она подошла к нему ближе, положила руку на его плечо и слегка сжала. — Наш эльф принесёт тебе сегодня твой любимый клубничный пирог. С днём рождения, сынок.       Она медленно развернулась и направилась к выходу, её шаги звучали тихо, но уверенно.       — Мам, — вдруг произнёс он, её фигура уже была у двери.       Нарцисса остановилась и обернулась.       — Спасибо за часы, — сказал он, его голос был ровным, но глаза выдавали невысказанные эмоции.       Нарцисса ничего не ответила, лишь слегка кивнула, а потом вышла из комнаты, оставляя его одного.       Драко посмотрел на часы, лежавшие на столе, и медленно взял их в руки. Холодный металл приятно тяжёлый, весомый — в нём чувствовалась надёжность, которую он привык ассоциировать с отцовской фигурой. На мгновение мысли унесли его в детство, в те времена, когда отец действительно был для него примером, когда каждое слово Люциуса казалось незыблемой истиной.       Он резко захлопнул крышку часов и положил их обратно. Его взгляд снова стал холодным, словно он силой вытолкнул из себя эти воспоминания. Всё было слишком сложным, слишком запутанным, а прошлое — слишком далёким, чтобы на него опираться.       Мысли Драко сменили направление, возвращаясь к чему-то более приземлённому, но почему-то не менее тревожащему. Клубника. Глупо, но именно с ней были связаны многие его детские воспоминания. Когда ему исполнилось пять, он потребовал у Нарциссы, чтобы на каждый день рождения в доме обязательно были клубничные торты и пироги.       Мама всё ещё помнила об этом, хотя он давно вырос. И он знал, что, вернувшись домой, найдёт на столе неизменно красивый и вкусный пирог, испечённый специально для него.       Но почему-то перед глазами вставала не мама и её безупречные десерты, а Грейнджер. Приглушённый свет, зажжённые свечи, которые освещали её лицо, её не идеальная, но старательная выпечка. Он видел, как волнение мелькало на её лице, будто она несла не просто праздничный торт, а нечто гораздо более значимое.        Её глаза были опущены, но всё, чего бы ему хотелось в тот момент, — чтобы она посмотрела на него. Встретила его взгляд. И чтобы он там увидел? Вопрос, который уже останется без ответа.       Драко тяжело вздохнул и отвернулся, глядя в окно. За стеклом сгущались сумерки, но ясности они не приносили.       Он чувствовал странное беспокойство, которое не имело логического объяснения. Что-то внутри него смещалось, словно расколотый компас, теряющий направление.       Он попытался убедить себя, что всё это — просто усталость, остаточное напряжение после долгого дня. Но перед глазами снова вставала Грейнджер, её сосредоточенный взгляд, чуть приподнятая бровь, намёк на улыбку. Её голос, её тихий смех, её нелепая решимость печь торт, даже если это ей совсем не удавалось.       Драко провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать эти мысли, но они впивались в сознание, как занозы. Он давно научился гасить эмоции, держать себя в руках, но сейчас... сейчас было иначе.       Он снова посмотрел в окно. За горизонтом догорал последний свет. Всё вокруг замерло в ожидании ночи.       А внутри него росло ощущение, что впереди что-то неизбежное. Что-то, что он больше не сможет игнорировать.

***

      Гермиона сидела в кресле в детской комнате, осторожно покачивая его, чтобы поддерживать лёгкий ритм. Малышка спокойно спала у неё на руках, её крошечные пальчики едва заметно подрагивали во сне. Гермиона смотрела на девочку, но мыслями была далеко. Она думала о Гарри, Джинни, Полумне, даже о Роне.       Тоска по друзьям была такой сильной, что ощущалась почти физически — где-то глубоко в груди, как глухая боль. Ей так хотелось снова ощутить себя среди них, услышать знакомые голоса, смеяться над их шутками, говорить о глупостях, как раньше. Ей оставалось только мечтать о том времени, когда всё в её жизни вернётся в привычное русло.       Внезапно где-то вдали раздался звон колокольчиков у входной двери. Гермиона на мгновение нахмурилась, но не придала этому большого значения. Она не собиралась идти смотреть, кто же там пришёл. Ей больше нравилось быть здесь, чтобы сидеть так, держа девочку, укрепляя их связь. Она продолжила покачивать кресло, стараясь не терять сосредоточенности.       Дверь детской тихо приоткрылась, и Гермиона, услышав шорох, повернула голову. На пороге стоял Малфой. Его лицо выглядело уставшим, но, к её удивлению, на нём не было и тени привычной холодности или раздражения. Он встретился с ней взглядом и молча кивнул в сторону двери, явно что-то требуя.       Гермиона нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.       — Что? — прошептала она, боясь разбудить девочку.       Драко повторил своё движение головой, чуть выразительнее, давая понять, что хочет, чтобы она последовала за ним.       — Я хочу ещё немного посидеть, она так сладко спит, — прошептала Гермиона, слегка нахмурившись.       Малфой скрестил руки на груди, его взгляд стал чуть более настойчивым, но всё равно лишённым агрессии.       Гермиона вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она неохотно поднялась из кресла, с осторожностью вернула малышку в колыбель, поправив одеяльце, и, кинув последний взгляд на девочку, направилась к двери.       Драко шагнул в сторону, пропуская её вперёд, и, закрыв за ними дверь, пошёл в другую сторону. Гермиона молча последовала за ним, чувствуя, как в груди поднимается лёгкое беспокойство. Что-то в его поведении настораживало её, но, одновременно с этим, интерес был сильнее.       Малфой привёл её в небольшую комнату, которая находилась между детской и его спальней. Гермиона вошла и огляделась, удивлённая обстановкой. Это была что-то вроде второй гостиной, но гораздо уютнее и теплее. Половину комнаты занимала терраса с панорамными окнами, за которыми в лунном свете виднелись очертания сада.       Вдоль стен стояли большие горшки с цветами, создавая ощущение уединения. На потолке мягкий свет излучали светильники в форме цветов, их тёплое сияние разгоняло ночной сумрак.       В центре комнаты располагались несколько небольших кушеток с аккуратно сложенными подушками. Малфой сел на одну из них и, скрестив ноги, указал жестом на противоположную.       — Садись, — коротко сказал он.       Гермиона, немного подозрительно взглянув на него, всё же подчинилась.       — Ты что-то хотел обсудить? — уточнила она, чувствуя, как лёгкое напряжение повисло в воздухе.       Малфой наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.       — Да, я хочу поговорить, — начал он, его голос был неожиданно серьёзен.       — Что-то произошло? — спросила она, нахмурившись.       — Нет. Но должно, — сказал он и сделал короткую паузу. — На самом деле у меня есть два вопроса, которые я хотел бы обсудить с тобой.       — Малфой, не томи, — раздражённо бросила Гермиона, скрестив руки на груди.       Он чуть приподнял бровь, но продолжил, игнорируя её тон:       — Завтра утром мне нужно будет уехать.       — Уехать? — переспросила Гермиона, удивлённо нахмурив брови.       — Да. Я собираюсь взять долгосрочный отпуск. Но прежде мне нужно завершить начатые дела. Эта командировка — одно из таких дел. И я не могу её отменить.       — Ты собираешься оставить нас здесь одних? — неожиданно для себя самой она услышала в своём голосе нотки страха.       Малфой хмыкнул, откинувшись на спинку кушетки.       — Грейнджер, что за реакция? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Неужели ты настолько привыкла к моему обществу, что теперь не хочешь, чтобы я уезжал?       Её щеки порозовели от возмущения, и она резко ответила:       — Малфой! Ты такой идиот! Я просто поражаюсь, как ты вообще ходишь под тяжестью своего самомнения?       Он усмехнулся, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.       — Спокойнее, Грейнджер. Я всего лишь сообщил о своих планах, — ответил он с непроницаемым лицом, но его глаза едва заметно блеснули.       Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.       — Сколько тебя не будет?       — Примерно неделю, плюс-минус пару дней, — ответил Драко, его голос стал чуть мягче.       — И ты так спокойно оставляешь нас одних на довольно приличное время? — с удивлением спросила Гермиона, вскидывая бровь.       — С вами будет Джанос. Он поселится в комнате на первом этаже, — пояснил он. — А ещё у тебя будет Тикки. Хотя, по-моему, ты напрочь испортила моего домовика.       Малфой усмехнулся, но Гермиона пропустила колкость мимо ушей.       — Хорошо, — сказала она, кивнув. Её голос звучал спокойно, но внутри оставалась лёгкая настороженность. — Какое второе дело?       Драко достал из внутреннего кармана пиджака два небольших золотых конверта. Один из них он протянул Гермионе.       — Что это? — спросила она, с некоторым удивлением взяв конверт.       — Открой, Грейнджер, и узнаешь, — сказал он с лёгкой усмешкой.       С волнением Гермиона аккуратно распечатала конверт. Внутри оказалось изящное приглашение, написанное на дорогом пергаменте с золотым тиснением.       «Дорогая мисс Грейнджер, имеем честь пригласить вас в качестве почётного гостя на бал, посвящённый Международному празднику единства. Вы будете представлять золотое наследие магической Британии. Торжество состоится второго августа. С уважением, Мелинда Гибсон, представитель комитета по организации особо важных мероприятий».       — Это… приглашение? — растерянно произнесла она, поднимая глаза на Малфоя.       — Грейнджер, ты просто мастер очевидности, — с приподнятой бровью отозвался он.       — Но что мне с этим делать? — Гермиона нахмурилась, её пальцы чуть крепче сжали пергамент. — У меня ведь не получится туда пойти. Я же… я ведь… — она запнулась, а потом, раздражённо вскинув голову, добавила: — Я как в клетке здесь!       Драко посмотрел на неё пристально, в его взгляде мелькнула тень чего-то похожего на вину.       — А ты действительно хочешь туда попасть? — тихо спросил он, но в его голосе уже не было привычной насмешки.       — Конечно, хочу! — горячо ответила Гермиона, её голос слегка дрожал. — Меня пригласили в качестве почётного гостя, чтобы представить магическое наследие Британии. Это… это важно для меня.       Драко на мгновение замолчал, словно обдумывая её слова. Затем его губы тронула лёгкая усмешка.       — Что ж, — протянул он, поражённый тем, как Грейнджер остаётся такой Грейнджер. — У меня есть идея, как мы можем это устроить.       — Какая? — Гермиона напряглась, но в её взгляде читалась надежда.       — Я приведу тебя туда, — просто сказал он, будто это было само собой разумеющееся.       — Ты… что? — она моргнула, явно не ожидая такого ответа.       — Я доставлю тебя на бал, — уточнил он. — Но, — он приподнял палец, чтобы предупредить возражения, — считай, что мы там независимо друг от друга.       — Ты имеешь в виду аппарацию? — осторожно уточнила она, всё ещё не до конца понимая его план.       — Да, Грейнджер, аппарацию, — подтвердил он с лёгкой насмешкой. — Я доставлю тебя туда, а дальше ты сама по себе. Уверен, что несколько часов на балу ты сможешь провести.       Гермиона замолчала, обдумывая его слова.       — А как же малышка? — наконец спросила она, её голос был полон тревоги. — Я боюсь после того случая сделать лишний шаг за порог…       — Мы уже выяснили, что тот случай никак не был связан с твоими действиями, — сказал он спокойно. — Кроме того, с девочкой будет Джанос, а я буду рядом с тобой.       Она кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает.       — Кажется, это неплохой вариант, — наконец сказала она, хотя в её голосе всё ещё оставалась лёгкая неуверенность.       — Тогда договорились, — заключил он, убирая свой конверт обратно в карман.       — Знаешь, Малфой, в последнее время ты подозрительно добрый. Это совсем на тебя непохоже, — с лёгкой усмешкой сказала Гермиона, внимательно наблюдая за его реакцией. — Это подозрительно.       — Грейнджер, это чистый абсурд, — фыркнул он, откинувшись на спинку кушетки. — Ты уже месяц живёшь под моей крышей и всё ещё умудряешься в чём-то меня подозревать?       Он чуть прищурился, и его тон стал чуть более резким:       — И, может, хватит уже называть меня по фамилии? Если честно, это раздражает.       Гермиона приподняла бровь, но не ответила сразу. Она посмотрела на него, будто взвешивая его слова, затем чуть опустила голову и нехотя произнесла:       — Хорошо… Драко.       Казалось, это далось ей с огромным трудом, но она старалась выглядеть равнодушной.       — Раз уж мы заговорили об именах… Почему ты назвал девочку Айвори? — спросила она, переводя тему.       Драко слегка наклонил голову, его глаза прищурились, словно он размышлял над её вопросом.       — Потому что ты дала ей это имя, — ответил он после небольшой паузы.       Гермиона замерла, ожидая продолжения.       — Астория хотела назвать дочь Амели, — тихо добавил он, его голос звучал с едва скрываемой нежностью. — Поэтому, как только она родилась, я уже знал, что у неё есть имя. Но… я не мог оставить твоё имя без внимания.       Он замолчал, будто подбирая слова.       — Как бы мне не не хотелось это отрицать, но ты уже стала частью жизни моей дочери. Когда ритуал закончится, и ты уйдёшь из моего дома, часть твоей магии останется жить в ней. Наверное, поэтому я решил также дать ей имя, которое выбрала ты.       Гермиона, кажется, растерялась от его откровенности. Она посмотрела на него, словно увидела впервые.       — Мне приятно, — наконец тихо отозвалась она, её голос звучал искренне.       На мгновение между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким шумом ветра за окном.       — Значит, ты уже смотришь в будущее, — задумчиво произнесла она, её взгляд скользнул к светильнику над головой. — Не могу поверить, что прошло больше месяца.       Она вновь посмотрела на него. Драко сидел на кушетке, выглядя расслабленно, но его глаза были полны мыслей.       — Она выжила… Ребёнок крепнет с каждым днём, — добавила она, её голос был мягким, почти шепчущим.       Драко поднял на неё взгляд, в котором мелькнула тень иронии.       — Удивительно, что ты ещё не заявила мне это с ноткой «я же говорила», — пробормотал он, пытаясь ухмыльнуться, но улыбка вышла натянутой.       Гермиона едва заметно улыбнулась, но не ответила. Вместо этого она просто посмотрела на него, чувствуя, как в этот момент между ними стирается ещё одна граница, которую они так долго строили.       — Честно говоря, я и сама в это не верила, — тихо произнесла она, поднимая взгляд на Драко.       Он смотрел на неё, его лицо оставалось на удивление спокойным, но в глазах читалось что-то неясное.       — Жарко… — пробормотала Гермиона, потянув рукава рубашки, лениво закатывая их к локтям.       Она не заметила, как его взгляд застыл. Глаза Драко приковались к её руке, где, несмотря на время, всё ещё были видны неровные, выжженные линии. Шрам.

«Грязнокровка.»

      Драко почувствовал, как холод пробежал по его позвоночнику. Его расслабленная поза исчезла — плечи напряглись, спина выпрямилась, пальцы рефлекторно сжались в кулак. Он откинулся назад, будто стараясь отдалиться — и от неё, и от воспоминаний, нахлынувших с яростью шторма. Как ударная волна, затопившая всё остальное.       Беллатриса, её истеричный смех, крик Гермионы, отчаяние, сковывающее его тело. Его собственная беспомощность. Он мог только стоять там, молча, пока его тётка получала садистское удовольствие, разрывая чужую жизнь на куски.       Его расслабленное лицо напряглось, черты заострились. Он откинулся назад, будто пытаясь сохранить дистанцию от Грейнджер и своих воспоминаний, но это лишь сделало его ещё более замкнутым.       Гермиона уловила перемену. Её сердце дрогнуло от странного, едва ощутимого предчувствия.       — Что? — спросила она, нахмурившись.       Она проследила за его взглядом, увидела свой шрам. И сразу всё поняла.       Тишина между ними звенела.       — Противно смотреть? — её голос прозвучал низко, резко. — Или ты просто вспомнил, как прекрасно твоя тётушка справлялась с этим делом?       Драко не ответил. Его челюсти сжались так крепко, что можно было заметить, как от напряжения подрагивала мышца на левой стороне.       — Знаешь, Малфой, — продолжила она, отбрасывая последние попытки сдержаться, — я думала, что ты хоть немного изменился. Что всё это с твоей дочерью… что-то в тебе изменило. Но ты всё такой же.       Она поднялась с кушетки и шагнула ближе, сократив между ними расстояние до нескольких дюймов, её взгляд был полон гнева.       — Ты всегда будешь смотреть на меня с отвращением, не так ли? Потому что я грязнокровка. Потому что ты никогда не сможешь отпустить свои идиотские предрассудки.       — Достаточно!       Драко резко поднялся, но не сделал ни шага, словно боролся с самим собой. Её слова отравляли его, впивались под кожу.       — Ты вообще ничего обо мне не знаешь. Ни о том, что я думаю, ни о том, что чувствую!       — А что я должна знать? — её бровь изогнулась в насмешливом вызове, но в глазах светился ледяной огонь. — Что за твоими взглядами прячется всё тот же чистокровный сноб? Или мне нужно тебя пожалеть?       — Ты не имеешь права меня судить! — сорвался он, делая шаг вперёд.       Его тень легла на неё, лицо застыло в резких, напряжённых чертах.       — Ты понятия не имеешь, через что я прошёл. Что я потерял. Что я сделал ради своей семьи!       — Потерял?! — её голос сорвался на горький смешок. — Это ты мне говоришь? Ты стоял там, Малфой. Видел, что она делала со мной. И ничего не сделал. Был безмолвным, трусливым свидетелем.       Она думала, что его это взбесит. Думала, что он закипит от гнева, выплеснет очередное оправдание, бросит что-то мерзкое.       Но Драко не вспылил. Он шагнул ещё ближе, и теперь между ними почти не осталось расстояния. Он не мог оторвать взгляда от её карих глаз, в которых плескалось всё плохое, что у неё было для него. Обвинения, презрение, обида... Он принимал её дары.       — Да, я стоял, — голос Драко упал до хриплого, напряжённого шёпота. — И молчал. Потому что тогда это был единственный способ защитить тех, кто мне дорог.       Гермиона замерла под напором его слов.       — Если ты думаешь, что я не помню каждую секунду того вечера, ты ошибаешься, — его слова были тихими, но оглушали больше крика. — Тот день преследует меня. Каждый. Чёртов. Раз. Стоит мне только увидеть тебя…       Она смотрела в его глаза и терялась.       Боль. Глубокая, невыносимая. Настоящая.       Она ждала чего угодно — злости, презрения, раздражённого хладнокровия. Но не этого.       И это выбило её из равновесия.       — Я… — её голос дрогнул, но слов не было.       Драко резко отвернулся, словно не хотел, чтобы она видела его таким.       — Не всё так просто, как тебе кажется, — бросил он через плечо. — И если ты этого не понимаешь, то этот разговор бессмыслен.       Его шаги эхом отдались в её сознании, когда он направился к двери. Почти яростные, как будто он не мог оставаться в этой комнате ни секунды дольше.       Гермиона осталась стоять, ошеломлённая его словами. Гнев испарился, оставив после себя нечто совершенно другое — пустоту, растерянность, что-то глубоко личное, болезненное.       В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только её сбившимся дыханием.

***

      С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески, Гермиона открыла глаза. Настроение было паршивым. Вчерашний конфликт с Малфоем всё ещё висел над ней, будто тяжёлое облако, отравляя утро. Ей не хотелось ни вставать, ни тем более выходить из комнаты.       С тяжёлым вздохом она позвала:       — Тикки.       Эльф мгновенно появился, как всегда, с дружелюбной улыбкой, будто не замечал хмурого выражения её лица.       — Да, мисс?       — Ты не мог бы принести мне завтрак в комнату? — спросила она, подтягивая одеяло чуть ближе. — Такой хороший день, что даже выходить никуда не хочется.       — Конечно, мисс, — с готовностью отозвался Тикки и уже приготовился исчезнуть, но Гермиона неожиданно его остановила:       — Постой… Где твой хозяин?       — Хозяин уже отбыл, — спокойно ответил эльф, не теряя своего доброжелательного выражения. — Но он велел оставить это для вас.       — Что оставить? — нахмурилась она.       — Вот это, — он махнул рукой в сторону письменного стола. — Поэтому я, пока вы спали, тихонечко зашёл и положил на стол.       — Что там?       — Не могу знать, мисс, — поклонился Тикки и исчез, оставив Гермиону в недоумении.       Она нехотя поднялась с кровати и подошла к столу. На нём лежал аккуратно завёрнутый прямоугольный свёрток. Гермиона сначала отодвинула его к дальнему краю стола, но любопытство всё же взяло верх. Она осторожно развернула верхний слой бумаги и застыла.       Под обёрткой оказалась аккуратно сложенная стопка книг. Названия всех книг не были видны, но верхняя сразу привлекла её внимание:

«Тезаурус вымерших языков. Пикты. Дополненное списком заклинаний, берущих начало из древности»

      Гермиона молча смотрела на книги, чувствуя странное смешение эмоций.       «Значит, мы с ним ругаемся, а он приносит мне что-то в подарок?» — подумала она, слегка нахмурившись. — «Его логику сложно постигнуть…»       Это была та самая книга, которой ей не хватало для работы с текстом о забытых обрядах. Она отчётливо понимала, насколько важна эта находка. Но что-то внутри — гордость, обида, смешанная с раздражением — мешало ей сразу взять её в руки.       Она нехотя отодвинула стопку книг в сторону, подальше от себя, и вернулась к кровати. Сев на край, она уставилась в пол, рассматривая, как солнечные лучи рисуют причудливые узоры.       «Почему он это сделал?» — задавалась вопросом Гермиона. — «Извинение? Жест доброй воли? Или… просто хотел помочь?»       Она грустно улыбнулась, понимая, что ответа, скорее всего, не дождётся.       — Упрямец, — пробормотала она, глядя в сторону стола.       Воспоминания о вчерашнем вечере были ещё слишком свежи. Разгорячённые взгляды, гневные слова, недосказанность. Напряжение, от которого воздух будто сгустился между ними.       Но даже сейчас, с сердцем, всё ещё наполненным вчерашними эмоциями, она не могла не признать: что-то в этом жесте Драко было… трогательным.       Гермиона поднялась, бросила последний взгляд на стопку книг и, покачав головой, всё же принялась за утренние дела, пытаясь отогнать лишние мысли.