ДНК судьбы

      У Гермионы складывалось впечатление, что она снова оказалась в том моменте, когда только приехала в дом Малфоя. Она вновь стала проводить почти всё время в своей комнате, выходя лишь утром и вечером, чтобы на короткое время навестить Айвори.       Конечно, это если не учитывать приёмы пищи. Они стали ещё одной рутиной, от которой Гермиона пыталась максимально отстраниться. Завтрак, обед и ужин проходили в столовой, где она старалась почти не поднимать глаза. Её цель была простой: быстро наложить себе немного еды, съесть её и как можно скорее уйти.       Малфой, казалось, полностью разделял её стремление к молчанию. Он всегда сохранял невозмутимый вид, словно сам был рад, что за столом нет лишних разговоров. Его глаза редко встречались с её, а когда это всё же случалось, он тут же отводил взгляд.       Гермиона с облегчением следовала его примеру. Едва её тарелка пустела, она вставала, тихо благодарила Тикки за трапезу и направлялась обратно в свою комнату, чувствуя, как её напряжённые плечи немного расслабляются только за закрытой дверью.       Её возвращение в комнату напоминало бегство. Здесь она могла укрыться от разговоров, от взгляда Малфоя, от своей собственной растерянности. Но вместе с этим она всё сильнее ощущала гнетущую пустоту, которая вернулась и более прочно поселилась внутри неё, заполняя каждый уголок её сознания.       Она полностью погрузилась в расшифровки книги, которую дал ей Джанос. Страницы, на первый взгляд, были заполнены обыденными описаниями: как древний народ облегчал свой быт, излечивал раны после нападений животных или возводил простейшие сооружения, — как список самых простых заклинаний.       В некоторых местах мелькали упоминания о загадочной «Книге Перелома», но они были лишь косвенными и отрывочными. Ни единого слова о ритуале, о котором она так надеялась узнать больше. Однако даже эти, казалось бы, бесполезные записи заполняли её мысли, давая хоть какую-то передышку от хаоса её чувств и происходящего вокруг.       С возвращением Малфоя её сны о нём начали терять свою назойливость. Конечно, они не исчезли совсем, но стали посещать её значительно реже. Теперь её конфликт с ним помогал быстрее выбросить эти образы из головы, будто напоминая, что реальность далеко не так романтична, как её подсознание. Но моменты пробуждения всё равно оставались тяжёлыми и болезненными. Когда картинка сна ещё была слишком яркой, слишком близкой, избавиться от неё сразу не удавалось.       До бала в Министерстве оставалось чуть больше месяца, но Гермиона всё ещё не была к нему готова. Она надеялась, что Малфой не изменил своего решения помочь ей с транспортировкой туда. Этот бал был её шансом встретиться с друзьями, почувствовать себя частью их мира. Но чем ближе становилась дата, тем больше она осознавала, что не знает, что сказать им при встрече. Как объяснить, что она делает здесь, в доме Малфоя, что привязывает её к его дочери и почему она ещё не скоро вернётся к прежней жизни?       Вместе с этим её магия постепенно возвращалась, она всё отчётливее ощущала её, словно ток, бегущий под кожей. Это было одновременно волнующе и мучительно. Гермиона скучала по тому чувству контроля и силы, которое даровало ей колдовство. Её пальцы иногда невольно тянулись к палочке, желание произнести заклинание становилось почти непреодолимым.       Но она помнила: колдовать нельзя. Любая неосторожность могла снова причинить Айвори боль. И этот страх, глубокий и всепоглощающий, удерживал её от того, чтобы поддаться искушению. Даже самое простое заклинание казалось ей сейчас чем-то запретным, как запретный плод, за который придётся заплатить слишком высокую цену.       И всё же, несмотря на страх и сомнения, Гермиона ощущала, как что-то в её жизни постепенно меняется. Это было едва уловимое чувство — неуверенное, почти хрупкое, но оно жило где-то внутри. Возможно, это была надежда. Надежда, что всё, через что она проходит, в конечном итоге имеет смысл.       Каждый день она находила себя в противоречии: прошлое, которое не отпускало, и будущее, которое оставалось неопределённым. Айвори, с её тихим дыханием и маленькими ручками, была её якорем. Малфой — её вызовом. Книга Джаноса — её спасением от мыслей, которые угрожали поглотить её целиком.       Гермиона не знала, как долго продлится её пребывание здесь, но одно было ясно: в этом доме, полном теней и тайных смыслов, она уже не чувствовала себя гостьей. Она становилась частью чего-то большего, даже если это пугало её сильнее, чем она готова была признать.       И, укрывшись в своей комнате, она решила для себя: пока она здесь, пока её дни наполнены странной смесью рутины и напряжения, она должна найти ответы. В книге. В себе. И, возможно, даже в самом Драко Малфое.

***

      Выходя из детской комнаты после вечернего контакта, Гермиона буквально столкнулась нос к носу с Пэнси Паркинсон, которая поднималась по лестнице.       — Грейнджер! — воскликнула Пэнси, улыбнувшись так, будто встреча была самой желанной. — На ловца и зверь бежит.       — Что тебе снова нужно? — устало спросила Гермиона, вопросительно подняв бровь.       — Ничего невозможного, — ответила Пэнси с лёгкой ухмылкой. — Просто составишь мне компанию.       — А если у меня нет для этого настроения? — холодно поинтересовалась Гермиона.       — Тогда тем более нужно пойти, — не смущаясь, сказала Паркинсон и, не дав Грейнджер времени на возражения, мягко подтолкнула её в сторону от детской.       Гермиона хотела воспротивиться, но уже знала: если Пэнси что-то решила, её практически невозможно переубедить. Паркинсон уверенно вела её в ту самую комнату с панорамными окнами, где она была накануне отъезда Малфоя.       — А я тут Грейнджер встретила, — радостно объявила Пэнси, усаживая её на одну из удобных кушеток.       — Грейнджер, — кивнул ей Блейз Забини с улыбкой. — Рад видеть, что ты всё ещё жива и здорова.       Гермиона смерила его холодным взглядом, но не ответила. Она знала, что Малфой тоже находится здесь, чуть поодаль, но упрямо избегала смотреть в его сторону.       — Ты будешь что-нибудь пить? — спросил Блейз у Драко, наливая огневиски в два стакана.       — Нет, — отрезал он. — Сейчас мне как никогда нужно внимание и концентрация.       — Что ж, придётся пить самому, — с лёгкой иронией ответил Забини.       — Я с тобой выпью, — неожиданно для всех сказала Гермиона, прерывая затянувшуюся тишину.       Забини удивлённо поднял брови:       — Грейнджер, что за метаморфозы? Тебе можно?       Гермионе не понравилось, как он смотрел не на неё, а на Малфоя, словно ища у того одобрения.       — А разве здесь у кого-то есть право указывать мне, что делать? — резко отозвалась она, её голос звучал чуть громче, чем требовалось.       — Ну, если ты хочешь, — с лёгким сомнением сказал Блейз и пододвинул ей стакан.       Пэнси прищурилась, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя.       — Вы что, вдвоём поцапались? — спросила она, словно точно зная ответ.       — Я бы не назвал это так, — коротко ответил Драко, не глядя на неё.       — Никто ни с кем не ссорился, — обманчиво спокойным тоном произнесла Гермиона. — Мне лишь в очередной раз указали на моё место, чтобы я не забывалась.       С этими словами она подняла стакан и, не колеблясь, отпила добрую половину. Тепло от напитка волной прокатилось по груди, опускаясь в желудок, оставляя после себя ощущение лёгкой дрожи.       Драко посмотрел на неё, его взгляд был внимательным и изучающим. Забини усмехнулся, нарушая напряжённую тишину:       — Не переусердствуй, Грейнджер. Это отличный выдержанный огневиски, им нужно наслаждаться. Но предупреждаю: вышибает он быстро.       Гермиона коротко кивнула, но не отвела взгляда от стакана, словно находя в нём покой и удовлетворение.       — А мы тут рассуждали, перед тем как ты пришла, кем же станет маленькая Амели, когда вырастет, — решив разбавить напряжённую атмосферу, обратилась к Гермионе Пэнси. — Вот ты, к примеру, Грейнджер, кем мечтала стать?       — Хирургом, — просто ответила Гермиона, сделав ещё один небольшой глоток из своего стакана. — Это что-то вроде колдомедика, но с возможностью проводить операции на теле.       — У тебя интересное желание, как для девочки, — заметил Блейз с лёгкой ухмылкой. — Полагаю, мечты не сбылись?       — На самом деле, я о них почти не помнила, — пояснила Гермиона, задумчиво глядя на свой стакан. — Пока мне не пришлось отыскивать воспоминания для своих родителей.       Она сделала ещё глоток и слегка поперхнулась. Если бы она посмотрела на Малфоя, то заметила бы, как он на мгновение замер, сцепив пальцы чуть сильнее, чем следовало.       — Мне казалось, у тебя отменная память, Грейнджер, — задумчиво сказал Блейз. — Странно, что ты забыла что-то настолько важное.       — У меня в шесть лет начались первые вспышки магии, — объяснила она, стараясь удержать голос ровным. — Они вытеснили всю мою прежнюю жизнь и воспоминания...       — Первые вспышки магии в семье маглов… — протянула Пэнси с лёгким любопытством. — И как это было?       Гермиона посмотрела на неё, немного настороженно.       — Не смотри на меня так, — отмахнулась Пэнси. — Я без всяких задних мыслей. Мы-то все выросли в чистокровных семьях, для нас это обычное дело. А ты испугалась?       — Скорее, удивилась, — ответила Гермиона после небольшой паузы. — Как и мои родители.       — Значит, твои родители храбрые люди, раз их не испугали новые навыки дочери, — задумчиво сказала Пэнси, её голос звучал неожиданно мягко.       — Ну, неудивительно, что она попала на Гриффиндор, — подхватил Блейз с лёгкой усмешкой. — Хотя, если подумать, ты бы отлично вписалась в Когтевран.       — Не соглашусь, — вмешался Драко. — На Когтевране ценят не только ум, но и нестандартное мышление.       — А что, если бы она попала к нам? — неожиданно спросила Пэнси, повернувшись к Малфою.       Гермиона напряглась, но её интерес пересилил.       — Тогда Снейп… — начал было Драко, но осёкся, бросив на неё взгляд. — Снейп нашёл бы, как загрузить её дополнительными зельями и эссе, чтобы немного поубавить её пыл.       — Или заставил бы участвовать в его личных экспериментах, — добавил Блейз, насмешливо переглянувшись с Пэнси.       — А я бы справилась, — вдруг сказала Гермиона, опустив пустой стакан на стол и слегка прищурившись.       — Даже не сомневаюсь, — неожиданно серьёзно ответил Драко, вновь избегая встретиться с ней взглядом.       — Грейнджер, выпьешь ещё? — спросил Блейз, кивая на её опустевший стакан.       — Почему бы и нет, — ответила она, хотя чувствовала, как алкоголь уже туманит её голову.       Блейза не нужно было уговаривать. Он лукаво посмотрел на Малфоя и придвинул к Гермионе полный стакан. Драко неодобрительно взглянул на друга, явно не разделяя его энтузиазма.       — Знаете, ребята, как бы это странно ни звучало, — начала Гермиона, повернувшись к Пэнси и Блейзу, — но мне начинает нравиться ваша компания.       — Блейз, не наливай ей больше, — строго сказала Пэнси, глядя на мужа.       — О, я абсолютно серьёзно, — заявила Гермиона, делая глоток из стакана. Она повернулась к Пэнси и продолжила: — Вот ты какой мне запомнилась… Всегда думала, что ты злобная стерва, но ты оказалась вполне нормальной. Ты мне напоминаешь чем-то Джинни.       — Это сейчас было похвалой или оскорблением? — с усмешкой спросила Пэнси.       Гермиона задумалась, но не ответила, алкоголь уже нещадно путал её мысли.       — А что ты думаешь обо мне? — с лёгкой усмешкой спросил Блейз, подливая себе ещё огневиски.       Гермиона повернулась к нему и, слегка прищурившись, произнесла:       — Замкнутый мальчик с замашками аристократа оказался одним из самых открытых и дружелюбных людей. Я даже понимаю, за что тебя полюбила Пэнси.       — Мне искренне приятно это слышать, — ответил Блейз, шутливо поклонившись.       Гермиона улыбнулась и залпом осушила стакан. По мере того как она пьянела, огневиски уже казался почти что чаем. Но она понимала, что опьянение усилится, если она останется здесь сидеть. А ей уже с трудом удавалось контролировать себя.       — А теперь, если вы не против, я пойду отдыхать, — сказала Гермиона, ставя пустой стакан на стол. Она поднялась с кушетки, чувствуя, как немного пошатывается.       — Постой, — остановил её Блейз. — Ты ещё ничего не сказала про Малфоя.       Гермиона неуверенно повернулась и посмотрела на Драко. Её взгляд был затуманен, но она всё же сфокусировалась на его глазах.       — Малфой — это Малфой… — протянула она, слегка покачиваясь. — Если бы я знала, что он такой же засранец, каким был раньше, я бы подмешала яду в тот торт… — почти шёпотом произнесла она. — Может, наблюдая, как его бездыханное тело лежит на полу, я почувствовала бы себя чуточку лучше.       Договорив, она направилась к выходу, оставляя после себя тягучую тишину.       — Что она сказала? — спросила Пэнси, озадаченно повернувшись к Блейзу. — Я задумалась и всё пропустила.       — Если честно, я сам едва что-то понял, — ответил Забини, пожимая плечами.       Малфой, напротив, слышал всё. Каждое слово. К его собственному удивлению, это не вызвало в нём раздражения, скорее наоборот — лёгкое веселье. Он несколько минут молча смотрел на то место, где только что стояла Гермиона: упрямая, гордая, всё такая же, с лёгким вызовом в глазах.       «Грейнджер, тебе категорически нельзя пить», — с лёгкой усмешкой подумал он, откидываясь на спинку кушетки.

***

      На автопилоте она добралась до своей комнаты, едва переставляя ноги, которые больше не слушались команд её затуманенного разума. Её движения были неловкими, но, оказавшись внутри, Гермиона с облегчением выдохнула, словно уже одно это было большим достижением.       Кажется, Забини не преувеличивал — огневиски действительно быстро ударил в голову. Она чувствовала, как всё вокруг вращается: потолок, стены, даже её собственное тело. Мир наполнился хаосом и дезориентацией.       С усилием она попыталась расправить постель, но простое движение оказалось для неё неподъёмной задачей. Простыни выскальзывали из её дрожащих рук, а её неряшливые попытки привели только к тому, что покрывало оказалось смято в кучу.       Икнув, Гермиона махнула рукой и плюхнулась на кровать, поджав ноги, как обиженный ребёнок. Комната всё кружилась, и ей пришлось зажмурить глаза, чтобы хоть немного унять этот вихрь.       Её затуманенное сознание едва уловило звук шагов за дверью. Всё звучало глухо, будто доносилось сквозь толстую стену воды. А затем раздался голос:       — У тебя всё нормально?       Она открыла глаза и нахмурилась. Это был Малфой? Или ей просто показалось?       — Грейнджер! Ты в порядке? — голос повторился, на этот раз отчётливее.       Она тяжело поднялась, шатаясь и цепляясь за мебель, дошла до двери, которую с трудом открыла.       — Что ты хочешь? — заплетающимся языком спросила она, глядя на него так, будто он был причиной всех её бед.       — Проверить, в порядке ли ты, — ответил он. Его голос звучал спокойно, но настороженно.       — В порядке, — отрезала Гермиона. — Проваливай.       Она махнула рукой, но не рассчитала силы, и её тело тут же повело в сторону. Драко успел ухватить её за локоть, не дав рухнуть на пол.       — Я вижу, — с ноткой сарказма заметил он.       — Что ты делаешь? — со злостью спросила она, глядя на его руку, будто это была ядовитая змея.       — Спасаю тебя от того, чтобы ты не свернула себе шею, — сухо пояснил Драко.       — Мне это… ни к чему, — растягивая слова, ответила Гермиона, делая попытку вырвать руку.       Её пьяная попытка освободиться только ухудшила ситуацию — она неуклюже дёрнулась и потянула его за собой, втягивая в комнату.       — Перестань дёргаться! — резко сказал он, удерживая её, чтобы она снова не упала. — Зачем так много пить, если знаешь, что не умеешь?       — Это… моё дело, — она слегка успокоилась и, пошатываясь, уставилась на него. — Разве я… не сказала тебе проваливать?       — Это мой дом, — спокойно напомнил он.       — А это моя комната… пока ритуал не закончен, — она приблизила лицо к нему, её дыхание пахло огневиски. — И я не хочу тебя здесь видеть.       В попытке высвободиться она дёрнула рукой с такой силой, что потеряла равновесие и начала падать, увлекая его за собой.       Прежде чем кто-то из них смог что-то осознать, они оказались на полу. Гермиона чувствовала, как ровная поверхность впивается в лопатки, а ещё тяжесть Драко, который неведомым образом оказался на ней и придавливал её сверху.       — Сдвинься… ты мне мешаешь, — прохрипела она, отворачивая голову, чтобы не смотреть на него.       — Ты решила полежать и посмотреть на звёзды? — с лёгкой издёвкой спросил он.       Её глаза вспыхнули гневом. Не успев обдумать сложившуюся ситуацию и что вообще происходит, Гермиона резко повернулась и вцепилась зубами в его плечо.       — Чёрт! Ненормальная! — зашипел он, дёрнувшись от боли. — Разожми зубы, чтобы я мог встать!       Она нехотя разжала челюсти и устало откинулась назад. Её взгляд был мутным, а дыхание тяжёлым. Казалось, она вот-вот отключится.       — Если я хоть как-то виноват в том, что ты довела себя до такого состояния, — медленно заговорил он, пытаясь сдержаться, — то я хочу извиниться.       — Катись к черту! — зло бросила она. Её голос предательски дрогнул. — Меня не интересуют твои… извинения… Меня… — её слова становились всё тише, пока она не замолчала совсем.       Драко внимательно смотрел на её лицо, ожидая продолжения. Но вместо ответа она резко побледнела.       — Меня сейчас вырвет… — прошептала она, её глаза расширились от ужаса.       Тут же подскочив, Драко поднял её с пола за плечи и потащил в ванную, двигаясь быстрее, чем, вероятно, когда-либо в своей жизни.       Он подвёл её к раковине, придерживая, чтобы она не завалилась. Гермиона склонилась, и её тело содрогалось от рвотных спазмов. Драко сначала отвернулся, чтобы не смотреть, но краем глаза заметил, как она безуспешно пытается откинуть волосы назад.       Вздохнув, он шагнул ближе, бережно собрал её волосы в руку, свободной рукой облокотившись о раковину, и с каким-то странным интересом уставился на штору душевой кабины.       «К такому жизнь меня точно не готовила…» — устало подумал он.       Когда спазмы утихли, он почувствовал, как её голова начинает опасно клониться вниз. Волосы, которые он держал, натянулись, а сама она стала оседать.       Драко перехватил её за плечи, не дав лицом рухнуть в раковину.       — Вот это да, Грейнджер, — пробормотал он, глядя на её ослабшее тело. — Я поражаюсь тебе. Как можно — вырвать и тут же попытаться уснуть?       Он одной рукой продолжал держать её, другой включил кран и настроил прохладную воду. Аккуратно, почти нежно, он умыл её лицо, но Гермиона, словно бессознательно, начала вырываться. В какой-то момент маленькая капля рвотных масс попала на его руку.       «Чудесно, Драко. Теперь на тебя срыгивает не только твоя дочь, но ещё и Грейнджер. Прекрасный поворот жизни», — с кривой усмешкой подумал он, отряхивая руку.       Он взглянул на её блузку и заметил, что она испачкана. Драко на мгновение замер, не зная, как лучше поступить. Спустя пару секунд раздумий он решил усадить её на тумбу, облокотив, чтобы она не свалилась. Проверив, что она не упадёт, он вышел из ванной.       Вернувшись с чистой футболкой, он обнаружил, что Гермиона за это время успела сползти вниз, и теперь её ноги практически касались пола. Драко тихо выругался, присел рядом и осторожно начал расстёгивать пуговицы на её блузке, стараясь не смотреть ей в лицо.       — Не надо… — пробормотала она, слабо отталкивая его руки. — Я сама.       Он едва не покраснел от стыда, но отстранился, позволив ей самостоятельно справиться. На удивление, Гермиона действительно начала расстёгивать пуговицы, хотя её пальцы двигались медленно и путались.       Драко, чтобы не смущать ни её, ни себя, отвёл взгляд и уставился на штору в ванной. «Интересно, кто выбирал этот рисунок? Кажется, он начинает мне нравиться…» — рассеянно подумал он. Но его раздумья прервал неожиданный шлепок — грязная блузка полетела прямо ему в лицо. Он успел вовремя отреагировать и поймал её, тут же бросив на пол.       — Отлично, — пробормотал он, разворачиваясь к Гермионе. — Считай, что ты победила.       Не желая медлить, он молниеносно и ловко натянул на неё чистую футболку, стараясь действовать максимально быстро и избегать лишнего контакта. Она только едва заметно вздохнула и снова обмякла, будто полностью вымоталась.       Подхватив её на руки, он вернулся в комнату и бережно положил её на кровать. Когда он убедился, что Гермиона устроилась удобно, Драко осторожно вытащил из-под неё одеяло и укрыл её. Она лежала, мирно спящая, с чуть нахмуренными бровями, словно даже во сне не могла до конца расслабиться. Этот контраст сбивал его с толку.       «И как только за такой, казалось бы, безобидной оболочкой скрывается такой характер?» — думал он, подтыкая края одеяла вокруг неё. Её лицо выглядело слишком спокойным, чтобы ассоциироваться с тем ураганом, который она порой поднимала.       Он выпрямился и окинул комнату взглядом. Всё вокруг казалось слишком упорядоченным, аскетичным, словно ей было всё равно, где находиться. Никаких личных вещей, никаких деталей, которые могли бы сделать эту комнату её пространством: в углу стоял лишь небольшой письменный столик, на котором лежала стопка пергаментов и пара книг. На верхней полке с книгами его взгляд зацепился за нераспечатанный свёрток.       Он узнал его сразу. Это были книги, которые он специально искал для неё. Драко не мог понять, почему вид нераспечатанного свёртка вызывал такое неприятное ощущение. Будто её безразличие к этим книгам было отражением её отношения ко всему в этом доме. Или к нему самому.       Отвернувшись, он сделал глубокий вдох и направился к окну. Раскрыв его пошире, Драко впустил в комнату свежий ночной воздух. Прохладный ветер слегка всколыхнул волосы Гермионы, но она не пошевелилась.       Драко замер на мгновение, задержав взгляд на её лице. Внезапно его охватило странное чувство. Она выглядела такой беззащитной. Это заставило его задуматься о том, насколько тяжело ей было на самом деле. Он был уверен, что Грейнджер не слишком много о нём думает, чтобы винить его... Но он не мог избавиться от ноющего чувства вины, которое разъедало его с момента их размолвки.       «Слишком упрямая и слишком гордая, чтобы показать слабость», — с грустной усмешкой подумал он, прежде чем развернуться и тихо выйти из комнаты.       Напоследок он закрыл дверь и направился к своей дочери, решив, что все остальные мысли могут подождать.