ДНК судьбы

      Драко продолжал сидеть за столом, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось напряжение. Гермиона едва сдерживалась — ей хотелось подойти к нему и хорошенько встряхнуть, заставить говорить, заставить объясниться.        Её сердце ускорило ритм от гнева, смешанного с нетерпением. Она знала, что права, была уверена, что имеет право знать, но Малфой упрямо хранил молчание.       — Вернись на стул, пожалуйста, — наконец произнёс он почти безразлично.       Вынув палочку, Драко невербально призвал на стол два стеклянных пузырька, наполненных переливающейся перламутровой субстанцией — воспоминания, затаённые в сосуды сохраняли в неприкосновенности неизвестные ей тайны.       Гермиона осторожно опустилась на стул, взгляд её был прикован к цифрам на пузырьках: 67 и 199. Она чувствовала, как в груди зарождается дрожь. Эти номера совпадали с теми, что были указаны в карточке с её именем.       — Я догадывался, что рано или поздно нам придётся об этом поговорить, — заговорил Драко. Его голос был сдержанным, но в нём проскользнула нота усталости. — Но не думал, что это произойдёт так скоро…       Слова давались ему тяжело, словно он снова отгораживался от неё. Взгляд его стал холодным, тон — сухим. Он словно возводил между ними стену, и это злило её ещё больше.       — Здесь нет особой тайны с моей стороны, но я обязан хранить конфиденциальность… — напряжение таилось в каждом звуке.       — Но эти воспоминания касаются меня, верно? — резко спросила она. — Так, может быть, есть смысл в том, почему я хочу знать, что в них? Не у каждого знакомого мне волшебника найдётся такой склад из воспоминаний.       — Всё, что ты видела в шкафу, — его глаза вспыхнули раздражением, — это моя работа. Вместо того чтобы рыться в моих вещах, ты могла бы просто спросить меня.       Он злился. Настоящая, неподдельная злость, вызванная тем, что она проникла в кабинет в его отсутствие. Гермиона отчётливо видела, как напряглась его челюсть, как его пальцы сжались в кулаки над столом.       — Это вышло случайно, — твёрдо заявила она, не отводя взгляда. — Но раз уж я уже что-то нашла, то хочу знать, какое это имеет отношение ко мне!       Драко прикрыл глаза и глубоко вдохнул, борясь с эмоциями. Затем, не глядя на неё, он подтолкнул к ней первый пузырёк.       — Я расскажу тебе… но ты должна понять всё правильно, — его голос стал ниже. — Здесь… твои воспоминания.       Гермиона застыла. Её пальцы заметно дрожали, когда она осторожно коснулась бутылочки, а затем перевела взгляд на Драко, требуя объяснений.       — Воспоминания из детства… и два более поздних, — он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Я был легилиментом, который восстанавливал твоим родителям память о тебе.       Глаза Гермионы расширились от осознания, и она резко вскинула голову, всматриваясь в его лицо. Не похоже, что Драко решил поупражняться в юморе и пошутить над ней. Неотрывный взгляд серых глаз, напряжённые плечи… Её мозг отказывался верить, но всё это было правдой.       — О… — только и смогла выдавить она, чувствуя, как её глаза начинают слезиться. — Так это с тобой я должна была познакомиться в кабинете у Кингсли?       Драко кивнул.       — Но я опоздала тогда… — прошептала Гермиона, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать ускользающую реальность.       — И это было мне на руку, — тихо продолжил он. — Это было едва ли не первое действительно важное дело, которое мне доверили в Министерстве. Я не мог облажаться. Мне нужна была эта работа, чтобы доказать магическому миру, что Малфои ещё могут быть реабилитированы. У моих родителей шансов не было, но у меня был…       Ненадолго замолчав, Драко словно переваривал воспоминания.       — После суда в Визенгамоте со мной связались люди из Министерства. Мне предложили поблажку, если я помогу отыскать беглых Пожирателей… и я помог. Сначала как информатор, затем — как специалист, который мог проникнуть в сознание. Когда стало известно, что я владею Легилименцией, меня перевели в новый отдел, который занимается балансом между волшебниками и маглами. Не такой статусный, как Аврорат, но более скрытный и незаметный.       Гермиона слушала, затаив дыхание. Она не могла поверить, что всё это время тот, кто помог ей снова обрести родителей, был рядом. Прежде она пыталась у Кингсли выведать личность человека, который помог ей исправить ошибку юности, но всё было прикрыто официозом, ведь она упустила момент личного «знакомства» со специалистом.       — Мне нужно было доказать, что я заслуживаю доверия, — продолжил он. — Тогда ко мне обратился Бруствер с просьбой помочь восстановить чьи-то стёртые воспоминания. Позже я узнал, что речь шла о твоих родителях. Но мне сказали, что ты должна прийти на встречу… и тогда я понял, что ты меня не подпустишь к своим близким. А это значит, что я потеряю такой шанс доказать свою лояльность послевоенному миру.       Драко усмехнулся — коротко, почти горько.       — Я был с тобой в лифте, когда ты опаздывала и поднималась из архива. Это к моей груди тебя прижало, когда кабина была переполнена. Я слышал, как этот кретин Квинс пригласил тебя на ужин… — его губы тронула тень улыбки. — И как ты ткнула меня локтем. Кстати, мои рёбра болели ещё несколько дней.       Гермиона прикусила губу, вспоминая тот день. Такие мелочи, которые затерялись на фоне чего-то более важного.       — А потом этот идиот толкнул тебя на выходе… — Драко покачал головой. — Благодаря его тупому поступку ты опоздала ещё больше и не попала в кабинет министра. И я смог блестяще выполнить свою работу.       Она смотрела на него в полной растерянности. Голова шла кругом от новой информации. Малфой сделал это. Он был тем, кто возвращал её родителям память. И она даже не знала об этом…       — Почему ты мне ничего не сказал, когда я пришла к тебе? — прошептала она, чувствуя, как пересохло горло.       — Как бы это выглядело? Привет, Грейнджер, не хочешь вернуть должок, ты мне тут обязана… — он усмехнулся, но в его голосе не было насмешки, только усталость. — Это была только моя работа.       Гермиона провела дрожащей рукой по лицу. Это было слишком. Слишком много эмоций, слишком много осознания. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.       — Мои воспоминания стали твоими? Как это происходило? — спросила она, теребя нервно край одежды.       Драко медленно кивнул, возвращая пузырёк ближе к себе, словно это было что-то личное.       — На некоторое время. Я пропустил их через себя, затем проник в сознание твоих родителей. Их с помощью зелья погрузили в сон, схожий с коматозом. Несколько дней я воспроизводил в их голове сцены из твоих воспоминаний, ожидая, когда что-то отзовётся. Твоя мама была первой — она откликнулась на твоё детское воспоминание. С твоим отцом было сложнее… Он не реагировал вообще. Мне приказали действовать осторожно. Я сделал день передышки, и тогда твоя мама впервые сказала, что её зовут вовсе не Моника и что у них с Венделом есть дочь. В следующем цикле погружения твой отец наконец отреагировал — но уже на более поздние воспоминания. Я подсадил копии твоих воспоминаний в нужные места, чтобы они могли их принять. Потом оставалось лишь наблюдать несколько ночей, насколько успешно моя работа закрепится.       Гермиона слушала, не сводя с него глаз. История про родителей растрогала её до глубины души. Где-то внутри неё что-то болезненно дёрнулось, и по щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её плечом, но Драко уже протянул ей платок.       — Значит, ты помнишь некоторые мои воспоминания? — спросила она после паузы.       — Нет, — он отрицательно покачал головой. — Сразу после завершения я отделил их и закупорил. Но это… как вкус неизвестного тебе фрукта. Твои воспоминания исчезли, но осталось эхо. Как послевкусие. Я помню твою гордость и жажду знаний, восторг, когда ты открывала для себя что-то новое… И обречённость в самом последнем воспоминании. Не знаю, с чем она связана, но эта обречённость… она была удушающей.       — Это последнее воспоминание из трёх, — тихо сказала Гермиона. — Спустя несколько дней я стёрла им память.       Драко молчал. На этот раз его пальцы слегка сжались на стеклянном пузырьке, будто он сам только что осознал что-то важное.       — Ты проникал в моё сознание после того, как я попала к тебе в дом? — с подозрением спросила Гермиона.       Он замер. В глазах вспыхнул лёгкий шок.       — Нет, конечно. Ты бы почувствовала, — ответил Драко ровно.       Но в её взгляде было неприкрытое недоверие. Тогда он взял её за руку и, не сводя с неё глаз, невербально произнёс заклинание.       Его легилименция ворвалась, как ледяной зимний ветер — не больно, но обжигающе. Гермиона не была готова, её умения в оклюменции были минимальны, поэтому защиты не было.       Драко отправился в последние моменты, которые тревожили Гермиону, он увидел встречу с Эрикой, услышал её слова о поцелуе… Увидел, как Гермиона сжимает в ладони брелок с фестралом… И страх. Всеобъемлющий страх перед ним.       Его словно окатило холодной водой. Он тут же отпрянул, разрывая ментальную связь, и прикрыл глаза.       — Ты должен был предупредить о таком! — резко выпалила Гермиона, её сердце бешено колотилось.       — Прости. Но теперь ты понимаешь, о чём я. Наш мозг — не открытая книга… Всё гораздо сложнее.       Драко взмахнул палочкой, и первый пузырёк вернулся обратно в шкаф. Перед Гермионой остался стоять второй, на котором были цифры 199. Она помнила, что в карточке с её именем не было никакой информации. От этого понимания по спине прокатился холодок — что бы там ни было, это вызывало ещё больший интерес.       — Ты мне расскажешь, что во втором пузырьке? — тихо спросила она.       — Рассказать будет сложно… Слишком много нюансов, которые тебе могут не понравиться, и я не уверен, что ты поверишь моему рассказу. — Драко не отрываясь смотрел на неё, но внутри шла борьба. — Я… Ты сама хотела это забыть. Тебе нужно это увидеть…       Встав из-за стола, Драко прихватил с собой пузырёк с воспоминаниями и подошёл к небольшому книжному стеллажу. Из-за его спины Гермиона видела, как полки растворяются в воздухе, открывая нишу, в которой что-то стояло. Закончив манипуляции, Драко отошёл в сторону, и она увидела омут памяти.       — Я надеюсь, что после того, как ты просмотришь воспоминания, тебе не захочется снова всё забыть.              Гермиона не понимала, о чём он говорит. Она словно приросла к стулу, не в силах пошевелиться. Драко подошёл ближе и присел на корточки, стараясь заглянуть ей в глаза.       — Ты должна понимать, что мы люди, и у нас есть склонность к импульсивным поступкам. Не стоит судить строго и категорично.       Ему отчаянно хотелось заключить её в объятия, стереть настороженность из её глаз. Когда Драко протянул руку к её лицу, Гермиона дёрнулась, отодвигаясь. Как маленький напуганный котёнок. Протянутая рука тут же безвольно повисла.       «Я не делал ничего плохого по отношению к тебе. Тебе не нужно меня бояться!» — слова вспыхнули в голове, но так и не были произнесены.       — Я поднимусь к Амели. У тебя будет достаточно времени, чтобы ознакомиться с содержанием второго сосуда. Но я вернусь, если тебе захочется поговорить об этом.       С этими словами он вышел из кабинета.       Гермиона смотрела в сторону омута памяти. Переливающиеся лучи манили подойти и погрузиться. Она несколько минут сидела неподвижно, сцепив пальцы в замок, пытаясь собрать мысли воедино. Доверять ли? Хотела ли она вообще знать? Драко сказал, что она сама выбрала забыть… Значит ли это, что её ждёт что-то болезненное?       Глубоко вдохнув, она поднялась на ноги. В голове билось одно: лучше узнать правду, чем жить в неведении. Сделав шаг вперёд, она склонила лицо в омут, и мир вокруг неё растворился в серебристой дымке.

Чуть больше года назад

      Гермиона стояла в растерянности перед пешеходным переходом. Госпиталь за её спиной медленно растворялся в вечернем воздухе, но мысленно она всё ещё была там — среди бесконечного хаоса, запаха антисептиков и приглушённых голосов коллег.       — Мне точно больше не следует работать так долго без перерывов… — пробормотала она под нос, машинально передвигая ногами, пока светофор не сменил цвет на зелёный.       Она не собиралась брать дополнительные смены, но когда напарница попросила о помощи, Гермиона не смогла отказать.       Тогда ей казалось, что это всего лишь несколько лишних часов. Но сегодняшний день решил проверить её на прочность: крупная авария, столкновение нескольких автомобилей с туристическим автобусом.       С самого обеда в госпитале только и успевали принимать раненых. Их было слишком много. Семерых не успели довезти, ещё двое скончались в приёмном отделении. И это только в их госпитале.       Она не плакала. Она работала. Пока была занята, боль отступала. Но теперь, выйдя на улицу, эта тяжесть навалилась на неё с новой силой. Почему люди так беспечны? Почему один лихач может сломать столько жизней? Семьдесят пострадавших. Семьдесят судеб, перевернувшихся в одно мгновение.       Гермиона перешла дорогу, свернула в узкий проход между домами и двинулась по неприметному району. Она могла бы просто аппарировать домой, но ноги сами несли её вперёд. Ей нужно было это время. Время, чтобы осознать. Время, чтобы позволить себе чувствовать. Время, чтобы хоть как-то примириться с тем, что жизнь так скоротечна и несправедлива.       Завернув за угол двухэтажного здания, Гермиона заметила впереди хрупкий силуэт девочки. Малышка едва волочила ноги, тащила за собой тяжёлый пакет, который периодически ударялся о землю, издавая звон пустых стеклянных бутылок. Плечи девочки подрагивали, и Гермиона поняла, что та плачет. Она направлялась к мусорным бакам.       — Кто вообще заставляет ребёнка выбрасывать мусор в такое время? — тихо пробормотала Гермиона, ускоряя шаг.       Всё её нутро протестовало. Сколько на улице опасных людей, а малышка здесь совсем одна. Она решила проводить её обратно домой, убедившись, что всё в порядке.       Девочка с трудом замахнулась пакетом, и тот с глухим стуком упал в контейнер. Затем она огляделась по сторонам и присела рядом, опустив голову. Гермиона прищурилась, вглядываясь в сумрак, и заметила несколько мисок с едой — похоже, кто-то из местных жителей подкармливал здесь кошек. Но когда малышка протянула руку к одной из мисок и уже собиралась отправить что-то в рот, Гермиона ахнула.       — Стой! — её голос разрезал тишину, заставив девочку в страхе вздрогнуть и отскочить в сторону.       Малышка замерла, прижимая ладонь к груди.       — Не ешь это, — уже мягче сказала Гермиона, медленно приближаясь.       Она нащупала в сумке пирожок, который купила ещё днём, но так и не съела.       — Вот, возьми. Он свежий и вкусный.       Девочка неуверенно подняла на неё взгляд, затем резким движением выхватила угощение и сорвалась с места, убегая прочь. Даже в бегстве она жадно откусывала пирожок, не давая себе времени прожевать.       Гермиона замерла, сердце бешено колотилось. Она боялась, что малышка подавится. Но когда та, наконец, остановилась у фонаря, убедившись, что за ней никто не гонится, и с наслаждением закрыла глаза, смакуя вкус, Гермиона облегчённо выдохнула.       И тут её прошиб холодный пот.       В свете фонаря она разглядела знакомые черты. Это была Джесси.       Гермиона не могла поверить своим глазам. Та самая Джесси, чей брат Тимоти умер у неё на руках почти год назад.       Но перед ней стояла не та девочка с белыми аккуратными хвостиками и печальными, но всё же живыми глазами.       Джесси была похожа на тень самой себя.       На ней была тонкая, явно чужая кофточка с короткими рукавами, штаны, превратившиеся в бриджи, и… тапочки. Тапочки — в такой холод! Голые щиколотки покраснели от мороза, на руках виднелись синяки. Лицо было перепачкано, а волосы, когда-то заплетённые в гладкие хвостики, теперь стояли торчком, будто их обкорнали тупыми ножницами.       Малышка затравленно оглядывалась по сторонам, сжимая в кулачке остатки пирожка. Она ела торопливо, жадно, словно боялась, что еду вырвут у неё из рук. На её лице мелькнуло короткое, мимолётное удовольствие, но затем его сменила грусть.       Она сглотнула последний кусочек, вздохнула и медленно побрела в сторону домов.       А Гермиона, сжав кулаки, молча последовала за ней.       Несколько минут спустя малышка остановилась перед небольшим запущенным домом. В единственном окне тускло горел свет. Джесси медленно поднялась по ступенькам, словно последние силы покидали её с каждым шагом, и скрылась за дверью.       Гермиона уже собиралась подойти ближе, когда изнутри донёсся грубый, хриплый голос.       — Ты, малолетняя дрянь! Я же говорил, чтобы ты не приходила этой ночью! — голос был нетрезвым, прерывистым, полным злобы. — Ты наказана! Сегодня спишь на улице!       В следующее мгновение воздух прорезал детский плач.       — Я замёрзла! — тонкий голосок девочки дрожал от слёз. — Я хочу кушать!       — Пошла вон! — рявкнул мужчина. — Ты не заслуживаешь ни крошки с моего стола!       — Пожалуйста, папа…       — Какой я тебе папа?! — с отвращением выкрикнул он. — Сколько раз повторять? Зови меня Рори!       — Папа… Рори… Я буду слушаться, только не прогоняй меня!       — Вот и докажи своё послушание! А пока — убирайся!       Раздался оглушительный хлопок двери, и на крыльцо выбежала Джесси. Девочка громко всхлипывала, прижимая ладошки к лицу. Она не села, а прямо на пороге свернулась клубочком, дрожа в тонкой одежонке.       Холодный воздух уже окрасил её кожу в синеватый оттенок, и Гермиона знала: если она останется здесь, то либо замёрзнет до смерти, либо заработает воспаление лёгких.       Не раздумывая, Гермиона сбросила с себя тёплый жакет, правой рукой уже сжимая палочку. Подойдя к Джесси, она накинула на неё одежду и помогла девочке подняться на ноги.       — Вставай, моя маленькая. Ты замёрзнешь.       Джесси подняла на неё заплаканное личико, полное отчаяния.       — Ты… фея? — прошептала она, дрожа. — Или ангел, который заберёт меня к маме?       Гермиона стиснула зубы, подавляя накатившую ярость.       — Я волшебная фея на тайном задании, — улыбнулась она, вспомнив, как Джесси обожала истории про Динь-Динь. — Я здесь, чтобы защитить тебя.       Девочка крепче закуталась в жакет и спряталась за Гермионой, вцепившись в подол её юбки. От холода сводило пальцы, но дрожала Гермиона не из-за мороза, а от ярости.       Направив палочку на замок, она прошептала:       — Алохомора.       Раздался тихий щелчок, и дверь медленно приоткрылась.       Гермиона шагнула внутрь. В доме пахло немытым телом, перегаром и затхлостью. Где-то в глубине комнаты играла музыка, а впереди, освещённый слабым жёлтым светом, показался массивный силуэт.       Из проёма кухни заплетающимся шагом вышел мужчина. Он был огромным, с опухшим лицом и грязной одеждой; от него несло дешёвым алкоголем и злобой.       Он сузил глаза, разглядывая Гермиону:       — Кто тут у нас? — хрипло усмехнулся он, щурясь от света. — Вернулась, маленькая дрянь? И привела с собой подружку?       Его губы растянулись в мерзкой ухмылке:       — Вечер обещает быть интересным…       Гермиона сделала шаг вперёд, выставляя руку, чтобы Джесси оставалась позади неё.       — Ты отвратителен, — спокойно, но твёрдо произнесла она, сдерживая кипящую в груди ярость. — Голодный ребёнок, который еле стоит на ногах, умоляет о куске хлеба, а ты выбрасываешь его на улицу?       Мужчина фыркнул, покачиваясь, и лениво провёл рукой по небритому лицу.       — Да что ты о жизни знаешь, цыпочка? — он ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы. — Эта малявка — неблагодарная тварь. Должна быть рада, что я вообще её оставил, а не прибил после того, как её братец сыграл в ящик.       Гермиона сжала палочку так сильно, что костяшки пальцев побелели.       — Ты жалкое, ничтожное существо, — её голос был холоден, как лёд. — И если ты сейчас же не присядешь и не выслушаешь меня, я сделаю так, что твой вечер обернётся сущим кошмаром.       Мужчина прищурился, словно только сейчас осознав, что перед ним не просто сердобольная женщина. Но через мгновение снова фыркнул, явно не воспринимая её всерьёз.       — О, неужели мне стоит бояться? — он сделал шаг вперёд, угрожающе нависая над ней. — И что ты мне сделаешь, детка? Позвонишь в полицию?       Гермиона быстро наклонилась к малышке.       — Беги, спрячься, — спокойно сказала она, обращаясь к девочке. — Я найду тебя.       Джесси замешкалась, но, увидев пламя в глазах Гермионы, отступила. Однако мужчина оказался проворнее — он бросился к девочке, грубо оттолкнув её в сторону. Джесси с глухим стуком упала на пол и замерла. Грудь Гермионы сжалась от ужаса.       — Никто в моём доме не смеет отдавать приказы! — взревел он.       Пощёчина хлестнула Гермиону по лицу. Она почувствовала, как губу рассекло, и горячая капля крови скатилась по подбородку. Не колеблясь, она крепче стиснула палочку и выкрикнула:       — Ступефай!       Но заклинание словно растворилось в воздухе. Мужчина даже не пошатнулся. Он лишь усмехнулся, выдохнув перегаром ей в лицо.       — А ты хорошенькая, — его огромная ладонь грубо скользнула от её лица вниз. — Даже жаль портить такую красоту. Так уж и быть, если будешь покладистой — мы договоримся.       — Никогда. — Гермиона плюнула ему в лицо и замахнулась палочкой снова. — Петрификус Тоталус! Диффиндо! Левикорпус!       Но ничего не сработало. Мужчина взревел от ярости и рванул её за волосы, волоча к прогнившему дивану. Она увидела, как Джесси шевельнулась, и это принесло ей секундное облегчение — девочка жива. Но следующее, что она осознала — её швырнули на диван.       Прогнутые пружины впились в лопатки, а над ней нависло чудовище в облике человека. Огромная ладонь сомкнулась в железной хватке на её горле, а вторая с мерзким, скользящим движением добралась до бедра. Звук рвущейся юбки пронзил её слух.       — Нет! — Гермиона дёрнулась, пытаясь высвободиться, но силы были неравны.       Заклинания срывались с губ, но мужчина был пьян и одержим — он даже не замечал их. Тогда, задыхаясь от боли, Гермиона вспомнила одно проклятие, которое точно сработало бы, ведь защититься от него не так-то просто.       Она упёрла палочку в его бок, закрыла глаза и дала волю всему гневу, отчаянию и страху.       — Круцио, — прошептала она с ледяной ненавистью.       Желание причинить ему боль было сильнее страха — и у неё получилось. Мужчина взвыл. Его тело скрутило в неестественной позе, он рухнул перед ней на колени, а с губ сорвался безмолвный крик.        Гермиона быстро села, не сводя с него палочки. Она пнула его ногой, заставляя повалиться на бок. Из кармана выскользнул небольшой брелок с фестралом.       — Вот оно что… — она наклонилась, подбирая его. — Артефакт защиты.       Она быстро спрятала крошечную фигурку в ладони.       — Левикорпус, — произнесла она невозмутимо.       Мужчина взлетел в воздух, зависнув вниз головой, его глаза забегали в панике.       — Что за фокусы? Я тебя убью, мразь! — злобно хрипел он.       Гермиона скользнула по нему равнодушным взглядом и взмахнула палочкой.       — Силентио.       Он продолжал беззвучно орать, хватаясь за горло. Ярость и страх исказили его лицо. Но Гермионе было всё равно.       — Петрификус Тоталус.       Его тело окоченело, будто налилось свинцом. С глухим стуком он рухнул на пол, замерев в неестественной позе.       Гермиона поднялась, дрожащими пальцами смахнула кровь с губы и бросила взгляд на Джесси. Девочка тихо застонала. Её грудь слабо вздымалась.       Сердце колотилось в груди, заглушая все звуки. Гермиона подскочила и присела рядом, осторожно убирая волосы с лица малышки. Тёплая влага под её пальцами заставила замереть — кровь. Узкая струйка тянулась от небольшой, но глубокой раны за ухом. Девочка упала, напоровшись на стекло битой бутылки от спиртного.       — Джесси… — её голос сорвался на шёпот.       Гермиона провела ладонью по лбу девочки, пытаясь привести её в сознание, но та не реагировала. Паника взвилась внутри, сжала горло. Её тело мелко дрожало — последствия Круциатуса или собственного ужаса? Едва ли имело значение.       Палочка в её руке вздрогнула от несдержанной вспышки магии. Раздался взрыв. Окна разлетелись вдребезги, выпуская наружу рваный крик разъярённой силы. Осколки вихрем метнулись по комнате, впиваясь в тело мужчины позади неё.       Гермиона покачнулась, едва удержавшись на коленях. Её пальцы сжимали ткань одежды девочки, как якорь. Слишком много смертей она видела в своей жизни — на войне и в госпитале. Сейчас она не могла допустить этого снова.       Она осторожно приподняла Джесси, прижимая к груди, укачивая в беззвучной мольбе. Слёзы, горячие, обжигающие, стекали по её щекам, но она не замечала. В мире не осталось ничего, кроме её и этого крошечного тельца в руках.       Поэтому она не услышала слабый хлопок аппарации за спиной.       Гермиона даже не заметила, как кто-то оказался рядом, пока тёплая ладонь не коснулась её подбородка, заставляя поднять голову. В замутнённом взгляде отразилось бледное лицо Малфоя. Его губы двигались, но смысл слов ускользал, теряясь в шуме крови, гулко бьющейся в висках.       — Грейнджер, — его голос прорезал пространство, но она не слышала.       — Ей нужна помощь… — она повторяла это снова и снова, словно мантру, укачивая девочку в руках. — Пожалуйста… Не забирай её… Она не должна умереть…       — Грейнджер! — голос Драко был настойчивым, почти резким, но она продолжала шептать:       — Помочь… Нужно помочь…       Он осторожно потянулся за ребёнком, но Гермиона лишь сильнее сжала её в объятиях, как раненая львица, не готовая отдать детёныша даже на спасение.       — Прости, — его голос был извиняющимся.       Раздался звонкий шлепок.       Гермиона резко вскинула голову, оглушённая не столько болью, сколько неожиданностью. Она прикоснулась к горящей щеке, а в глазах мелькнуло бешенство.       — Да как ты смеешь?! — её голос дрожал от злости и потрясения, но в глазах отражалась тень узнавания. — Малфой?!       — Ты не реагировала, — отрывисто пояснил он, сверля её взглядом. — Что здесь произошло? Кто эта девочка?       — Джесси… — прошептала Гермиона. Горло саднило, а язык едва ворочался. — Она не приходит в себя… Ей нужна помощь.       Драко молча встал и шагнул к распростёртому на полу телу. Он хмыкнул, пнув его носком ботинка.       — А этот кто?       — Его зовут Рори… Кажется. Он отчим Джесси, — голос Гермионы задрожал. — Он избивал её… Морил голодом…       Малфой медленно выпрямился, лениво обходя комнату.       — И ты решила устроить самосуд?       Гермиона вскинулась.       — Я… Всё произошло слишком быстро. Я не хотела…       — Конечно, нет. — В его голосе не было ни осуждения, ни сочувствия — просто констатация.       — Ты мне не веришь?       Он остановился перед ней, скрестив руки на груди.       — Верю.       — Тогда… Как ты вообще здесь оказался?       — Ты применила волшебство к маглу, — его взгляд потемнел. — А я здесь, чтобы защитить. Это моя работа.       Гермиона усмехнулась, но смех вышел сломленным.       — Драко Малфой защищает маглов? Я в параллельной реальности?       — Давай твои колкие комментарии оставим на потом. Сейчас есть дела поважнее.       Он протянул руки к девочке, но Гермиона машинально прижала её к себе, словно боялась, что её просто вырвут из рук.       — Куда ты её заберёшь?       — Туда, где ей помогут.       — Я хочу знать, что с ней всё будет хорошо.       — Я не знаю, в каком она состоянии, но сделаю всё, что в моих силах.       Гермиона всхлипнула, но позволила ему осторожно забрать Джесси. Когда её руки опустели, она бессильно обхватила колени, уставившись в пол.       Драко смотрел на неё сверху вниз. Его губы сжались в тонкую линию.       — Грейнджер, — тихо позвал он.       Она подняла глаза, затянутые пеленой.       — Мне можно доверять. Я сейчас уйду, но вернусь через несколько минут. Не двигайся с места.       Она медленно кивнула.       А затем Малфой исчез, унося с собой её последний проблеск надежды держать себя в руках.       Гермиона отчаянно шарила руками вокруг, пытаясь найти хоть какую-то опору, но пальцы наткнулись на острые осколки. Боль вспыхнула мгновенно, но затерялась в водовороте ужаса. Она попыталась отползти, тяжело дыша, и развернулась в сторону распростёртого тела.       Мужчина лежал в неестественной позе, его конечности казались вывернутыми, словно сломанные кукольные суставы. Одежда темнела пятнами крови, а лицо… лицо застыло в неестественной маске.       — Я убила его? — вырвался с её пересохших губ хриплый шёпот. — О Господи… Нет, нет, нет… Только не это!       Паника сжала лёгкие, и Гермиона зажала рот окровавленными руками, заглушая всхлипы. Её кровь смешалась со слезами, стекая по подбородку, пачкая кожу, проникая в рот металлическим привкусом.       Когда Драко вернулся, дом наполняли её крики — пронзительные, рваные, бьющие по нервам. Крик чистого, раздирающего душу ужаса.       Малфой опустился на колени рядом, не раздумывая, обнял её, заключая в крепкие руки.       — Спокойно, Грейнджер. Сделай глубокий вдох. Дыши.       Она дрожала, как осиновый лист.       — Дыши со мной.       Его голос был твёрдым, но не грубым, он говорил с ней, как с человеком, которого нужно вытянуть из бездны. Его пальцы сжали её руки, убирая их от лица. Она судорожно вдохнула, всхлипнула, но в глазах всё ещё плавала пустота.       — Смотри на меня, — говорил он ей, поворачивая её лицо к себе. — Не туда. На меня.       Гермиона захрипела, судорожно втягивая воздух, но внезапный шум снаружи прервал момент. Через мгновение дверь взорвалась оглушительным грохотом.       — Всем стоять! Опустить палочки!       Голос, холодный и властный, врезался в сознание.       Гермиона вздрогнула, сжалась в руках Малфоя.       Драко медленно повернул голову в сторону, не выпуская её.       — Драко Малфой… — голос за спиной звучал знакомо, и дыхание Гермионы сбилось сильнее. — Вот так встреча.       Это был Гарри.       — Будет лучше, если ты не окажешь сопротивления.       — Я ничего не делал, — Малфой бросил слова резко, словно плевок.       Гермиона оставалась неподвижной, не видя происходящего, но ощущая напряжение его тела.       — Твоя палочка! — потребовал с угрозой Поттер.       Драко протянул её. Мгновение — и она уже в руках Поттера.       — Приори Инкантатем.       Золотое свечение озарило комнату, прошлые заклинания возникли в воздухе, но среди них не было ничего опасного.       Гарри нахмурился:       — Этого не может быть… Наше защитное поле уловило Круцио.       Он медленно двинулся вперёд, его взгляд скользнул за Малфоя…       И наткнулся на распростёртое тело.       На багряную лужу крови.       На кого-то, кто прятался у плеча Драко.       — Встань. Отойди.       Голос снова стал чужим, официальным.       — Нет.       Малфой даже не вздрогнул.       — Малфой, кого бы ты ни защищал — этот человек применил Круциатус. Ты понимаешь, что это значит? Ему самое место в Азкабане!       — Я сказал, нет.       Сталь в голосе Малфоя была непоколебимой.       Поттер склонил голову набок, будто оценивая ситуацию, но он подошёл ближе и через секунду его глаза расширились от осознания:       — Гермиона?       Его голос дрогнул.       Но она не могла ответить. Не могла даже поднять головы. Она просто вжалась в плечо Драко, бьясь в истерике, и крепче сжала его мантию.       Снаружи послышались новые звуки аппарации.       Малфой смотрел прямо на Гарри, не мигая:       — Если она тебе дорога… Ты сейчас выйдешь отсюда, скажешь своим людям, что тревога была ложной, ничего не было.       Гарри зацепился взглядом за её окровавленные руки, за тело на полу, за пустой, почти мёртвый взгляд подруги, который он увидел, когда она наконец подняла на него глаза.       — Как?.. — прошептал он, будто пытаясь осознать происходящее.       — Твою мать, Поттер, не тормози! — рявкнул Малфой. — Ничего. Не. Было.       Гарри молчал, непозволительно долго, и Драко уже почти сорвался на очередную тираду, но вдруг Поттер бросил его палочку обратно и развернулся к выходу.       — Всем отбой, ложная тревога! — крикнул он, выходя за дверь, чтобы встретить прибывших авроров.       Малфой выдохнул, а Гермиона безвольно сползла вниз, вжимаясь в его грудь.       Некоторое время они сидели в полной тишине. Только тяжёлое дыхание Гермионы нарушало звенящую пустоту. Драко, выждав мгновение, поднялся и, придерживая её за плечи, помог встать.       — Мы больше не можем ждать. Пора уходить, — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась настойчивость.       Она с отсутствующим видом уставилась на себя. Разорванная юбка висела лохмотьями, а колготки разошлись длинными стрелками, похожими на паутину трещин на стекле. Порывистым движением она попыталась прикрыться, и Драко заметил этот жест. В его лице что-то дрогнуло, оно приобрело почти серый оттенок.       — Он что-то сделал с тобой? — спросил он, и в его голосе прорезалась опасная нота.       Гермиона покачала головой, не в силах говорить. Он задержал на ней взгляд, словно убеждаясь в правдивости её ответа, затем кивнул. В следующий миг вихрь аппарации закрутил их, стирая границы между прошлым и настоящим.       Их перенесло в уютный, тихий дом. В гостиной царила тёплая атмосфера: полки ломились от книг, подушки на креслах были расшиты тонкими узорами, повсюду стояли цветы в горшках и вазах, наполняя пространство живыми красками.       Едва они появились, в комнату с грацией лани вбежала стройная блондика. Она, не раздумывая, бросилась Драко на шею.       — Хвала Мерлину, я так испугалась! — воскликнула она, её пальцы вцепились в его плечи, как будто она боялась, что он исчезнет.       — Астория, со мной всё хорошо, — Драко осторожно отстранился, привлекая её внимание к Гермионе. — У нас ещё один неожиданный гость. Мне нужно уйти ненадолго. Позаботься о ней, пожалуйста.       Астория недоумённо посмотрела на девушку, стоявшую за мужем. Гермиона застыла на месте, её мысли метались в хаосе. Это не сон? Она действительно в доме Малфоя? Она действительно стоит перед его женой?       — Хорошо, — только и ответила Астория, но Драко уже исчез, оставив за собой лишь слабый хлопок аппарации. — Береги себя… — прошептала она в пустоту.       Вернув внимание к Гермионе, Астория внимательно всмотрелась в её лицо. В её карих глазах не было презрения, только тихое любопытство и тень сочувствия.       — Пойдём со мной, ночная гостья, — мягко предложила она.       Не то чтобы у Гермионы был выбор. Она последовала за Асторией по узкому коридору, пока не оказалась в маленькой, но светлой ванной комнате. Лишь тут, в тишине, Гермиона ощутила всю абсурдность происходящего.       — Предлагаю от знакомства перейти сразу к делу, — голос Астории был ровным. — Не будем делать вид, что мы незнакомы. Если тебе комфортно, называй меня Астория. Я могу обращаться к тебе по имени?       — Да, — тихо ответила Гермиона.       — Начни с душа. Дом у нас маленький, душевая одна. Дверь не запирай, я принесу полотенца, одежду и аптечку. Может, тебе нужно что-то особенное?       — Настойка бадьяна для порезов… и что-нибудь для успокоения, — её голос дрогнул.       Астория кивнула и вышла, оставляя её наедине с собой.       Гермиона подошла к раковине, включила воду и подставила ладони. Красные разводы растеклись по фарфору, смывая следы ночи. Разбитая губа саднила, а на шее багровел отпечаток чужой хватки. Она вздрогнула, стиснув зубы. Пальцы дрожали, когда она расстегнула одежду и шагнула в душевую кабину.       Полки ломились от баночек и флаконов, и в этом разнообразии было сложно найти шампунь, но взгляд тут же нашёл два тёмных пузырька с мужскими средствами. Она намочила волосы, выдавила на ладонь гель для душа, запах которого уже был знаком — это был запах Драко Малфоя.       — В доме Малфоя… В душевой Малфоя… Моюсь его шампунем… — тихий, хриплый истеричный смешок сорвался с её губ.       Когда вода смыла остатки ночного ужаса, она вышла и обнаружила на комоде свежие полотенца и одежду. Простая, мягкая, но… мужская. Светлая пижама, чуть великоватая. Без раздумий она натянула её, наслаждаясь теплом ткани.       Рядом стояли пузырьки с зельями. Она нашла настойку бадьяна и, поморщившись, обработала порезы. Затем дрожащими пальцами отыскала пузырёк с успокоительным, отвинтила крышку и сделала глоток.       Тепло разлилось по телу, но внутри всё ещё царил холод. Холод осознания того, что этот вечер она никогда не забудет.       Гермиона вышла из ванной, зябко кутаясь в мягкую ткань одежды, хотя горячая вода уже согрела её насквозь. Волосы влажными прядями прилипли к щекам, пижама оказалась чуть великовата, рукава спадали на кисти, но её это мало волновало. Она чувствовала себя чужой в этом доме, в этой одежде, во всей этой ситуации.       Неспешные звуки шагов привели её на кухню. Маленькое уютное пространство с деревянной мебелью и запахом травяного чая напоминало нечто далекое, тёплое, почти забытое. У стола стояла Астория, расставляя чашки, а когда подняла взгляд на вошедшую Гермиону, в её глазах мелькнула лёгкая улыбка.       — Прости за пижаму, — произнесла она спокойно. — Вряд ли моя одежда подошла бы тебе по размеру.       Гермиона посмотрела на светлую ткань, слишком просторную для её фигуры, но ничего не сказала. Астория не давила, лишь жестом пригласила её к столу.       — Чай?       Гермиона кивнула. Некоторое время они пили молча, позволяя теплой тишине окутать их. Чай был пряным, с оттенком чего-то знакомого, что навевало детские воспоминания, но Гермиона не могла сосредоточиться на этом. Мысли то и дело возвращались к событиям прошедшей ночи, к крикам, к страху, к крови.       — Что произошло? — наконец, негромко спросила Астория.       Гермиона поставила чашку и посмотрела на неё. В глазах Астории не было давления, только тихая заинтересованность, но и этого хватило, чтобы сжалось горло. Она чуть опустила взгляд и, проглотив ком в горле, негромко ответила:       — Я напала на магла, защищая маленькую девочку.       Астория чуть склонила голову, изучая её выражение, будто пыталась что-то понять.       — Никогда не думала, что однажды услышу твоё имя в подобном контексте, — задумчиво произнесла она.       Гермиона криво усмехнулась и пожала плечами:       — Жизнь прожить — не поле перейти.       Астория чуть приподняла брови, явно оценивая эти слова, а затем улыбнулась, как будто нашла в них что-то особенное.       — Мне нравится это выражение, — призналась она.       После этого она больше не задавала вопросов. Молчание вновь окутало кухню, но устраивало обеих женщин.       Малфой вернулся домой спустя час, Астория к этому времени оставила Гермиону сидеть на кухне, чему Гермиона была рада. Она не до конца понимала, что происходит и как она оказалась в этом доме.       Осознание пробивалось, и тогда Гермиона с шоком осматривала крошечную кухню, избегая смотреть на свои руки — тонкие розовые полоски после порезов возвращали её в безумный вечер уходящего дня.       — Грейнджер. — позвал её Драко, заставив вздрогнуть. — Пойдём со мной.       Его голос был непривычно мягким, в нём не было ни сарказма, ни холодности. Он говорил спокойно, но с какой-то осторожностью, словно боялся её спугнуть. Гермиона поднялась из-за стола и пошла за ним.       Остановившись у дверей в неизвестную ей комнату, Драко впустил её и зашёл следом.       На кровати в тусклом освещении лежала Джесси. Она спала, её грудь спокойно вздымалась. Гермиона резко вдохнула, прикрывая рукой губы, чтобы сдержать судорожный всхлип. Её плечи дрожали от облегчения.       Драко осторожно вывел её из комнаты, не сказав ни слова, но его ладонь секунду задержалась на её локте, прежде чем он отнял руку. Он повёл её дальше, в небольшую комнату, оказавшуюся скромным кабинетом.       Подвёл ближе и помог сесть, после чего занял место рядом с ней. Движения его были сдержанными, аккуратными, словно он боялся случайно её ранить.       — Эта девочка будет жить, — сказал он, подбирая слова с осторожностью. — Тебе не стоит изводить себя по этому поводу.       Гермиона медленно кивнула, но её губы дрогнули.       — Я рада… Но что теперь будет со мной?.. Я убила человека…       — Этот мерзавец, увы, остался жив, — ответил Драко уверенно. — Я был в его сознании, и если тебе станет легче, он не получил и одного процента того, что заслужил… Его уже увезла карета скорой помощи.       Гермиона резко подняла на него глаза.       — Меня теперь посадят в Азкабан?       — Нет. Ты можешь выспаться, а утром отправиться к себе, — Драко говорил спокойно, уверенно, будто он не позволял её сомнениям взять верх.       — Но почему? Ведь я навредила человеку. И Министерство… О Боже, меня видел Гарри… А он аврор… который пришёл, чтобы арестовать меня… — она была близка к новой истерике.       — Посмотри на меня. Я нашёл тебя первым, — Драко взял её за руки, сжимая их чуть крепче, чем требовалось. — Люди из Аврората ничего не видели. Я видел, но я не выдам тебя.       — Почему? Чего ты хочешь? Что я должна дать тебе взамен, для сохранения тёмной тайны Грейнджер?       — В тебе нет ничего тёмного… Ты свет, который оказался настолько ярким, что принёс разрушения… — Драко нежным касанием утер с её щеки пару слезинок, его рука задержалась непозволительно долго, согревая теплом холодную кожу. Ещё мгновение, и он отдёрнул её, будто осознал, что позволяет себе лишнее.       Гермиона молчала, напряжённо глядя на него.       — И ты сохранишь мою тайну? — почти шёпотом спросила она.       — Никакой тайны нет, ведь ничего не было.       — А Гарри?       — Я могу быть очень убедительным. Он тоже не посмеет что-либо сказать тебе.       — Почему? — её голос дрогнул.       Драко непонимающе смотрел на неё.       — Почему ты помогаешь мне? — спросила Гермиона.       Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем ответить.       — Наверное, потому что тебе нужна помощь, а я могу тебе помочь.       Гермиона медленно выдохнула, опустив взгляд.       — А как же малышка?       — Ей нужно ещё несколько дней на восстановление, после чего я позову свою маму. Она поможет мне подтереть её воспоминания. Я бы мог сам… но моя легилименция более грубая и совсем не для детского сознания.       Гермиона взглянула на него с удивлением.       — Ты легилимент? — она словно впервые осознала, что перед ней не просто Драко Малфой, а человек, о котором она так мало знала. — Ты был в сознании того… человека. Это тоже злоупотребление магией в сторону маглов?       — Не в моём случае, это часть моей работы, — ответил Драко. — А мама… Она изредка мне помогает, когда нужна деликатная женская рука.       — Мои воспоминания ты тоже исправишь? — тихо спросила она.       Драко внимательно посмотрел на неё, будто вчитывался в строчку, которую нельзя было перечитать дважды.       — Только если ты захочешь…       Гермиона сглотнула. Её губы дрогнули, и дыхание на миг сбилось, словно сердце споткнулось о слово.       — Я не знаю…       — Подумай об этом. Но пока просто поспи, — сказал Драко, поднимаясь с кресла. — Дом у нас небольшой. Единственная спальня занята девочкой. Астория должна была постелить тебе на диване в гостиной.       Он вышел, не закрыв двери. В этом было что-то от доверия — или приглашения, оставленного в воздухе. Гермиона поняла намёк и тихо последовала прочь из кабинета.       В гостиной уже было постелено: чистый плед, аккуратно взбитая подушка, на журнальном столике — пузырьки зелий. Одно из них — с биркой «успокоительное» — Гермиона уже принимала в ванной, но залпом выпила, ещё одно не раздумывая. Остальные игнорировала. Даже среди этой неожиданной заботы она не могла до конца отпустить настороженность. Всё было... слишком.       Она устроилась на диване, откинулась, убирая влажные пряди волос с шеи. В темноте её дыхание казалось громким, неестественным. Сон не шёл. В теле — дрожь, в горле — ком. Плечи иногда поддёргивались, как от удара током, и только скулы были напряжены до боли — чтобы не дать себе снова заплакать.       Часов в комнате не было, но по ощущениям было за три ночи. Гермиона поднялась и начала бесшумно ходить вдоль стены. Дошла до штор, потянула за край — и вместо ожидаемого окна увидела стеклянную дверь, ведущую на балкон.       Она вышла. Лунный свет был густым, как сливки, он струился по каменному полу, отблескивал в цветах — живых, несмотря на снег. Зимний воздух был резким, обжигающим. Тонкая пижама почти не защищала, но холод приводил мысли в порядок. Он был честен.       Гермиона подошла к краю, перегнулась — внизу раскинулись заросли, белые от первого снега. На наружной нижней полке балкона лежал ровный пласт свежего снега — и как-то по-детски ей захотелось дотронуться до него.        Она потянулась вперёд, удерживаясь за перекладину, наклонившись ниже. Пальцы уже зачерпнули снег, как вдруг правая рука соскользнула, тело пошло вниз…       Резкий рывок. Кто-то обхватил её за талию и выдернул обратно с силой, заставив споткнуться и инстинктивно ударить ладонью вперёд. В её руке всё ещё была снежная горсть — и она непроизвольно влепила её в лицо Малфоя.       Он стоял перед ней, а по щеке таяли тонкие снежные дорожки. Мокрые, абсурдные — как сам момент.       — Что ты здесь делаешь? — надломлено спросил он.       — Я… Я не могла уснуть, — Гермиона старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Нашла балкон. Решила подышать.       — Ты могла сорваться! — вспыхнул Драко. — Мне на мгновение показалось, что ты решила…       Он не договорил. Смотрел на неё, как будто боялся моргнуть. Гермиона молча следила за медленно опускающейся снежинкой, которая приземлилась ему на подбородок и растаяла, оставив каплю.       — Я бы не сделала так, — тихо сказала она, понимая его опасения. — Чтобы сегодня ни произошло… Я всё ещё хочу жить.       Она отвернулась, шагнула вглубь балкона и осела, прижимая ладони к лицу. Плечи мелко задрожали. Но это уже не истерика — это была... усталость. Очищение.       Драко ушёл в дом. Через пару минут он вернулся с пледом. Молча накинул ей на плечи, присел рядом и приобнял одной рукой.       — Ты замерзаешь, — прошептал он.       — Я знаю.       — Ты снова плачешь…       — Прости… — она шмыгнула носом и облокотилась головой на его плечо. — За то, что снова плачу. Я не помню, когда в последний раз плакала так много. Это жалко, правда?       — Вовсе нет.       Повисла тишина. Только дыхание и редкие снежинки, кружащие в свете луны.       — Ты давно… такой? — спросила она, чуть отстраняясь. — Понимающий. Хороший.       Он молчал, затем пожал плечами, чуть насмешливо.       — Я почти не показываю эту сторону себя…       — Почему?       — Потому что тогда от меня будут чего-то ждать. А я не хочу соответствовать чужим ожиданиям.       Она не знала, что ответить. Всё в ней было обнажено, как оголённый нерв.       — Знаешь… ты манипулируешь настроением, — вдруг сказала Гермиона. — Твои объятия успокаивают.       — Астория говорила мне что-то подобное, — усмехнулся он, но в улыбке его было больше горечи, чем радости.       — Астория… — прошептала она. Слово будто укололо. — Твоя жена.       Она откинула плед, вскочила и отступила, будто его прикосновение вдруг стало обжигающим.       — Я всё же попробую уснуть, — быстро проговорила она и скрылась в гостиной.       Она легла на диван, свернулась калачиком и отвернулась к спинке. Ничего не чувствовала — ни холода, ни жара. Только пульс в висках и тишину.       Через несколько минут она услышала шаги. Кто-то подошёл — медленно, осторожно. Конечно, это был он. Драко не сказал ни слова, лишь прикрыл её пледом и ушел.       Луна осталась с ней. И лёгкий запах его тела — тёплый, неуловимый. Такой же, как на её волосах, после его шампуня.       Ближе к рассвету Гермионе всё же удалось уснуть, но сон оказался коротким, беспокойным и неглубоким. Она металась на диване, словно пытаясь вырваться из липкой паутины воспоминаний, которые лишь притворялись сновидениями.       Утром, приоткрыв глаза, она сонно огляделась по сторонам. Тени ночи ещё не до конца отступили, но свет за окнами уже просачивался сквозь шторы, и с ним — медленно, почти нехотя — начали возвращаться и воспоминания.       В гостиную вошла Астория. На ней была легкая домашняя мантия, в руках — другая, тёплая, с серебристым подкладом. Она протянула её Гермионе и пригласила на завтрак.       Собравшись с силами, Гермиона быстро привела себя в порядок в ванной, смахивая с лица остатки усталости, как чужую маску. Надела мантию, затем направилась в кухню.       Драко с Асторией уже завтракали. Он встретил её сдержанным кивком, Астория же улыбнулась сочувственно, будто понимала, что лишние разговоры сейчас ни к чему.       Гермиона опустилась на край стула и с отсутствующим видом ковырялась вилкой в тарелке с тушёными овощами. Время от времени её взгляд встречался с Драко — короткие, неуловимые взгляды, полные недосказанности.       Астория между тем заботливо ухаживала за мужем: подливала кофе, клала кусочек тоста на его тарелку — как будто ничего не изменилось, как будто всё ещё можно было удержать привычный ритм и это самое рядовое утро в её жизни.       Наконец, закончив завтрак, Астория встала, нежно коснулась руки Драко и, бросив последний взгляд на Гермиону, молча вышла, оставив их вдвоём.       — Малфой… — нарушила тишину Гермиона, её голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Я могу тебя попросить… чтобы ты пообещал мне кое-что?       — Я не выдам тебя, — ответил он, не поднимая глаз. — Обещаю.       — Я не об этом. Позаботься о Джесси. Она не должна вернуться к тому человеку. Эта маленькая девочка заслуживает расти в спокойствии.       — Хорошо, — коротко кивнул Драко.       — И ещё… Я хочу забыть о том, что произошло.       Он, наконец, посмотрел на неё, и Гермиона была уверена, что уловила в его взгляде тень сожаления.       — Почему? — глухо спросил он.       — Я не уверена, что меня будет ждать спокойная жизнь, если я буду помнить вечер и ночь… Я хочу спокойно идти вперёд.       — Хорошо. Если ты так решила.       — Но… я хочу, чтобы это сделала твоя мать. Пусть она будет тем человеком, который заберёт эти воспоминания.       — Ты боишься меня?       — Нет… Но ты сказал, что её легилименция более деликатная. В моём состоянии лучше будет, если это будет она. Мне так хочется.       — Хорошо, — согласился он снова. — Я уже писал ей вчера, что мне будет нужна её помощь. Она придёт, когда ты будешь готова.       — Уже, — ровно сказала Гермиона. — Я готова и хочу, чтобы это произошло как можно скорее.       — Какими бы ни были твои причины… Я позову её, — произнёс он с заметным усилием. Потеряв аппетит, он отодвинул стул и поднялся из-за стола.       Гермиона молча отставила тарелку, поднесла к губам чашку с ещё тёплым, но уже остывающим чаем. Её взгляд скользнул по парным чашкам в сером и золотом, стоящим напротив.       Она видела, как из них пили Драко и Астория. Сейчас они стояли в стороне, почти прижавшись друг к другу — гармоничные, завершённые, как неразделимая пара.       — Ты не поймёшь мои причины… — прошептала она, едва слышно.       Она собиралась уйти из кухни, но тут перед ней появился Драко. Он ничего не сказал, просто кивнул, приглашая следовать за ним.       Вскоре они снова оказались у дверей его кабинета. Драко остановился.       — Ты готова? — спросил он, голос звучал напряжённо.       — Да, — ответила Гермиона неожиданно севшим голосом.       — Пойдём?       — Я могу тебе верить? — спросила она. — Что ты сохранишь мою тайну?       — Ты можешь мне верить! — сказал он резко, почти с вызовом. И она, удивительно, не усомнилась ни на секунду.       Гермиона залезла рукой в карман и достала брелок с фестралом.       — Верни его Джесси. Это её вещь.       Он забрал брелок из её раскрытой ладони, и в следующий момент Гермиона, к его полному изумлению, шагнула вперёд и крепко обняла его.       Она прижалась к нему, как будто пытаясь нащупать тепло, которое могла бы унести с собой в пустоту забвения. Руки дрожали, когда обвивали его за спину — последняя ниточка между «было» и «не будет никогда».       — Спасибо тебе. И я бы хотела помнить тебя таким… Но будет лучше, если я забуду. Если однажды встретишь меня в будущем, оставайся тем Малфоем, которого я помню до событий последнего вечера.       — Что за сентиментальный порыв, Грейнджер? — с усмешкой пробормотал он, и голос его прозвучал с той самой знакомой надменностью, которую она помнила по школьным временам. Кривая улыбка дополнила образ.       Она отступила на шаг, посмотрела на него, и вдруг тихо, искренне засмеялась.       Вместе они вошли в кабинет.       За столом сидела Нарцисса Малфой. Несмотря на раннее утро, она выглядела так, словно уже готова была отправиться на дипломатический приём — безупречно собранная, хрупкая и властная.       — Не ожидала, что это окажетесь вы, мисс Грейнджер… — задумчиво произнесла она, не сводя взгляда с сына.       — Здравствуйте, миссис Малфой, — ответила Гермиона, стараясь сохранять спокойствие.       — Доброе утро, — коротко кивнула Нарцисса. Она махнула рукой, и Драко, не говоря ни слова, вышел, оставив их наедине. Затем она подошла ближе, взяла Гермиону за руки и пристально посмотрела в карие глаза. — Я не причиню вам вреда.       — Я знаю… — прошептала Гермиона. В её голосе не было страха — скорее, печаль того, кто добровольно отдаёт часть себя.       Лёгкий холодок пробежал по коже, глаза начали стеклянеть, и сознание поплыло — как будто она погружалась в тёплую, но безвозвратную воду.       — Искренне жаль, что вам придётся это забыть… — вздохнула Нарцисса. На её безупречном лице впервые проступила тень печали.       Тьма сомкнулась бережно. И всё стихло.