Профдеформация

Если бы Леру попросили описать свою субботу, она бы могла долго подбирать слова. Конечно, можно было бы выразиться ёмко и экзотично (Разумовский преуспел в испанском мате и с удовольствием снабжал знаниями всех вокруг), но Макарова никогда не питала тяги к изучению языков. Можно было бы выразиться кратко и по делу — в этом спецом был Олег, который время от времени мог выдать и трехэтажную конструкцию с упоминаниями тех частей тела, которые Лера изучала на анатомии. А можно было бы просто сказать, что девушка слегка утомилась, и внеплановые визиты на базу были сродни прокисшему молоку, которое ты случайно льешь в кофе, ещё не догадываясь, что все похерено. На самом деле, Лера не хочет думать ни о каком молоке, когда сочиняет маме историю про встречу с подружкой и выходит из дома, на ходу доставая наушники. Она думает только о том, что отмечать окончание сессии так бурно, как она делала это накануне, было совсем необязательно. Но грех было не воспользоваться внезапным выходным, выданным Серёжей по прихоти его левой пятки, и не пойти с одногруппниками в бар. В конце концов, Лере чуть за двадцать, она успешно закрыла сессию, сохранила стипендию и работу, а потому заслужила пару бокалов сидра и неистовые танцы. Память деликатно решает подбросить воспоминания о том, как какая-то брюнетка угостила Макарову разноцветным коктейлем, протянув салфетку с цифрами на ней, но Лера отмахивается, впрочем не скрывая улыбку. День все же неплохой, на базу она идёт легко и даже пара часов, которые можно было доспать, вряд ли способны испортить настроение. — Девушка, возьмите щенка! Собака — лучший друг человека! Лера, которая почти находит нужную песню в плейлисте, останавливается, поворачиваясь на оклик. Женщина в цветастой юбке держит на руках лопоухую дворняжку и улыбается золотыми коронками. Щенок чуть подросший, в том самом несуразном возрасте, когда лапы слишком длинные, а морда слишком маленькая. Хвост животного мотается из стороны в сторону, а розовый длинный язык вываливается из пасти, делая собаку похожей на мультяшку. — Возьмите собаку, девушка, — продолжает увещевать женщина. — Смотрите, какой хороший! — Да мне некуда, — с досадой отвечает Лера, пальцами все же проводя по лбу пса. Мягкий, трогательно ласковый щенок звонко тявкает в ответ. — Давайте я хоть денег на корм дам? Макарова протягивает слегка мятые триста пятьдесят рублей женщине, надеясь, что деньги все же пойдут на еду щенку, а не в карман хозяйке. Ещё раз треплет пса между ушами-локаторами и уходит. Глубоко сидящий в сознании ребёнок истерит и просит забрать собачку, но Лера строго одергивает саму себя. Собака — это ответственность, а у неё слишком нестабильный график работы, учёба, кендо и вообще у отца аллергия. Куда ей щенок?.. Идти дворами оказывается не самой плохой идеей. Тень от гаражей остужает нагретую полуденным солнцем кожу, холодный кофе в руках разбавляет досаду и почти стирает воспоминания об умильной собачьей мордочке. Вот только телефон перегревается на очередной песне и жалобно пищит, требуя немедленно его охладить. Лера выдыхает, закрывая приложение с музыкой, выкидывая опустевший стакан в урну и убирая наушники в карман. Неприятно, но не смертельно. Да и идти ей осталось всего пару минут. — Гав! Макарова сначала думает, что ей показалось, но, нет, звук слишком отчетливый для галлюцинации. Она останавливается, оборачиваясь и видит того самого щенка. Он машет хвостом, игриво припадая на передние лапы и облизывает чёрный мокрый нос. — И откуда ты тут взялся, малыш? — бормочет Макарова, взглядом пытаясь отыскать хоть какие-то признаки хозяйки. — Убежал? Пёс естественно ей не отвечает (Лера ещё не настолько тронулась умом), а терпеливо ждёт, пока девушка подходит и берет его на руки. Чуть пыльные лапы оставляют следы на её серой футболке, но Макаровой дела нет — она стремительно уворачивается от приливов собачьей нежности и розового языка. — Ну фу, ну прекрати! — возмущается Лера, перехватывая щенка чуть удобнее. — Мне что с тобой делать вообще? Возвращаться не вариант. Почему-то девушка уверена, что своей хозяйке пёс не нужен. На нем ни ошейника, ни адресника. К счастью, выглядит он нормально, блох, судя по всему нет, глаза чистые. Мысленно Макарова все же делает себе пометку написать знакомой с ветеринарного. На всякий случай. Но сейчас у неё на повестке визит к её работодателям, которые вряд ли положительно отнесутся к четырём нелепым лапам и хвосту в их квартире. Но бросить пса на улице? Лера даже не думает о таком. Лучше уж вытерпеть фонтан циничного остроумия имени Разумовского, чем оставить беззащитную дворняжку на тридцатиградусной жаре. — Раз ты топал за мной столько времени, — решает девушка, — то будешь Хвостиком. Когда увидишь рыжего мужика, не кусай его за жопу. Он бешеный. Хвостик явно нихрена не понимает, но ему нравится сидеть на руках. Он продолжает повиливать хвостом и капать слюнями на лерины кроссовки. Вырываться он начинает только у подъезда, и когда Лера спускает его с рук, тут же делает лужицу на цветочной клумбе у подъезда. Макарова хоть и радуется такой поразительной воспитанности, но все же выдыхает, снова подхватывая тёплого пса и сажая себе на грудь: — Мог бы и в ботинки кое-кому надуть, не обязательно быть таким тактичным. Дверь снова не закрыта, и Макарова фыркает. Как с такими навыками выживания Разумовский вообще дотянул до своих лет? Ответом становится Волков, который уже ждёт её в коридоре — Лера не старалась идти по лестнице тихо. — Привет, Валер… О, — Олег переводит взгляд с собаки на свою ученицу и обратно. — Что мне надо знать? — Он увязался за мной на улице, — Макарова неловко переступает с ноги на ногу. — Не могла же я его там оставить. Смотри, какой хороший. У наёмника сомнений-то нет, что хороший. Серенький, уши торчком, на волка похож, а у Олега не фетиш, конечно, но близко. Он собак очень любит. Просто возможности завести не было — то Сережу из тюрьмы надо достать, то в Венецию слетать пару раз, то чуть не сдохнуть в реанимации, то вертолёт угнать и попытаться уложить в свою картину мира какую-то древнюю пернатую хтонь… Короче, не до собаки. Себя бы хоть раз выгулять без проблем и простреленных конечностей. — И что ты с ним делать собираешься? — Волков все же сдаётся под натиском щенячьей трогательности и треплет щенка за ухом. Мягкий-то какой… — Оставишь? — Я бы рада, но у папы аллергия. В паблики закину новость, подыщу дом, — Лера, передаёт собаку на руки Олега, который вот вообще не выглядит оскорбленным таким раскладом, и спрашивает: — А вы чего звали? — Серый какую-то приблуду для костюма соорудил, хотел тебе презентовать, — Волков чувствует, что пёс у него на руках опаснее всех гранат мира, потому что отпускать его вот вообще не хочется. — Я предлагал по телефону, но ты же знаешь. Ему нужны зрители. Лера закатывает глаза. Ну естественно. Разумовский в своём классическом амплуа. Желание напоить Хвостика водой и выставить в коридоре всю обувь рыжего программиста становится все осознаннее. Но подобные шутки тоже в стиле Серёжи, а Лера и так не может смириться с тем, что перестала считать его ебанутым. Точнее, таким он и остался, но в голове все чаще возникает мысль: "У всех же есть знакомые-ебанько?" Лера проходит в гостиную. Позади идёт Олег, и девушка руку готова отдать на отсечение, что Волков действительно приговаривает, обращаясь к щенку: — А кто тут такой хороший мальчик? Кто тут такой пирожок?.. — Олеж, ну это же личное, — тянет, не отрывая взгляда от ноутбука, Серёжа. — Лерочка, здравствуй. Как настроение? Макарова игнорирует первую часть его фразы, не желая вникать ни в контекст, ни в явную провокацию, а потом садится рядом и произносит, уже предвкушая эмоциональный взрыв: — Настроение отличное. Кстати, у вас походу теперь есть собака. — Смешно, — улыбается Серёжа. — Я у Олега годами её выклянчивал, хрен там. "Мы слишком ненадежные хозяева, Серый", — басовито передразнивает мужчина. — "Собака — это…" — Самый чудесный песель на свете, — Волков все же заходит в гостиную. Одной рукой он мягко придерживает щенка, в другой несёт глубокую тарелку с водой, чтобы поставить её на пол. — Нам Валера смотри какого гостя притащила. — Его зовут Хвостик, — пожимает плечами Макарова. А на озадаченные взгляды только поясняет: — Всё, что в последнее время за нами увязывалось, называли "хвостом". Это профдеформация. — Во-первых, кончай меня цитировать, — возмущается Серёжа, медленно подбираясь к собаке. — Во-вторых, это худшее имя для собаки, так крысу звали в вашей этой сказке про магических детей с психотравмами. А, в-третьих, полистай пока макет костюма на ноуте. — Я думала, ты сам хотел все показать, — уточняет Лера, пропуская мимо ушей оскорбление в сторону "Гарри Поттера". — Извини, ма шери, но у меня появились дела чуть более важные. О том, что эти важные дела заключаются в том, чтобы без остановки гладить, тискать и чмокать в мокрый нос щенка по новой кличке "ПошелТыНахерСерыйОнНеБудетБотичелли", Разумовский молчит. Но Лера и сама все видит. И зрелище её откровенно радует.