Остывшее сердце

      Утро было не менее ненастное, чем минувшие вечер и ночь. Дождь, правда, уже не лил как из ведра изобилия, но продолжал орошать город густой противной моросью. Однако Леся, привыкшая во всём и всех искать что-то позитивное и прекрасное, успела, прикрываясь зонтом, вдоволь налюбоваться мокрыми соцветиями шиповника и набухшими от влаги белыми гроздьями акации. Конец мая радовал глаза буйством красок. Даже в тёмном мокром асфальте было что-то трогательно-романтичное.       Приехавший по расписанию старый трамвай принял их с Васей в свой почти пустой вагон и повёз на родной завод. Всё было привычным и надёжным, включая высокую широкоплечую фигуру Тучки, сидевшего, как всегда, в самом хвосте у окна. Даже чёрную рубашку надел под стать своему настроению и погоде. Но он был далеко, а любивший поболтать приятель рядом. Увенчанный сединой почти шестидесятилетний Вася обладал брутальной мужской красотой, невероятной харизмой, молодецким задором и вполне сносным характером. Слушать его байки двадцать пять минут пути через весь город было вполне интересно и никогда не надоедало. Живя в одном районе, они всегда вместе добирались до работы и порой успевали обсудить все заводские сплетни давешнего дня. Или же проводили это время в добродушном молчании как сегодня.       Старенький трамвай гулко стучал по рельсам, и в этом ненавязчивом звуке Леся расслышала пришедшее на вотсап уведомление. Кто это ко мне сегодня в такую рань? Ещё бы. Шести утра ещё нет, а кто-то уже спешит о себе напомнить. Засветившийся экран телефона порадовал коротеньким сообщением, состоявшим всего из двух слов: «Привет. Едешь?» К этим словам прилагалось не менее десятка смайликов-сердечек. Андрей Подземный. Дрюня. Добродушный высоченный блондин с механики. Самый настоящий Ванька из русских сказок: голубоглазый с россыпью веснушек и крупными губами.       Стесняшка-потеряшка.       Уверял, что по уши влюблён, и пытался ухаживать уже почти год. Виртуально. На большее храбрости тридцатичетырёхлетнего богатыря не хватало.       — Конечно. Доброе утро! :) — ответить было несложно. Ещё бы не знать, что последует дальше.       — Зацелую! — и два десятка плотоядных смайликов-губок бантиком.       А дальше при случайной встрече в цеховых коридорах или столовой Дрюня оробеет и покраснеет так, что едва сможет изобразить кивок.       — Ловлю на слове, :) — подшутить над незадачливым кавалером Леся, разумеется, ни разу не любила.       Опять пришёл целый рой пошлых губок.       Ночью будет тут же, в вотсаппе, клясться в любви до гроба.       И так каждый день, по кругу.       Хоть бы что-то новое для разнообразия.       Задумавшись о не в меру застенчиво-пылком Подземном, Леся пропустила момент, когда трамвай подъехал к их конечной остановке, и подорвалась с места, лишь когда Вася скомандовал над самым ухом: «Рота, подъём!»       Поспешив за ним к выходу, она положила ладонь на поручень и попыталась раскрыть влажный зонт-трость, направляя его наружу. Впереди уже протягивал руку спустившийся первым Вася, но удивлённая неожиданным прикосновением Леся замерла по стойке «смирно» с так и нераскрытым зонтом. Опустив взгляд на свою сжимающую поручень ладонь, она смотрела на длинные пальцы Тучки, лёгшие сверху. Совершенно ледяные пальцы.       Под её удивлённым взглядом он тут же отдёрнул руку и поджал губы, словно чертовски злясь на назойливое насекомое. — Доброе утро, — растерявшись, Леся едва справилась с зонтом, и сама не поняла, как с помощью Васи спустилась на остановку. — Очень! — фактически выплюнул Тучка и устремился под усиливающимся дождём впереди них к переходу.       Надо же, и зонт у него чёрный.       Даже с Васей поздоровался едва ли полукивком. А ведь они хорошо знакомы. Работают в одном цеху. Но спрашивать у Васи имя Тучки очень неудобно. Особенно у Васи. Всё потому, что он ревнивый до безобразия. Приятель-собственник. И такое в жизни бывает. Ни одного мужика на пушечный выстрел не подпустит. А если, не приведи Господи, сама проявишь интерес, то и тебе достанется его колких замечаний. Долго краснеть и бледнеть будешь. Похлеще Дрюни.       И всё же Леся решилась попытаться забросить удочку. — Какой же зануда! — Кто? — удивился Вася, но, увидев на кого она кивнула, лишь холодно прищурился. — Не обращай внимания. Бывает.       Всё понятно. Ни одного слова про Тучку из него не вытянешь.       Закусил удила, как заправский судак.       На букву М.       Вслух этого, конечно, не скажешь.       Капризно вздохнув, Леся постаралась подавить в себе волну раздражения на приятеля. Хотела разнообразия — получите-распишитесь. Вася-то при чём? Он всегда и ко всем ревнует. Это вполне ожидаемая реакция. Тоже ничего нового. Интересно было совершенно другое — поступок Тучки, и почему у него такие холодные пальцы. Он никогда ничего не делает просто так. На вид никакими серьёзными болезнями не болеет. Умственными, включая маразм и склероз, тоже. Алкоголизм выходного дня не в счёт и вообще не доказано. Тем более сегодня среда. В конце-концов, с чего это он такой злой? Утро у него недоброе… Подумаешь, какая цаца!       Так всё-таки случайность, или он действительно хотел к ней прикоснуться?       Глупые бабские навязчивые идеи на пустом месте. Взрослый человек уже, чтобы такой фигнёй страдать.       Однако фигня не хотела выветриваться из головы весь следующий час, пока пребывавший в особом ударе мастер вещал своим жрицам, что они криворукие рукожопки, которые посадили рассаду в рисунке на центральной клумбе перед проходной квадратиками, а не ромбиками как он хотел. И сейчас эти косоглазые инфузории-туфельки отправятся прямо под дождём в грязи пересаживать всё правильно, потому что никто не просил их заниматься на работе самодеятельностью.       Переглянувшись со своей заводилой-напарницей Викой, которая обычно пуще всех дерзила Павлу Григорьевичу, Леся вдруг, устав от оглушительный воплей и подпрыгивающих на его носу очков, решила отбросить свои привычные скромность и примерность: — Павел Григорьевич, заниматься сексом без любви грех, прекратите нас сношать. Это не по-божески. — Что? — поперхнувшись дымом очередной сигареты, мастер перевёл неверящий, озадаченный взгляд с их третьей напарницы шестидесятилетней Таси, которая в этот момент неприлично громко шмыгнула носом, на свою «любимицу». — Клеопатра, я с тобой до вечера грешить буду, если ты сейчас же тяпку в руки не возьмёшь! — Без презервативов даже не подходите! — подорвавшись со скамейки, Леся предпочла ретироваться из курилки за вышеозначенным инструментом пока не нарвалась на более серьёзные угрозы.       И ведь учила мама, что слово серебро, а молчание золото.       Только зря, видно, силы тратила. Не удалось дочь до ума-разума довести. За отсутствием у вышеупомянутой блондинки вышеозначенного содержания черепной коробки.       Зато утренний инцидент в трамвае вмиг вылетел из мыслей. Хоть какая-то да польза.       Пользы хватило ненадолго. Ровно на сутки. На следующее утро, поднимхаясь по ступенькам проходной, Леся зачем-то обернулась и поймала на себе такой ласковый и нежный взгляд шедшего сзади Тучки, что сердце в груди ёкнуло и пропустило удар.       Тот самый тёплый взгляд.       Что это?       Опять совпадение?       Или у Него, наконец, доброе утро?