Жертвы судьбы

      За жизнь во мне намертво обосновались грандиозные планы, освещённые солнечными мечтами, но кто же мог подумать, что все так обернётся… Я, конечно, знал, что мир когда-нибудь рухнет. Ожидал этого, но не мог представить, что так скоро. В тот момент, меня растоптали. Заживо. И я слышал это. Слышал хруст своих костей. Невыносимо, скажу вам. А ведь когда-то мы с улыбкой уходили из дома, неся котомку на плече, и надеялись на светлое будущее. — Это что тут за олень?! — Порко Галлиард, сэр! Район Трост, сэр! — И за каким дьяволом тебя сюда принесло?! — максимально неприятный тип. — Чтобы попасть в Военную полицию и перебраться жить за внутреннюю стену, сэр. — а я максимально честен с ним. — А ты, мать твою, кто такой?! — Марсель Галлиард, сэр! Тоже из Троста! — Вот, как! Братья, значит?! Точнее, я надеялся, а Марсель он… другой. Мыслил рационально, обдумывал действия, оценивал возможности. Не был идеалистом и не старался прыгнуть выше крыши. Но теперь его нет. Растворился в чёрной бездне, прямо как понимание, что же делать дальше. Знал бы я, что нас ждёт, никогда бы не сунулся в солдаты. Уверен, так думали все, смотря на горящие тела погибших. Я сжал правую ладонь в кулак и поднялся, стараясь удержаться на обмякших ногах. Лоб взмок от жара пламени, и картинку перед глазами заволокло пеленой. Мутной. Непросветной пелёной. Ломанными движениями я двинулся. — Народ, — голос дрожал вместе с телом. — Нам всё ещё нужно выбрать, куда идти. Вы… вы уже решили? Я решил. Я вступлю в Разведкорпус… Обратной дороги нет. Внесу свою лепту и покажу, на что способен младший братик. Ты ведь этого хотел, Марсель? Обещаю, я не умру в одиночестве, как ты; и не буду жить припеваючи, зная, что где-то люди теряют родных.

***

      Всю ночь в голове крутились мысли о случившемся. Я не был уверен в правильности своего решения, но деваться некуда. Разведкорпус, значит разведкорпус. Я не трус, чтобы выбирать другой путь. Тем более, я уже объявил об этом… Вечером распределение, а я чувствовал себя настолько хреново, как не чувствовал, даже когда сломалось УПМ, и я бежал от титана на своих двоих. Меня словно со всей силы шандарахнули молотком по затылку и глубокие трещины расползлись по всей голове. В бочину ещё впивалась пружина, не давая нормально улечься. Я ворочался. Мысли сомнения переплетались с яркими воспоминаниями. — Курсант, ты пойми, уже два дня прошли, как закрыли пролом… — я не слушал. Мне было откровенно плевать. Я смотрел на Марселя… точнее на то, что от него осталось, и не понимал, почему именно он. — У нас сейчас даже минуты лишней нет, чтобы поскорбеть о погибшем друге. Понимаешь? — 104-й курсантский взвод. — я наконец повернулся и начал очень холодно. — Командир 19-го отделения Марсель Галлиард. — фразы дались легко, будто я всю жизнь репетировал, чтобы однажды опознать тело собственного брата. В казарму стали просачиваться противные лучи. Я зажмурился и полностью завернулся в одеяло, уткнувшись носом в подушку. В непросветный мрак стало скрестись чьё-то бормотание. Оно пробиралось всё глубже, пока я отчётливо не различил голоса. Кровать рядом со мной скрипнула, напрочь рассеивая мрак и оголяя не затянувшиеся трещины. Блять, ещё хуже молотка. — Вы можете тише?! Только получилось нормально уснуть, как вылезли любители побазарить. Райнер, чтоб ты сдох. В отряде Марселя был и не слова. Слепошара ёбаный. — Порко… Я резко откинул с лица одеяло. Помещение освещали уже не редкие лучи, а надо мной стояла Пик. Она сообщила, что нужно явиться на проверку УМП. Моя голова по ощущениям всё та же сухая земля после землетрясения. Я угрюмо зыркнул на Райнера и начал одеваться. — Когда вы в последний раз производили замену устройства? — Шесть дней назад после миссии по обезвреживанию. — передо мной Пик, следующий я. Мы проторчали здесь несколько часов, и хотелось вдохнуть свежего воздуха, а то скопление людей и бесконечный говор, как никогда кстати, к моей больной голове. — Совпадает, здесь это указано. — Хорошо, следующий! — ну, наконец. Кто-то уничтожил ценных подопытных титанов, пойманных при очистке Троста, и преступника искали среди нас. У меня лишь один вопрос: на кой чёрт кому-то понадобилось убивать титанов? Ответа так и не нашли. Сведения у всех сошлись и никто не использовал УМП без разрешения. Зато убили на это драгоценный день. Приблизилась вступительная церемония. Моё состояние улучшилось, но внутреннее жжение не исчезло. — Порко, а почему ты вдруг решил вступить в разведкорпус? — мягко поинтересовалась Пик, когда я подошёл к ним. Господи, как же я ненавижу подобные вопросы. — Разве тебе не было страшно? Она спокойна. Я всегда удивлялся этой способности и считал, что из неё вышел бы превосходный полицейский. — А? Само собой, я до сих пор не в восторге от этих ребят. — Что? Тогда почему ты? — Райнер сидел на деревянном полу, облакотившись на стену. — Я иду туда не потому, что совсем не боюсь титанов, и вы не услышите от меня всякую чушь про настоящего солдата. Не ставьте меня в один ряд с тупицами вроде Йегера! Усекли? Здесь нам гулко приказали выстроиться перед плацем. Начинается. Всю речь я стоял с каменным лицом. Моё состояние улучшилось, но туман в голове не испарился. Я думал о том, что хочу выспаться. Если вступлю в разведку, то да, конечно, высплюсь я, наотдыхаюсь вдоволь! На оставшиеся годы вперёд. Хотя, какие там годы, первую вылазку бы пережить. — Это всё. Желающие вступить в другие отряды свободны. Ряды стремительно редели. Ну охуеть теперь. Челюсть сжалась до щемящей боли в зубах. Если я уйду, то призрак трусости будет преследовать до конца дней. Я не хочу жалеть ещё и об этом. Блять. Да какого вообще происходит? — Я восхищаюсь вашим мужеством и готовностью пожертвовать собой! Мы отдали честь. Всё, достигнута точка невозврата. И толку от того, что я в десятке лучших, если все равно пошёл на верную смерть?