Пока бьётся сердце

Эдди ненавидел свой город. Он родился и вырос в Сент-Луисе, но никогда не питал к этому месту каких-либо тёплых чувств и ностальгических воспоминаний. Если и было в его жизни нечто хорошее, то связывались эти события с конкретными людьми, но никак не с городом, где расцветает преступность, наглеют люди, и портится воздух от обилия транспортных средств и новых нескончаемых построек. Каспбрак всегда справедливо относил себя к числу тех неудачников, которым не посчастливилось родиться в больших городах, где больше возможностей и перспектив, по типу новомодных столиц, где есть буквально всё, чего душа только может пожелать. Не то чтобы он сильно жалел себя за это, но завидовал тем, кому повезло чуть больше. Ведь стоит взглянуть правде в глаза, — тем, кто живёт в богатых и развитых городах, всегда пробиться легче. Но Эдди успокаивал себя: чем меньше шансов, — тем слаще победа. Сент-Луис не был маленьким и захолустным гродишкой. И уж тем более от него не веяло допотопной деревенькой, где порой и воды с электричеством не сыщешь, не говоря уж о более современных потребностях, но Эдди никогда не чувствовал себя как дома. Здесь ему всегда было душно, тошно, и всё время чего-то не хватало. Его некогда детский, не до конца развитый умишко, воображал себе Сент-Луис эдаким заколдованным городом, из которого не выбраться, если ты не особенный. И с годами эта мысль укрепилась в мозгу только сильнее, когда семья Каспбраков не выезжала отсюда даже на короткий промежуток времени, посмотреть мир за пределами Сент-Луиса и отдохнуть. А всё потому, что денег на такую непозволительную роскошь не было, всё уходило на более важные нужды. Может быть поэтому Эдди и возненавидел свой родной город, ведь теперь получалось, что помимо ограничений в выборе и желаниях, которые навязывали ему родители, прибавилось ещё и ограничение в передвижении. Условный круг сомкнулся, а бедный Эдди так и продолжал метаться из стороны в сторону, не зная куда себя деть и как спрятаться от отцовского и материнского взоров. Второй по счету мечтой, после блистательной карьеры в автоспорте, было переехать отсюда куда-нибудь в лучшее место, но живя в родительском доме, это не представлялось возможным. Те очень любили своё «семейное гнёздышко», и слишком лелеяли свои насиженные на работе места, которые давали стабильный доход, предоставляющий возможность прокормить двоих детей и откладывать на некоторые нужды, но не позволяющий взобраться вверх по карьерной лестнице. К тому же отец всегда говорил: будь у них лишние деньги, они бы с матерью потратили их на действительно важные вещи, и Эдди прекрасно знал на какие, поэтому его постоянные претензии по поводу «сидения в четырёх стенах» были Виктору непонятны. Тогда Эдди пробовал найти хоть какую-нибудь подработку, но как только отец узнавал об этом — любые попытки самодеятельности были перекрыты, а Эдди ждала получасовая лекция о том, почему ему нельзя работать, и какие опасности его могут там поджидать. Каспбрак смотрел на отца затравленно, а затаённая обида лишь укреплялась. Он был бы и рад после новых запретов вновь пойти наперекор, только вот обычно, после подобных «проступков», надзор увеличивался, и Эдди отсиживал свой незаслуженный домашний арест, не в силах сбежать. В те злободневные минуты Эдди ненавидел всё и вся за такую никчёмную заточённую жизнь, и втайне мечтал о том дне, когда справедливость наконец восторжествует. Кто же знал, что все его проблемы может решить кривая дорога, внезапно лопнувшая передняя шина, потерянное управление и соскользнувшая с обочины машина.

***

Эдди всегда думал, что несмотря на все преграды, которые подкидывала ему судьба, он обязательно сможет добиться гораздо большего, чем те, кто смогли дать воспитание, но не сумели показать, насколько прекрасной может быть жизнь. Эдди нашёл этот смысл сам, спустя года, когда совсем уж отчаялся, что когда-нибудь сможет стать «нормальным». Но несмотря на уверенный настрой, Эдди не продвинулся дальше, чем обычный продавец-консультант, и так и продолжал бы гнить на нелюбимой работе, если однажды не позволил себе наплевать на запреты родителей, которые за годы проживания под общей крышей уже успели набить оскомину, и не попробовать себя в стритрейсинге. В моменты его частых домашних отсидок ему ничего не оставалось, кроме как коротать время за прочтением книг и за просмотром фильмов. Вот тогда-то он и крепко влип во франшизы «Форсажа» и «Безумного Макса», где есть драйв, машины, скорость, и то самое ощущение свободы. То, чего так не доставало ему самому, но именно то, что он так жадно черпал из фильмов. К слову, и любимый мультфильм у него был тематический — «Тачки» назывался, а по части игр всегда больше привлекали, естественно гонки, в то время как остальные больше балдели по приключенческим бродилкам и кровавым поединкам. Иронично оказалось: то, что Эдди любил больше всего, и погубило его родителей. А вместе с тем и развязало руки. Странные были ощущения, но Каспбрак не был персоной сентиментальной и происшествие с предметом никогда не связывал, посему чувства стыда и горечи не испытывал. Первый заезд врезался в память прочно и надолго, окончательно закрепив в мозгу мысль о том, что Эдди наконец не только нашёл, но и обрёл то, ради чего и был рождён — стать чемпионом в автомобильном спорте. Не просто «влиться» в эту тусовку, а стать лучшим. Не «одним из», а единственным в своём роде. Тем, о ком строчат восторженные биографии, пишут статьи, ловят в объективы камер, и просто восхищаются его многогранной личностью и безграничным мастерством. Несмотря на обширные мечты, Каспбрак тогда не выиграл и не произвёл фурор, на который так надеялся. Он не оказался на последних местах, а был среднячком. Таким себе непримечательным новичком, попавшим на заезд скорее для массовки и количества. А быть «посередине» ещё хуже, чем в конце: ты словно топчешься на месте, не позволяя себе сдать назад, но и не имея достаточно сил для мощного победного рывка. Выползая тогда из салона арендованной машины, вместо бурных оваций и уважения среди стритрейсеров и их компании, Эдди получил лишь шишку на лбу во время неудачного манёвра на заезде, да редкие благодарности и жиденькие издевательские аплодисменты от тех, кто поставил на его проигрыш и заработал на этом. Но вместо того, чтобы расстроиться тогда и окончательно разувериться в себе и своих силах, Эдди, ранее обозленный на весь мир, родителей, и этот чёртов город, впервые ощутил, что он что-то может. Сам. И тогда он решил, что добьётся всего. Сейчас Эдди снова сидел в салоне своего арендованного автомобиля и мысленно настраивался на победу в реваншном заезде. Ночка в полицейском участке его знатно помотала, но не открестила от главной мечты, а только подзадорила. Каспбрак глубоко дышал и собирался с мыслями, нервозно постукивая кончиками пальцев по охладевшему рулю. Каспбрак знал, что та стратегия, благодаря которой он в первый раз обогнал Гэвина, уже не сработает, ведь Уолтерс, хоть и выглядит глупым нахалом, но важные для себя сведения запоминает на удивление чётко, и сейчас, Эдди не сомневается в этом, готов обойти на трассе все его уловки, только бы сохранить своё первенство. Поскольку реваншную гонку назначили в рекордно короткие сроки, Эдди даже не успел продумать новую тактику. Конечно он мог воспользоваться старой, или на крайний случай сжульничать, ведь в стритрейсинге это не карается, если свидетелей этому не было, но для Эдди было делом принципа выиграть честно и феерично. А для этого нужно либо вылезти из кожи вон, либо... И тут Эдди просиял. — Либо быть непредсказуемым! — выкрикнул он, слабо ударив руль от накатившего чувства внезапной радости. Никаких тактик, никаких уловок, никаких стараний и напряжённых мыслей о том, какой шаг сделать следующим. Эдди отпустит себя, свои мысли; перестанет думать о гонке, и просто нажмет на газ. И будет плыть, вернее, нестись вперёд по течению к желанной победе. Пусть только попробуют обогнать его! Он не позволит этому случиться. Заведённые моторы загрохотали ещё громче, Эдди вновь был в самом конце, и снова благодаря посторонним знакам понял, что сейчас вздымают флажки вверх, чтобы дать нужный сигнал к началу заезда. Эдди успевает подумать о том, лишь бы снова не попасться в лапы полиции прежде, чем трогается с места, стараясь унять разбушевавшуюся дрожь и нарастающий темп биения сердца. Как и в прошлый раз, большую часть машин Каспбрак обгоняет легко, в чём ему помогла ловкость и особые успехи в управлении и маневрировании. Гонка проходила на легке, и Каспбраку даже показалось, что это просто какая-то тренировка перед важным заездом, а не тот самый заезд. Противники были, вроде, те же, а за день будто потеряли всю сноровку, настолько они медленно ехали. Но Эдди это только казалось. На самом деле это он мчал как угорелый, стремясь только к одной точке — финишу. Он почти не замечал ничего вокруг, и это ему здорово помогало не отвлекаться и не забивать мозг посторонними, чаще всего беспокойными мыслями. Единственное, что оставалось в гонке неизменным — Гэвин. Этот говнюк, как и всегда, держал первенство. Эдди вместе с челюстью сжимает и кулаки, впиваясь пальцами в прочную кожу руля. Перед глазами тут же проносится их неприятный диалог перед гонкой: — Каспбрак? Какая неожиданность, — протянул неприятный басистый голосок. — А я думал, тебя за решётку упекли. — Уолтерс скалился, упивался невезучестью Эдди, из-за чего злил и бесил его пуще прежнего. Отовсюду послышался неприятный гогот. И ведь даже смелости не хватило сказать это один на один — рискнул только при всех, когда Каспбрак находился от него в нескольких метрах. Однако этих красноречивых слов хватило, чтобы «телепортировать» Эдди к себе. Он был настолько зол на своего главного противника, что не замечал ничего на своём пути. Так Эдди себе позволил пихнуть какого-то типа в тёмном костюмчике в бок, лишь сдавлено прошипев «извините». Даже не обратил на этот инцидент должного внимания, ведь всё оно было отдано гаду Уолтерсу. — По крайней мере я не трусливая шавка, и не боюсь отвечать за свои поступки! — Выкрикивает Эдди, резко урвав поток хохота гэвиновских подхалимов. По лицу за свою дерзость Каспбрак не получил лишь потому, что гонщикам было приказано занять свои места, но взгляд Уолтерса не сулил ничего хорошего. Он будто говорил: «Я размажу тебя, сопляк, заставлю тебя жрать землю и благодарить меня за то, что я оставил тебя в живых.» Выныривая из своих воспоминаний, Каспбрак заскрежетал зубами и обозлился ещё сильнее. Ну нет, он не даст себя унизить. Уж кто сегодня и пожрёт земли, так это Гэвин. Каспбрак больше не думал — он просто вдавил газ на полную мощность, и только изредка напоминал себе поворачивать руль в нужном направлении дабы не врезаться. Пытался всеми силами обогнать, но засранец Уолтерс будто знал все его шаги наперёд, и тогда Эдди просто забил, и начал выворачивать руль на полную, занося свою машину то влево, то вправо до упора. Эдди этого не видел, но Уолтерс немного офигел от того, как тачку Каспбрака буквально «мотало» по трассе из стороны в сторону. Хаос и сплошная непредсказуемость. Казалось, Эдди вот-вот потеряет управление, и поминай как звали, но в последнюю секунду он меняет направление и на бешеной скорости мчится уже куда-то в другое место. Дезориентация и полное недоумение подводят Гэвина и он теряет первенство так же быстро и стремительно, как и стартовал вначале. Грязное дрянное словечко вырывается из его рта, а в глазах вспыхивает уже не злоба, а самая настоящая ярость. Волосы едва ли не становятся дыбом, и Уолтерс со стороны напоминает обезумевшую Круэллу, погнавшуюся за грузовиком с пятнистыми далматинцами. А Эдди времени не теряет. Он просто едет вперед, видя, как впереди снова маячит финиш. Но расслабляться не спешит, ведь знает, насколько подлой может быть судьба, он только старается удержать это самое первенство, которое ему далось с таким трудом. Каспбрак несколько раз едва не распрощался с жизнью, пока тестировал и демонстрировал остальным гонщикам свои умения и бесстрашие. Стритрейсинг тем и опасен, что препятствий и неожиданностей здесь гораздо больше, чем на обычной гоночной трассе, тем и сложнее держать всё под контролем. Однако сейчас всё, кажется, идёт как надо. У финиша уже начинают скапливаться и выглядывать люди, Каспбрак слышит крики и мысленно ухмыляется. Никакой полиции в этот раз — сегодня только победа, деньги, и заслуженный глоток славы, знаменуемый резким взлётом в рейтинговой таблице. Эдди скорости не сбавляет. Едет уверенно, таки позволив себе вообразить, насколько краше станет его жизнь после этой победы, и насколько шире — карманы. Тем временем финиш всё ближе и ближе, Гэвин — далеко позади, и всё прекрасно. Вернее, всё было прекрасно ровно до тех пор, пока машина Каспбрака не остановилась. И вовсе не по его собственной воле. Взяла и заглохла и ехать дальше не желала. Тех нескольких секунд, проведённых в полном недоумении, Эдди хватает для того, чтобы в полной мере осознать факт подставы. Его машине уделили «особое» внимание перед заездом как раз для этого. Эдди даже не успевает разозлиться и поматериться как следует. Подгоняемый вскипающим в венах адреналином, он вываливается из салонна своего теперь уже бывшего автомобиля и начинает бежать. Он слышит, как позади ревёт мотор, неразборчивые крики Гэвина и его мерзкий смех. Но Эдди не сдаётся. Плевать, что без машины. Он должен пересечь финишную черту. Должен, блять! Конечно глупо было полагать, что человек способен обогнать машину. Даже имея некоторое преимущество, эта задача всё равно было неосуществимой, если у тебя нет способности к сверхскоростям. Гэвин на своей громыхающей тачке проносится мимо стремительно, поднимая за собой клубы пыли и окатывая Эдди этой пылью с ног до головы. Каспбрак кашляет, отплёвывается, остервенело трёт поражённые глаза, но всё равно продолжает бежать. Теперь оглушительные крики и поздравительные вскрики адресованы не ему, а этому придурку Уолтерсу, который настолько был не уверен в своих силах, что позволил себе пойти на такой унизительный поступок. Больше всех Эдди не переваривал крыс и предателей. Сам он мог ненавидеть, злиться, покрывать матами… Может, ударить разок. Но он никогда не позволял себе жульничать. Его интересовала честная победа. Всё, или ничего. До финиша он добежал уже четвёртый. Весь красный, грязный и запыхавшийся. Его сердце ходило ходуном, и Каспбрак едва ли стоял на ногах, норовя вот-вот рухнуть к чьим-то ногам. Замыленный взгляд плывёт по округе, пытаясь высмотреть местечко, где Эдди сможет примоститься и прийти в себя. Внутри клокочет злоба, но он слишком вымотан и выбит из колеи, чтобы идти и сейчас выяснять отношения. Он падает на земляную траву чуть поодаль трассы, на которой его буквально размазали. Всё так, как и обещал предостерегающий взгляд Гэвина. Эдди хмыкает, толком не понимая, ему истерически смеяться, или горько плакать? Эдди опускает свою голову низко-низко, разглядывая мелькающие ряби перед собой. Его грязные волосы спадают на лоб. А вокруг продолжает кипеть жизнь. Таблица лидеров остаётся неизменной, букмекеры раздают всем счастливчикам их выигрыш, а звон пивных бутылок перебивают только громкие музыкальные басы. Вечеринка уже началась. К Каспбраку кто-то вдруг подходит, и останавливается аккурат рядом с ним. Не поднимая взгляда, Эдди видит, что у незнакомца красивые лакированные туфли. Явно дорогие. — Мистер Каспбрак, я верно понимаю? «Скорее лузер десятого уровня» — шутит мысленно Эдди и невесело улыбается. Этот пижон подобной самоиронии явно не оценит. Тем не менее, Каспбрак наконец поднимает глаза и обнаруживает, что именно этого мужчину он и пихнул. Упс, неловко получилось… Неужели поквитаться пришёл? В Сент-Луисе все такие мелочные, что-ли? Подобные ему «богачи» здесь гости нечастые, но и те одеты куда проще и дешевле этого мужчины. Эдди несколько напрягся, но ответил непоколебимо: — Да, это я. Так и подмывало спросить незваного гостя, что он здесь забыл, но Каспбрак терпеливо ждал, пока тот расскажет всё сам. — Тогда не буду ходить вокруг да около, а сразу перейду к делу: не хотели бы Вы отправиться вместе со мной в Швейцарию? Там находится наш штаб, где опытные тренера подготавливают гонщиков к заездам. Эдди хлопает глазами, пытаясь переварить полученную информацию. Пока что это всё походит на гнусную шутку. — Вас кто-то подослал? — нагло интересуется он. — И сколько Вам заплатили за этот развод? — Мистер Каспбрак, у меня нет времени сейчас выяснять отношения и бороться с Вашей недоверчивостью, — со вздохом отвечает незнакомец. — Я делаю Вам предложение, заметьте, весьма выгодное: иметь уникальную возможность попасть в большой спорт, а после и побороться за главный кубок. Я пришёл сюда, чтобы получить ответ. Эдди всё ещё не до конца понимал, что здесь происходит. Однако внутренне чувство подсказывало, что сейчас, в этот самый момент, вершится его судьба. И только от него зависит, в какую сторону ей следует свернуть. — Я согласен, — срывается с языка прежде, чем Эдди успевает взвесить все за и против. Мужчина довольно хмыкает, словно только этого и ждал. — Хорошо. Дам Вам неделю на улаживание дел и можем- — Я готов лететь хоть сейчас, — выпаливает Эдди. — Вот как?.. — Незнакомец был явно впечатлён, а поведение этого паренька так и кричало ему о том, что он сделал правильный выбор. — Тогда через полтора часа я жду Вас в аэропорту с документами и вещами. Постарайтесь не опаздывать. — Простите, а можно задать несколько вопросов? Мужчина, только собиравшийся покинуть это место, коротко кивает, поправляя манжеты своего пиджака. — Почему выбор пал на меня? Я ведь проиграл. — Скажем так: я увидел в тебе то, чего не заметил в других гонщиках. Твоя целеустремлённость и воля к победе поразили меня. К тому же, я не терплю лжи и обмана: в автоспорте всё честно и без подстав, — отвечает мужчина, явно намекая на неприятный инцидент. Он, видимо, тоже понял, что машина заглохла не просто так. Эдди ещё хотелось задать уйму вопросов, но он знал, что его время уплывает, поэтому он спросил: — Как мне к Вам обращаться? — Андрес Маккензи. — Сообщает он с улыбкой. — Советую тебе не тратить силы на пустой трёп, твоё время уходит. А ждать я не собираюсь. Ничего не ответив, Каспбрак срывается с места. Ловит ближайшее такси и летит в магазин. Сегодня у него выходной, однако ему срочно требовалось уволиться, да так, чтобы без двухнедельной отработки. И Эдди уже знал, что для этого следует предпринять.

***

Его появление знаменуется громким грохотом: это падают друг на друга манекены. На звук сбегаются все работники во главе с управляющим, а покупатели испуганно озираются. Мистер Льюис появляется рядом с Каспбраком во мгновение ока и ошалелым взглядом осматривает масштабы ущерба. — Ты что творишь!? — озлобленно вопит он, даже не утруждая себя в том, чтобы держать себя в руках при посторонних. Весь его профессионализм улетучился. Эдди смотрит на него насмешливо и подмигивает ошарашенной Марлин, стоящей чуть поодаль. Чёрт, а ведь он так и не занёс ей шоколадку. Не судьба, видимо. — Как же ты меня достал, — с притворным вздохом сообщает Каспбрак и наконец спрыгивает с витрины, дабы поравняться со своим начальником, у которого от такого откровенного хамства глаза на лоб полезли. — Да как ты смеешь!? — шипит он, задыхаясь от возмущения. А Эдди словно не слышит все его клокотания, ему так потешно от раскрасневшейся морды становится, что аж расхохотаться во весь голос хочется. Но сейчас не время и не место. — Каждый раз, когда ты меня унижал, я терпел. Но всякий раз я мысленно обещал себе, что обязательно плюну тебе в морду. И знаешь что, я с превеликим удовольствием сделаю это! Не успевает мистер Льюис и рта раскрыть, как получает в лицо смачный плевок. Магазин накрывает тишина, да такая оглушающая, что даже приятная расслабляющая мелодия, блуждающая по отделам, будто бы затихает. Марлин, тихо пискнув, прикрывает рот рукой. Остальные же молча пялятся на Эдди во все глаза, будто бы не веря в то, что он действительно посмел плюнуть в лицо своему начальнику... Сгусток слюны медленно скатывается по щеке прежде, чем его успевают вытереть. Зато реакция на такое откровенное унижение следует незамедлительная: — Уволен! — орёт во весь голос управляющий, готовый наброситься на своего бывшего работника с кулаками, однако Эдди отскакивает, и оказавшись у выхода, напоследок выкрикивает: — А как же отработка? — Да таким невинным голоском, будто до этого совсем не он творил все эти непристойности. — ВОН! — надрывается управляющий, окончательно потеряв над собой контроль. А большего Эдди и не нужно. Довольный, он выскакивает наружу, где его уже ждёт то же самое такси, и отправляется домой, чтобы взять с собой только один рюкзак с самым необходимым.

***

До аэропорта он приезжает за пять минут до заявленного. Оставшееся время он тратит на поиски мистера Маккензи, и с успехом находит его, сообщая о своём присутствии тяжёлым сбившимся дыханием после бега. — Оказывается, ты быстрый не только за рулём. — Андрес выглядит довольным. Поразительная скорость Каспбрака и его готовность бросить всё и умотать в другую страну достойна восхищения. Такой, как он, определённо пробьётся в спорте. Регистрация, проверка документов, отправка багажа, посадка на самолёт… Всё это происходит будто в бреду, и Эдди всё ещё не верит, что делает это. Даже когда пилот сообщает направление, в его голове всё ещё не укладывается до конца. Каспбрак старается абстрагироваться и мельком взглянув на чинно восседавшего на соседнем сидении Маккензи, откидывается назад, стараясь расслабиться и упорядочить мысли. Слишком уж много впечатлений на один только день. — Тебя ничего здесь не держит? — интересуется вдруг Андрес. Этот вопрос, по правде говоря, его довольно долго беспокоил. — Семья, друзья, возможно, любовь? Не будешь скучать? — Семья, друзья, любовь... — повторил за ним Эдди усмехнувшись. — Это все не для меня, — фыркнул он и отвернулся, считая разговор исчерпанным. Тем временем пилот уже закончил свою речь, стюардессы, показав все необходимое, поспешили удалиться, а в иллюминаторе исчезли суетливые работники аэропорта, и самолёт наконец двинулся с места.