Грех.

      5:41. В это время он обычно и просыпался, но чем заняться сейчас? Он сел на край кровати, подмечая, что боль утихла и почти не причиняла дискомфорта. Почти все было как раньше: раннее утро, светлая комната, лёгкое пробуждение без будильника. Идеальным было бы начать утро с молитвы, но эти мысли пришлось откинуть. "Пожалуй, откажусь на время". — Ты слишком рано встал, спи дальше, — тихое "ой" невольно вырвалось из уст от испуга. Федор уже не спал? Он лежал, укрывшись белой лёгкой тканью. — А вы почему не спите? — У меня чуткий сон, — он сел на кровати, потирая глаза. Он не помнил, когда лег, да и даже относительно небольшое количество алкоголя отдавало в голову. — Доброе утро что-ли. — Я всегда рано вставал, вы спите дальше. — Да я уже не засну, идём кофе попьем, — он взбодрился и слез с кровати, удерживая простынь у груди. — Не мог бы не смотреть так пристально, — ленивая просьба, которая, похоже, была ему не слишком важна, ведь он откинул прикрывающую его ткань не дождавшись ответа. "Он спит голый? Тут же ещё два человека помимо него!". Нет, он ничего не увидел, ведь увидев, мысли бы были немного другие. — Я... Я не пью кофе, может чай? — Чай? В пакетиках разве что, — он быстро натянул брюки, в которых ходил вчера, и приступил к поиску верха. — Ой, ваша футболка все ещё на мне, — смущение сразу ударило в голову, а тело начало потряхивать. Он не смел смотреть в его сторону. — Оставь себе, она свободная хотя бы. Лучше пока не носи что-то облегающее. — У меня есть свободные футболки, — хотелось поскорее избавиться от некомфортного ощущения чужой вещи на теле, но ему не дали. — Да не снимай ты говорю, уже подожди до вечера, — Федор нежно, но с ощутимой силой, взял его руки, остановив снятие футболки. Он уже накинул рубашку, но смотреть на него Женя все ещё стеснялся. — У меня не одна футболка на все случаи жизни, — он говорил уже в полный голос, Женя невольно посмотрел на третьего человека в комнате. — Он от пушечного выстрела не проснется, не переживай, — не приглушённый голос Федора был басистым и уверенным, он будто вибрировал на ушах и из-за этого казался громким, даже слишком. — Вещей у тебя немного, смотрю, кофта есть? В кабинете прохладно. — Я обычно хожу в рясе, — он рассматривал небольшое количество своей повседневной одежды, но из теплого были только свитера. — Накинь, — Федор протянул ему спортивную кофту светло-серого цвета, пока сам застёгивал рубашку второй рукой. — Не стоит, — он шагнул назад, но передумал отказываться сразу, как из открытого окна подул лёгкий холодный ветер.       Недолго гуляя по коридорам пустой больницы они пришли к личному кабинету Федора. Просторное помещение с двумя столами, диваном, креслом и журнальным столиком мало напоминало рабочее место. Шторы на окнах придавали уюта, ваза с печеньем и фруктами отсылала на среднестатистическую кухню, а уголок с ящиками, в которых теплились остальные продукты с посудой, не имели ничего общего с рабочим помещением. — Завтрак подают с 8, можешь перекусить тут чем нибудь, — он указал присесть на диван, а сам пошел к окну. — Моя помощница в отпуске, так что тот стол свободен ближайшие две недели, — он распахнул темные шторы, свет залил кабинет, делая его просторнее, но менее уютным. — Я открою окно, — не дожидаясь ответа он его открыл, уже поджигая сигарету. — Поставь чайник, пожалуйста, вода возле дивана стоит. — Вы опять курите, — он поморщился от холода и застегнул кофту, попутно ища чайник и воду глазами. — Утренняя сигарета задаёт настроение дню. — Поэтому вы невесёлый ходите, — он уже поставил чайник, который пришлось пытаться включить раза три, пока лампочка на нем не загорелась. — Чашки внизу, остальное вверху, сделаешь же? — ответа не надо было, он уже начал все расставлять. — А как кофе делают? — Это расстворимый, 4 ложки кофе и кипяток, — он потушил сигарету, потянувшись за второй, но откинул пачку. — Я думал начать работу, раз мы уже не спим. Для начала я бы хотел просто услышать правду. — Хорошо, — Женя заметно напрягся, а его движения замедлились. — Когда ты начал истязать себя? — он пошел к своему столу, но, взяв с собой записную книжку, Федор направился к дивану. — Около месяца назад. — С чего это началось? — Я... Я читал о том, как люди избивают себя плетью, но это было бы сложно осуществить и... Я сначала бил и царапал себя, а потом уже начал резать, я наткнулся где-то на это и... Мне показалось это хорошей идеей. — Причиной был роман с мужчиной, так ведь? — короткий кивок головой, после которого Женя отправился с уже готовыми напитками к дивану. — Расскажи подробнее про это. — Мы... Мы дружили ещё со школы, он помогал мне с точными науками, я никогда в них не разбирался. Он был добр и никогда не ругался на меня, хотя я все равно получал не лучшие оценки и... Когда я окончил школу и начал работать в том же монастыре, где учился, я... Наши обязанности были схожи, мы много времени были вместе и как-то постепенно стали ближе, я и не заметил даже как, — ему было тяжело говорить, он делал частые паузы, чтобы глубоко вздохнуть и выдохнуть, но Федя не станет его перебивать, он понимал, что ему должно быть тяжело вспоминать свой "грех". — Как влюбился? Мы много обнимались и часто спали вместе, ну, мы просто спали! Но, наверное, в конце зимы он поцеловал меня, и думаю, с тех пор это и перешло черту, знаете... Дружба, она важна, но после этого уже и дружбой наши отношения не назовешь. — Я так понимаю, после вашего поцелуя вы ещё долгое время хорошо общались? — Да, до начала сентября мы часто... Целовались и... — на губах были те приятные ощущения, что волновали душу, и он, будто пытаясь вспомнить или стереть эти ощущения, кусал и трогал руками свои губы, не замечая этого. — Почти ничего не изменилось, мы просто стали ещё чуть ближе. — И как же это перешло в то, почему ты сюда попал? — Он... Пошел дальше. Я сначала был не против, я правда хотел, но, когда до этого дошло, я... Меня будто переклинило. — Имеешь ввиду секс? — Да, он... полез к... Под шорты и... Он до этого залезал мне под футболку, но в этот раз я все осознал, как будто до этого я был в тумане и не понимал, что делаю, — он накрыл лицо ладонями, опустив голову. — Он так разозлился на меня. — Разве тебе не было хорошо с ним? — он уже допил свой кофе, пока Женя и не притронулся к чаю. — Нет! Это отвратительно! — Тебе нравилось проводить с ним время, почему ты решил, что это плохо? — Проводить время вместе это одно, а то что мы делали..! — Я уже говорил, что в плотских желаниях нет ничего позорного. — Это для вас! Вы не поймёте, не пытайтесь понять, просто отпустите меня, я больше буду так делать и все! — Я здесь не только для того, чтоб убрать внешние проявления, я психотерапевт, я работаю с головой, — хотелось ещё кофе и курить. — У меня все нормально с головой! Я по вашему чокнутый? — Чего ты вдруг так разозлился? — и в правду, с чего бы? Он был зол на себя, но разве он имел право кричать на другого, желающего ему помочь, человека? — Простите, — Женя опустил голову, он хорошо держался, но слезы предательски защипали глаза. — Все нормально, — он взял чашку с чаем, к которой Женя не притронулся и отпил. — Ты не чокнутый и даже не больной, Жень, но ты не в порядке. Чувство вины за содеянное тебя сжирает, причем совсем неоправданно. Навязанные кем-то идеалы сковывают тебя, и ты не можешь принять себя, понимаешь? Всем уже давно известно, что любая ориентация нормальная, и мы её не выбираем, ты не виноват в том, что влюбился в мужчину, но винишь себя, — Федор наклонился к нему, его голос звучал мягче. — Ты ведь резал себя из-за душевной боли и тебе становилось легче? Ты думаешь, это и есть "в порядке"? — он накрыл руки Жени своей ладонью, свободной от чашки. — Я не думаю, что это всё так серьезно... Я могу просто перестать, — Женя явно был уверен в своих словах. — Если все будет в порядке, мы тебя быстро выпишем, но смотря на это не верится, что ты можешь так просто взять и прекратить, понимаешь? С подобным сталкиваются много людей, это очень сложно прекратить, люди годами себя... Мучают. Я буду счастлив, если все будет в порядке, но я бы хотел, чтоб это не был временный отказ, поэтому надо работать с мыслями. Ты ведь чувствуешь постоянную вину, так? — Не то что бы постоянно... — Тебе почти физически больно вспоминать ту ночь. Я ведь прав? — Я виноват, — слезы только прекратились, но потекли с новой силой. — Это грязно, это мерзко, это неправильно, это... Вы не поймёте! — Я стараюсь понять, но... Ты разрушаешь себя из-за слов существа, доказательства существования которого нет, — Женя не мог ничего ответить. В глубине души он понимал, что вера глупа, и нередко сомневался в выборе, тут же осекая себя тем, что не давая доказательств бог проверял веру. Так говорил Отец, так говорил учитель... Были ли они правы? Никто не знал.