Грех.

      Понедельник - злополучный день. Именно сегодня он пойдет к лечащему врачу Жени, а завтра он сможет навестить его самого. Что он скажет? Что его спросят? Георгий совершенно не знал. Конец октября не жаловал хорошей погодой: полуголые деревья шатались, будто вот-вот упадут, в городе передавали штормовое предупреждение и просили остаться дома. Пальто до середины икры из мягкой черной ткани плохо защищало от такого ветра, даже атласная подкладка мало помогает. Федор, как и обещал, ждал его на улице. — Георгий? — кроткий кивок головой. Мужчина был крупного телосложения, ненамного выше Евгения, смуглая кожа и смоляные волосы хорошо сочетались, прослеживались черты восточных народов, что несомненно привлекало. — Курите? — Не откажусь, — неловкое молчание длилось до самого кабинета, в котором Федор вежливо выпроводил Марию, что явно бездельничала. — Я слышал версию Жени о том, что произошло, хочу послушать вас, — он сел в кресло, откинув медицинский халат на диван. — Присаживайтесь. Чай, кофе? Что-то покрепче? — Я смотрю, у вас теплый прием тут, — Георгий повесил пальто на крючок, где висела верхняя одежда врача и его помощницы. — Кофе с виски приветствуется? — Ещё спрашиваете, — Федор хмыкнул и принялся выполнять заказ, без капли лени поднявшись с удобного кресла. — Что именно вы хотите услышать? — он сел на диван в позе, что не выражала ни капли смущения или неудобства. — Историю наших отношений или конкретно тот день. — Начните с истории, закончите тем днём, — в только что заваренный кофе щедро кинули льда. — Мы познакомились в школе. Как только он перевелся к нам, меня запрягли помогать ему с математикой, а потом и с остальными точными науками. Он сам к нам перевелся и был больше всего предан божьему слову. Меня, как и остальных в прочем, туда отдали родители, так что... Не то, что бы я не верил, просто стараюсь об этом не думать, — на столик перед ним поставили две чашки кофе и бутылку солидного виски, с предложением долить себе самому, по вкусу. — Он мне с самого начала понравился. Он всегда был таким невинным и беззащитным, меня к нему тянуло, не могу сказать, что он был мне как младший брат, нет, меня изначально интересовало большее, — глоток. На вкус прекрасно, виски действительно было неплохо, так же как и кофе, несмотря на то, что оно было растворимым. — Я не лез к нему особо. Наверное, он был в классе девятом, когда я его поцеловал. — Насколько ты его старше? — кажется, Федору данное сочетание напитков было по душе не меньше. — Получается, на 3 года. Ну я тогда уже окончил школу. Где-то в марте мы начали активно встречаться, целоваться, я заходил дальше, и все было нормально... — Насколько далеко? — Наверное, самое такое было в душе, но вряд ли он помнит. На его выпускной он впервые напился и... Когда я помогал ему помыться, я ему подрочил. Это самое такое прям. Но это и было давно. — А из того, что он помнит? — Я часто залезал ему под кофту и целовал почти везде: лицо, шея, грудь, живот... А в ту ночь он... Все было как обычно, я подумал, что могу зайти дальше, но как только я подлез под шорты он заорал и... Я ушел. После этого собственно все и произошло, он был сам не свой, даже утренние молитвы пропускать начал. Я не знаю точно, но думаю это из-за этого. — Вы тогда очень разозлились, да? — Да, я ушел, обматерив его, хотя он не виноват ни в чем. — Вы думаете он винит вас? — чашка Федора уже была пустой, в нее плеснули чистого виски. — Думаю нет, он только себя винит во всех грехах. Он всегда был такой. — Хах, понятно. Ну, вы правы. Он тут уже больше трёх недель, а прогресса нет, он уверен, что все сделал правильно. Только сегодня утром говорили, он сказал что-то типа: "я раскаялся, и мне остаётся только надеяться, что бог примет меня", и это его вечное: "вы не понимаете, какой это большой грех!". Как мантру повторяет. — Я, честно, предполагал, что он будет винить себя за подобное, но откинул это ещё в начале отношений, когда мы без конца целовались и он оставался у меня ночевать. — Как вы смотрите на то, что я его сейчас приведу? Поговорите.       Не дожидаясь ответа, Федор выскочил за дверь, пока Георгий остался наедине с мыслями. Все это напоминало дружескую беседу и не было так волнительно, как он себе представлял. В отличии от младшего, интимные темы его не слишком смущали, поэтому он мог смело выдохнуть. Кабинет был довольно темный, кроме окна, что покрывали белые, полупрозрачные занавески источника света не было, а за окном и без того темновато. Спрятав бутылку с алкоголем и помыв чашки, он сел на место, дожидаясь парней, подмечая, что кабинет с раковиной и мини холодильником - это явно очень удобно. С каждым мгновением ожидание было все более и более невыносимым, как он будет смотреть в глаза Жени? Лёгкое чувство вины щекотало где-то меж ребер. Голоса двоих были слышны ещё с коридора. — Не мог хотя бы перед тем, как зайти ко мне, не курить? Ты же знаешь, я от этого запаха задыхаюсь! — такой знакомый, такой невинный голос. Когда-то он так же ругал его за провинности. — Прости-прости, я отсяду, — дверь распахнулась, сердце пропустило удар. — Я оставлю вас ненадолго, — куда он пошел, не знал никто, да и думать об этом было странно. — Привет, Жень, — он привстал от волнения, не пытаясь подойти ближе. — Садись, что ли. — Давно не виделись. — Вот уж точно, — нервный смешок. Женя сел бы на кресло, но там неудачно, или наоборот, лежал смятый халат, который туда зачем-то переложили. — Прости, что я не заходил, я бы мог заметить раньше... — Все в порядке, ты чего, — он сел рядом, немного опасаясь, но чего? — Ты не виноват, все в порядке, честно, — он начал нервно кусать губы, он привык, что при встрече они целовались, но это было не уместно. А может и уместно. — Наверное, обойдёмся без поцелуев, — вырвалось само. — Придется отвыкнуть, — ведь и правда, хотелось почти инстинктивно прижать его к себе и поцеловать, за долгие 2 месяца эта привычка никуда не делась. Женя неожиданно придвинулся и прижался к нему. — Я так соскучился, — мужчина не заставил себя долго ждать: он прижал хрупкое тело к своей груди, но не слишком сильно, он помнил, что ему рассказывали. — Мы можем? — он отстранился от его груди. Все было понятно по бегающим глазам, что смотрели то на губы, то в противоположные глаза, выражая мольбу. Георгий не долго думая, втянул своего мальчика в чувственный поцелуй. Несмотря на обстановку, целовались они неспеша, нежно, наслаждаясь друг другом и, казалось, они никогда не остановятся, но дверь распахнулась. — Не совсем то, что я ожидал, но я в восторге! — казалось, из его глаз вот вот посыпятся искры, они горели так же, как в их первую встречу, и если Женя привык, что его глаза иногда вспыхивали, бывало и без причины, то для второго это было чем-то новым. — Скажи, Женя, что ты чувствуешь? — Я... Я, мне очень неловко, — дыхание перехватило, но он не спешил отстраняется от любимого. — До того, как я зашёл. — Ну, я... Мне было... Стало очень... Хорошо? — Георгий, ваша очередь, — "такая личная заинтересованность - это непрофессионально" - промелькнуло у Федора в голове, но "это другое" - ответилось тут же. — Мне тоже очень хорошо, я очень скучал. — Что насчёт чувства вины, Жень? Или оно приходит только после? Простите, просто это важно, я не хотел вас прерывать, — эти горящие глаза были зрелищем редким и пугающим, особенно когда не спадало за пару реплик. Тут уже напряглись оба, что было более чем заметно. — Простите, я слишком напорист, мне жаль, — он понял в чем дело и быстро успокоился. — Все в порядке, — Женя спешил успокоить. — Вы правы, я чувствую вину только после, но не во время... А ты ничего не чувствуешь, Жор? — Вины точно не чувствую, если ты об этом. — Жора? Я и не знал, как твое имя сокращается, — всё-таки ему нужно было время, чтоб прийти в норму, поэтому, перейдя на ты, они перешли к более профессиональному приему, на котором Женя был сговорчивее обычного и даже согласился, что перегнул палку с самоистязанием. Это была невероятная победа, даже если он передумает, эти мысли уже закрались в голову, осталось укрепить их, а там и может до него дойдет, что это все нормально!       Такая победа подарила несказанно много сил на день, что явно подметила Маша, когда тот не сдался после второго окончания. — Я смотрю, вам неймётся, — она послушно расположилась между чужих бедер. — Неужели на приеме был красавчик? — Нет, я наконец-то сдвинулся с мертвой точки, это лучше любого тела, — не смотря на то, что ему активно отсасывали, голос оставался ровным. — Он не признал, что это ужасно и неправильно, но он задумался над тем, что это "было слишком", — последние слова он особо рассмаковал, будто растирая на языке. — Давно вы таким счастливым не были, — ее голос уже хрипел, а челюсть явно устала, поэтому она предпочла продолжить в другой позе. Оседлав его бедра, она ерзала промежностью по его члену, пока Федор блаженно закатывал глаза, откидывая голову назад на спинку дивана. — Вы меня уже затрахали, честно говоря, все ноет, — она не спешила вставлять. — Он признал это! — казалось, о плодских утехах он и не думал, если бы не каменный стояк. Это может казаться обидным и поначалу было так, он участвовал в процессе исключительно телом, никогда не погружаясь головой, но Мария быстро привыкла к его странности, которая так же быстро стала забавлять и даже нравится. — Я так счастлив, — резкое движение бедрами, которого она не ожидала, вырывает совсем не тихий стон, из-за чего та бубнит и нервничает, ведь они в больнице ещё не одни. — Ну услышат, и что, будто они не знают. — Ага, если Влад услышит, он меня собакам скормит! — она перешла на громкий шепот, не сдержавшись от скромного смешка. — Он все равно уже не на моей ответственности, — нежные женские пальцы дразняще залезали под рубашку, что непременно начинало злить. — Тебе нравится нервировать меня, да? — Да-а, — сладко протянуто в самые губы, но поцелуй не вписывался в картину. — Скажи, какого отучивать людей от того, чем сам страдаешь? — горячие руки прошлись по перевязанной груди. — Нелегко, скажу тебе, хочется просто лечь рядом и заплакать, а не помогать! Мне бы кто помог, — он был близок к разрядке, ведь среди разговора заботливая Машенька не забывала о ласках. — Просто у меня нет такого охренительного психолога, как я сам, — последнее слово было слегка смазано стонами. — Думаю, на сегодня хватит. Накончался на всю жизнь вперёд. — Ага, только завтра опять нагнешь меня с утра, — она не спешила вставать, продумывая, как бы ей поменьше испачкать все вокруг. — Была бы ты против, я бы не стал, — он все таки дотянулся до пачки. — Сама же сучка похотливая, не меньше, чем я, кобель. — Надо было на тебя презик натянуть, все вокруг испачкал, — наигранная обида звучала по-детски. — Если забеременеешь, я оплачу аборт. Хотя, ты работник больницы, тебе и так бесплатно сделают, — Маша не стала прерывать его размышления тем, что аборт не входит в список бесплатных услуг, а она не медработник, чтоб получить даже скидку, ведь это не нужно, главное, что она знала: она не забеременеет. Время позднее, а он ещё не сводил Евгения в душ, и сводит не скоро - ему самому надо хорошенько помыться. Но Жене нет до этого дела, он заснул задолго до конца спаривания двоих коллег, поглощённый мыслями о Жоре.