Грех.

      Как бы ни хотелось - встречи с Жорой не избежать. Биение сердца затрудняло дыхание, стоило только подумать, что он скажет Жоре. Хотелось кричать и выть от безысходности, а посоветоваться с Федором времени нет, ведь в кабинет он войдёт уже вместе с проблемой. Послышались шаги, стало то-ли холодно, то-ли жарко, сердце грозилось разорвать самого себя на части. Они шли молча. — Привет! — искренняя улыбка давила, как он может разочаровать его? — Привет, Жор, — поникший голос сразу напряг, да ещё и Федор предложил сесть на кресло, устроившись на диване возле Жени. — Что-то случилось? Ты такой поникший, — Женя не встал даже обнять его, почему? — Я думаю, что нам стоит все-таки прекратить наши недоотношения. — Что? — сказано со смешком. — Почему же, я хочу услышать, — кажется, его это не расстроило, но он стал раздражительнее. — Я, наверное, люблю тебя не как вторую половинку, понимаешь... — И что же изменилось, что ты так решил? — не даёт закончить мысль. Голос звучал грубо, затрудняя речь Жени ещё больше. — Я просто... — Во вторник мы целовались, а теперь ты меня не любишь, я правильно понял? — Я не говорил, что... — голос дрожал, слезы уже набирались в глазах. — Ты мне дорог, но как друг, — Федор поглаживал его по спине, взяв его за руку второй ладонью. — Со всеми друзьями целуешься? Всем разрешаешь лезть под одежду? — он засуетился в кресле, видно, что слова его задели. — Это он тебе подсказал? — небрежный жест в сторону Феди. — Ты побольше его слушай. — Нет, он... Не говорил мне этого, — три слезинки скромно скатились по щекам. — Думаю, вам стоит нежнее говорить со своим возлюбленным, — голос Федора звучал более угрожающе из-за его особого тембра. — Думаю, вы просто хотите его трахнуть, вот и подговорили его, а он тупой и вам поверил. Ну и ебитесь на здоровье, — он встал, быстро накидывая тонкую куртку, которую оставил при себе, как зашёл. — Вас провести? — отрицательный ответ был предсказуем, он и не собирался проводить с этим человеком ещё хоть минуту; он обратил внимание на Женю, что хоть не плакал, но был подавлен. — Он раньше не был таким, — его голову развернули к себе, вытирая ещё мокрые глаза. Осознание, насколько Жора был плохим, било в голову. В какой-то степени, он был рад окончанию взаимоотношений с ним.— Простите, он вас не обидел? — Нет, конечно, такими детскими приемами меня не задеть, — он снова рассматривал Женю. — Постарайся не кусать губы, — они были слишком красными и обветренными. — Мм, я не специально, — Женя машинально закусил губу, отвернувшись. Лёгкое возмущение со стороны Федора и такой же лёгкий поцелуй, по-летнему воздушный. — Мне придется уйти из церкви... — Подумаешь об этом чуть позже, хорошо? — А я завтра поеду к вам или уже в субботу? — он невзначай закинул ногу на колени Федора, повеселев. — Я думал в пятницу, после четырех буду свободен... — он нежно погладил ногу сквозь довольно толстую ткань спортивных штанов. — Ты думал, чем мы займёмся? Я думал посмотреть фильм, но я не знаю что тебе нравится, — Федор посадил Женю на себя, второй обнял его, укладывая голову на плечо. — Я, честно, не знаю, я мало что смотрел, — поза была не слишком удобной, поэтому Женя решил принять более привычное положение, то, в котором Федор между его ног. — "Форсаж" мне не понравился, "Титаник" тоже... Но мне понравилась "Алиса в стране чудес..." Я как ребенок, да? — Ты как Алиса, — как же Женя был красив: светлая кожа без изъянов; русые волосы, что выгорали на солнце и слегка волнились; идеальные черты лица... Он был ангелом, не иначе, светился утренней зарёй, как Люцифер до падения с небес... Какая странная ассоциация. — Ты очень красивый. — Ты тоже! — кажется, все это время его разглядывали в ответ. — Ты ещё мужественный, в отличии от меня, — и правда, он был массивнее Жени. Роль играл не только рост, выше он был на сантиметров 10, не больше, но широкие плечи и развитая мускулатура действительно создавали контраст между ними. — На самом деле, я был таким как ты до лет 15. — Да, но мне не 15, — язвительная улыбка выдавала, что он ни капли не задет. Сидеть вот так было мечтой, но она не может длиться вечность, скорее всего его уже ждали дома, где после хорошей уборки, спасибо клинингу, осталось пару штрихов.       Путь домой на машине занял 15 минут, но телефон не переставал вибрировать, на часах можно прочитать короткие "заебал опаздывать" и "я съела твои чипсы". — Ну и зачем прятать все острое, если он будет под твоим присмотром? — Я не уверен, что он согласится спать вместе, а мыться тем более, я не могу оставить его одного без присмотра с доступом к моей коллекции режуще-колящих предметов, Даш, тем более, он не знает вообще про это, — он устанавливал незатейливый замок на шкафчик, пока она протирала и без того чистые ножи. — "Это?" Скажи прямо, он не знает, что ты режешься, будто тут есть кто-то, кроме меня. Почему ты не мог сделать это сам? Я стою тут без дела все равно. — Мне нравятся твои причитания, — смешок от первого и удар тряпкой от второй. — Ты безнадёжен, — сказано серьезно, будто профессор проверял диплом. — Я волнуюсь, мне нужен кто-то рядом, а ты у меня одна такая! — Я на хую вертела твои комплименты, — Даша аккуратно складывала ножи в ящик. — О да, хуй у тебя больше чем мой, — смех и только, а что оставалось. Всего было два таких ящика: один на кухне, второй в спальне. Управившись, Федор решил расслабиться за рюмкой коньяка, но одной не обошлось, ничего нового.       Вспомнив про Женю, он вызвал такси до больницы, совершенно забыв про второго человека в доме и не посмотрев на время, конечно, кто б его ждал в 23:39. Только если Женя. Несмотря на 5 рюмок, держался он довольно ровно, и если бы не перегар, может Женя и не заметил бы. — Где был? — он сидел на кровати, поджав коленки. — Дома, надо было кое-что сделать перед твоим визитом, — Федор не включал свет. — Ты не мылся, да? Прости, но уже утром, — странно, ведь он ради этого ехал сюда. Или нет. — От тебя за десять метров несёт. — Могу выйти, — он уже снял рубашку, оставшись в одних трусах. — Ляг со мной. Мне одиноко, — вряд ли он пьян, почему так откровенен? — От меня же несёт, — спать голым круто, но не с другим человеком вместе, поэтому Федор натянул майку. — Все равно хочу тебя рядом, — на губах было мерзкое ощущения, что чего-то не хватает. Федор сел перед Женей, что смотрел в никуда, погладил его по щекам. — Не так от тебя несёт, просто пахнет спиртным и сигаретами. Как всегда, — признание не из приятных, Женя ещё и отстранился, поджимая губы. — Что-то случилось? Ты так расстроен из-за того, что я поздно пришел? Или потому, что я напился? Или что-то ещё случилось? — Подними майку, — что?.. Почему, зачем? Сердце пропустило удар, беря разгон, боль ударила жаром в голову. — Мария сказала... — Что она сказала? — злость переборола волнение, и, видимо, тон его голоса резко изменился - Женя выглядел испуганно. — Покажи, — руки тянулись к краю чужой одежды, но его опередили. Первым в глаза просились очертания мышц торса, в неярком лунном свете порезов не было видно, но они ощущались под руками, что нежно поглаживал ребра. — Зашиты? — Да, шрамов не останется, знакомый постарался. — Почему? — Я тяжело пережил смерть пациента. Ещё не пережил, можно сказать. Неважно, — он натянул майку назад, лег рядом с Женей и прижал его к себе, тот был и не против. Утро не опять, а снова обещает быть ужасным.

***

      Необычно было просыпаться без ответной реакции Федора. Чаще всего он просыпался мгновенно, как Женя подаст признаки жизни, но вот он сладко спит, пока его пациент рассматривает каждый его изъян. Кривая горбинка, небольшой шрам на лице, в глаза бросалась гладкость кожи, совсем без щетины. Женя провел рукой по щеке - гладко. — Я такой красивый, что ты глаз не оторвешь? — кажется, он не спал, но открывать глаза не спешил. — Доброе утро, — Женя приподнялся на локоть, продолжая рассматривать. — Утро доброе. Кажется, я вчера перебрал, — он перевернулся на спину, потирая глаза. Удивительно, но вид у него был не хуже, чем обычно. — Ты помнишь вечер? — Конечно. Мне интересно, в каком контексте Маша тебе это рассказала, — Федор уткнулся в чужую грудь, обнимая. — "Этот придурок отучивает тебя от того, чем сам страдает". А потом добавила, чтоб я посмотрел на твой торс. Не было особого контекста, я просто сидел, ждал тебя в твоём кабинете, и мы немного разговорились... — он нежно гладил Федора по голове, не пытаясь оттолкнуть, хоть и рука, что удерживала его над кроватью, уже немела. Беспокойство витало в воздухе, но не смотря на это, было довольно уютно лежать вот так: под теплым одеялом с любимым вместе, ощущения не портили даже узкая койка и вид больничной палаты. Чувство, что ещё 5 минут и он не встанет не покидало, поэтому Женя засуетился. — Пора вставать, солнце, — осознание сказанного смущало. — Солнце решило взять отпуск, — иронично, ведь за окном было пасмурно. — Ладно, встаю... Тебе надо отучиться от привычки вставать в 5 утра. — Уже почти шесть! — Федор выглядел невероятно: рукава рубашки скрывали виднеющийся рельеф на руках и плечах, а сквозь тонкую ткань просвечивался торс. Кого бы это не привлекало. — Стой, подожди, — Федор уже успел отойти на пару шагов, но вернулся на просьбу. — М? — много слов не надо было, восхищённый взгляд все сказал. — Нравится? На самом деле я давненько не занимался, — чужие руки поднимали майку, оголяя торс. — Он плоский до того, как я поем, — смешок, но Женя был, кажется, слишком занят восхищением, но быстро одернул себя, краснея. Одевшись, Федор залез в телефон, лампочка которого раздражающе мигала. Даша: В первых ты идиот (00:11) Даша: Во вторых я забрала весь алкоголь с твоего дома, что нашла (00:12) Даша: И пригнала твою машину к больнице(00:42) Улыбка заиграла на лице.

Вы: Ты лучшая (6:07)

Вы: Но алкашка дорогая, только попробуй

выкинуть (6:07)

Даша: Молчи лучше (6:08)       Невероятное облегчение посетило душу и подняло настроение. Попив вместе чай, парни болтали о мелочах, укрывшись пледом на диване. Завывающий за окном ветер придавал уюта кабинету, а Женя мило подрагивал из-за громких звуков улицы. Было донельзя приятно, и переживания как-то отступили, Женя ещё и не расспрашивал про недавнюю новость, было вдвойне приятно. Сегодня не было приемов, но работа все равно была, поэтому к 8 часам он уже сидел за бумагами, в основном читая, а не заполняя. — У тебя нет никаких книг? — Есть Горький и Достоевский, посмотри там, — Федор махнул за собой, там стояли невысокие шкафы с документами, кое-где книгами. — Ты изучал латынь? — Как и все врачи, — привычно отсутствующий голос, взгляд не открывался от бумаг. Как давно он не видел его таким обычным. — Я тоже учил, но не медицинские термины... Таких слов я не знаю, — он хмурился, читая ненужную ему информацию. — Зачем тебе она? — Федор развернулся. — В школе изучали... Хотя Библия написана на иврите. Но много молитв написаны и исполняются на латыни. Новый Завет, правда, вообще на древнегреческом... — Сложно у вас все как-то. — Suum cuique¹. — Никакой латыни в моем кабинете, прошу, я достаточно настарался в универе, — Женя рассмеялся, подходя ближе. Федя развернулся к нему уже всем телом, вращаясь на стуле, и притянул того к себе за бедра. — Когда ты рядом, совсем не до работы, — он приложил свою голову к животу Жени. — Не могу сосредоточиться, — руки забрались под кофту, останавливаясь на пояснице. — Дальнейший план лечения... Я думал отпустить тебя в скором времени домой, — голос приятно замурлыкал, когда Женя начал гладить его по голове. — Но оставить приемы 3 раза в неделю. Или... Тебе есть куда идти кроме монастыря? — У мамы могу пожить, но... Не уверен, что мама потянет, она работает в цветочном магазине. — Тебе платили в монастыре или как? — Да, немного, но... Пропитание и жилье там были бесплатными, поэтому мне на все хватало. — Удобно, однако. — Не могу не согласиться...