Грех.

      Лампа выключена, яркий свет плазменного телевизора, прибитого к стене, резал глаза. На двухспальной кровати расположились два человека, но один из них уже почти спал, пытаясь все-таки уловить суть происходящего на экране, но близость с человеком, к которому он явно неравнодушен, расслабляла слишком сильно. Нежные руки поглаживали запрокинутые на него ноги, вторая рука обнимала за спину, что помогала не скатиться с плеча Федора. Он был увлечен фильмом, или нет, по выражению лица не понять, хотя Женя отметил для себя, что Федор все же очень красивый. Восприятие мира было ограничено комнатой, плотные шторы и закрытая дверь способствовали этому. Не думая, Женя будто машинально поцеловал Федора в самый уголок челюстной кости под ухом. Рука Федора, что сейчас лежала на внутренней поверхности бедра, сжалась чуть сильнее, он расплылся в улыбке, но не спешил оторваться от экрана, поэтому Женя, не думая о последствиях и дальнейшем возможном развитии событий, повернул второго человека к себе за подбородок, целуя чуть более активно, чуть более влажно, чем обычно. Он не спешил с языком, но поспешил другой, Женя не был против, садясь ему на коленки, отвечал на взрослый поцелуй. Руки легли на плечи, рука второго придерживала своего партнёра за подбородок, пока свободная от этого конечность поглаживала бедро. — Не дразни меня так, — ногу снова сжали, несильно, только сейчас Женя заметил, что ерзал на чужих коленях взад-вперед. — Мне надо отлучиться, — тяжёлое дыхание и слова прямо в чужие губы возбуждали ещё больше и не только его, он и мысли не допускал намекать на подобное между ними сейчас. Но вот Женя, похоже, допускал не только мысли. — Не нужно, — полуопущенные веки, влажные губы, вид великолепнее самой прекрасной картины. Рука Федора скользнула вниз по выгибающемуся на встречу телу, одежда неприятно ощущалась под пальцами, но залезть под нее не запрещали, даже приглашали. Кожа ощущалась невероятно горячей, он пытался вспомнить, все ли там зажило, но в голову не лезло ничего, кроме постыдных сцен. Рука остановилась на середине груди, что тяжело вздымалась на каждом вздохе, чужое сердце бешено билось. — Я же могу наброситься на тебя прямо сейчас, — конечно он не может, он не сможет причинить вред своему ангелу, но возбуждение било в голову, внизу живота уже приятно тянуло. — Я должен быть против? — этот вопрос буквально срывает все предохранители в мозгу, но Федор все же не спешит. — Ты поаккуратнее, девственник тут не я. — Поэтому я доверяю тебе себя, — толчок бедрами в пах вырвал короткий глухой стон, сильные руки сжали поясницу, фиксируя бедра. — Расскажи, как... Как оно вообще происходит с мужчинами? — он начал смущаться. — Это, конечно, сложнее, чем с женщинами, — Федор коротко целовал нижнюю часть лица, переходя на шею. — Сначала надо вымыть все внутри, не самое приятное, скажу тебе... — Ты был..? — Да, я был снизу, — футболку стянули, кожу обдало прохладой, хоть в комнате и было тепло, наверное, потому что он вспотел. — Помыться - это не все, перед самим сексом нужно ещё хорошенько растянуть мышцы, там они не такие податливые, как во влагалище, — Федор выводил на его коже путь прямой кишки, вспоминая. — Нужно много смазки, ведь она не вырабатывается... Там, — он полез под резинку штанов, нежно сминая ягодицы, вызывая тяжёлый вздох. — Но даже четырех пальцев не всегда достаточно... Так что первое проникновение не будет приятным, но и не болезненным. Входить надо нежно и постепенно, не надавливая, без применения силы, а ты в свою очередь должен расслабиться и глубоко дышать, — руки скользнули обратно на грудь, задевая чувствительные участки. — Конечно же, приняв удобную позу. И много-много смазки, это правда важно... — Тоже сними, — чувствовалось, что говорить ему уже даётся нелегко. Весь красный, он пытался надышаться, но чужая снятая майка нисколько этому не способствовала: он забыл дышать, трогая чужие мышцы, что не переставали восхищать. — Растягивать очень больно? — Совсем нет, приятные ощущения заглушают лёгкое жжение, если, конечно, человек знает, что делает, — голову остудить не удавалось, он был в шаге от того, чтоб предложить потрахаться прямо сейчас. А что в этом такого? — Ты ведь знаешь? — Делал это не один раз, солнце, — Женя колебался, но его руки тянулись к явному стояку, хоть и скрытому одеждой. Было невероятно мило, что он не может сдерживаться. — Хочешь отсос на трезвую голову? — было невыносимо смотреть, как Женю потряхивало от желания. — Ты не должен, — это означало да, ведь он не сказал нет. Взяв инициативу в свои руки, он кинул Женю на кровать, нависая над ним. Короткий поцелуй, и он отстранился, стягивая чужую одежду. Женя приподнялся на локтях посмотреть, но быстро упал обратно, накрывая лицо ладонями: зрелище было выше его сил. — Ну что ты, можешь смотреть, — он уже поглаживал член, устраиваясь поудобнее между его ног. — Мы ещё не мылись, давай... — он снова попытался приподняться, но в этот раз упал обратно, как только головку члена лизнули, после чего член опять полностью погрузился в чужой рот. — Стой-стой-стой, прошу, — и ему пришлось отстраниться. Федор был недоволен таким развитием событий, но просьба есть просьба, а нет значит нет. Женя сел на кровати, осознав, что он полностью голый, кажется, покраснел до самых плеч. — А ты что? У тебя ведь тоже... — Хочешь посмотреть? Или потрогать? — Федор приблизился впритык, кладя чужие руки на свою промежность. Женя суетливо развязывал бантик на спортивных штанах, но не осмелился стянуть их, поглаживая чужое достоинство через ткань. — Не стесняйся, приглашаю, — Федор взял его ладонь, проскользил ей по животу, запуская чужие пальцы сразу под белье. Боже, как же там горячо и твердо. Женя обхватил ствол у основания, пальцы еле соприкасались. Второй рукой он, колеблясь, стянул одежду ниже, пытаясь не смотреть, но он увидел одним глазком на одно мгновение. — О боже, — голос дрожал. — Он огромный, — Женя смотрел вверх, не понимая своих эмоций. — Он не настолько больше твоего, — Федор, будто издеваясь, придвинул Женю за бедра к себе ещё ближе, укладывая его на спину, сам при этом сел поудобнее, чтоб их члены были как можно ближе к друг другу, обхватывая их у самых головок. — Смотри, тут сантиметра три, не больше, — Женя старательно не смотрел, но его голову мягко направили так, чтоб это было первое, что он увидит, открыв глаза. Федор же старался принять максимально комфортное положение, в котором сравняются их концы, не забывая слегка надрачивать обоим. — Ох, мамочка, — Женю потряхивало, нет, его трясло от каждого движения, но своей рукой он придерживал чужую, затрудняя их; слишком много чувств, слишком странно, слишком необычно, слишком... Все это погружало в безумие, он не осознавал, как хорошо сейчас выглядит, как блаженно закатывает глаза, как сладко звучит. Федору самому сносило крышу, и он, сдержанный и молчаливый в сексе, тоже постанывал от накатившего кайфа. После сильного напряжения мышцы стали ватой, а разум застелили новой пеленой, пока Женя не понимал, где он и что, второй мужчина уже вернулся с салфетками. — Сейчас вытру, и пойдешь мыться, сегодня можешь сам, — голос немного хрипел, но звучал выше, чем обычно. — Не хочу один, — кажется, он сейчас уснет прямо так, даже жёсткие салфетки, что царапали кожу, не отвлекали его от полного расслабления. Один нежный поцелуй и он открыл глаза. — А ты ещё не... — Я, конечно, скорострел, не но настолько, — шутка заставляет его покраснеть, сколько на самом деле прошло? По ощущениям это была вечность, а в реальности? — Я могу..? — руки сами тянулись туда, но насмешливая ухмылка не давала понять, можно ли прикоснуться. Федор, вместо ответа, начать настойчиво целовать, облизывая чужие щеки изнутри, а оторвавшись, облизнул и кончик носа, вызвав недовольный вскрик. — Если ты не хочешь в душ один, то можем продолжить уже там, — он так редко улыбался, особенно так много, хотелось запомнить навсегда ощущения поцелуев в улыбку и это счастливое, хоть и немного издевающееся, выражение лица.

***

— Когда-нибудь я тоже попробую, — после горячего душа комната была успокаивающе прохладной, Женя лежал на кровати с одним полотенцем на спине, еле прикрывающем попу. Федор обеспокоено смотрел в телефон. — Отсосать? У тебя не лучший тренажёр будет, — хмурый, он набирал сообщения одно за другим. — Великоват, — он все оторвался от экрана, откинув его на стол. — Это сложно? — Довольно-таки... — он сел рядом. — Надо плотно сжать его ртом, но чтоб не касаться зубами, одновременно с этим водить языком, а после определенной длинны будет рвотный рефлекс. Научиться заглатывать сложновато, — Федор подскочил, как только завибрировали часы на руке. Даша: честное слово заебал (22:31) Даша: я уже спала (22:31) Даша: хватит думать что я умру (22:31) Даша: я жива (22:32)

Вы: Так говоришь, будто никогда не было такого, лол (22:33)

Вы: Я волнуюсь когда ты не отвечаешь (22:33)

— Ну что там? — Женя решил одеться, обеспокоено наблюдая за ним.

Вы: С каких пор ты вообще спишь больше четырех часов (22:33)

Даша: с тех пор как ты отказываешься трахать шлюх, влюбленный ты мой(☆▽☆) (22:34)

Вы: Подло, очень подло (22:35)

— Ничего. Подруга не отвечала, — он со спокойной душой отложил телефон в сторону, подходя к Жене, что успел натянуть только трусы. — Не надевай больше ничего, одеяло теплое, — в ярком свете шрамы было хорошо видно, и если его, зашитые, были почти незаметны, то большинство шрамов на Жене были фиолетово-красными и очень выделялись на его светлой коже. — Они ещё болят? — рука прошлась по бедру, где шрамов было больше всего. — Немного, но эти уже нет, а тут болят, — он указал на бок, где заканчивались ребра. — Если трогать, — Федор сел на край кровати, притягивая к себе Женю, целуя рядом с указанным местом, мышцы напряглись, чужие руки легли на голову, перебирая чужие волосы. — Щекотно так. — У тебя нежная кожа, — Федор провел языком возле тазовой кости, вызывая дрожь по телу, Женя рефлекторно согнулся, слегка отходя, что вызвало у второго смешок. — Эта выпирающая кость - llium. — Буду знать что ли... — Хах, прости, надо же как-то знания из университета использовать, — двигаться не хотелось, эта поза казалась самой удобной в мире. — Ты такой худой, — поцелуй в пупок. — Тебя взвешивали? — Неделю назад 52 был, — руки все ещё гладили Федора по волосам, но скатились на шею, когда тот отстранился, удивлённо смотря в глаза. — У тебя охуенный недовес, милый... — Я всегда был худым, думаю, это нормально. — Я все же погоняю тебя по врачам, вдруг что, — глаза слипались у обоих, но никто не смел сдвинуться с места, пока они не зевнули почти синхронно. — Только попробуй проснуться в пять утра, в моем доме это запрещено, — на этот раз они легли, полные спокойствия и любви, наконец-то намечается хорошее желанное утро.