You and Me

      Узкий, но в то же время образцовый коридор, в котором стояли многочисленные слуги, застыл в безмолвии. Все они перестали выполнять свои поручения и обязанности, выпрямив осанку, и нервно спрятав руки за спину, словно солдаты, ожидающие командира.       Все затаили дыхание, зная единственного человека, который мог неожиданно прийти в кабинет хозяина так рано утром, да еще и в начале года. Все удивлялись, почему он встает в такое время, ведь обычно он просыпался не позже полудня, и его никогда не видели выходящим из своей комнаты. Однако у всех была одна и та же мысль о том, почему этот человек вышел именно сейчас. Скорее всего, это было связано с чем-то, что произошло в Интернете во всех социальных сетях.       Атмосфера была угрюмой, не помогало и то, что первая неделя января была все еще холодной. Хотя внешне они вели себя спокойно и выглядели так, будто занимаются своими повседневными делами, это была лишь верхушка айсберга, поскольку их мысли не могли покинуть горячую тему, которая якобы произошла несколько недель назад и с тех пор стала объектом бурных обсуждений.       Они сохраняли свою невозмутимость, думая о скандале, который вызвал большой шум в течение нескольких дней, начиная с кануна Рождества, и до сих пор не подавал признаков затишья. Слуги услышали едва уловимый звук каблуков, который становился все громче по мере приближения к ним.       Некоторые из опытных сотрудников, уже знакомые с поведением этого человека, не обращали внимания и не суетились. Конечно же, они знали, кто этот человек.       Все они видели, что он одет в простую белую, но роскошную рубашку с длинными рукавами, темно-коричневые кожаные туфли, которые определенно стоили дороже, чем вся их месячная зарплата вместе взятая, и, конечно же, безупречные рыжие волосы, которые могли принадлежать только единственному человеку, обладающему такой чертой в доме, где они работали.       Кейл Хенитьюз.       Первенец богатого семейства Хенитьюз, знаменитого благодаря миллиардной компании по производству мрамора и вина.       Такой человек с легкостью прошел перед их глазами, элегантно вышагивая, как будто ничего похожего на скандал с его участием в качестве главной темы никогда не происходило. Все работники сохраняли свои фирменные профессиональные лица, не проявляя ни малейшего интереса. Они опустили головы, как только их молодой хозяин прошел мимо них.       Однако, когда он неуклонно приближался к главному входу, ведущему в кабинет хозяина, они услышали цоканье его языка, отчего все одновременно вздрогнули. Дверь открылась, и звук ее легкого закрытия позволил им, наконец, снова вздохнуть.       Слуги всегда старались избегать старшего сына, Кейла. Это было вполне обычным явлением.       За все время работы в таком богатом доме они ни разу не видели, чтобы мальчик улыбался. Они даже не осмеливались смотреть ему прямо в глаза, боясь попасть под удар бутылки с алкоголем.       Вокруг этого их молодого господина ходили всевозможные слухи, они кружили вокруг него чуть ли не дольше всех новичков. Однако он был известен не только тем, что был просто богатым сыном.       Кейл Хенитьюз, печально известный как «Отброс рода Хенитьюз». Это звучало как сатирический титул для кого-то, словно его придумали, чтобы сымитировать то, как обычно представляются дворяне.       Их мысли быстро переключились на другой факт, и они вздохнули с облегчением, зная, что этот отброс молодой господин наконец-то уйдет от них.       Потому что, как и любой нормальный ребенок, даже если ты ребенок одной из самых богатых семей во всем западном регионе Кройны, он был уже в том возрасте.       Он был в том возрасте, когда пора поступать в колледж.

* * *

      Комната была заполнена классическим антиквариатом и дорогими безделушками. Книжный шкаф из полутемного орехового дерева занимал всю левую сторону стены интерьера. В центре стоял кожаный диван с серым меховым ковром на спинке и индейским пледом, наброшенным на оба подлокотника сиденья. У дальней стены располагался большой камин с доминирующей каминной решеткой, а по обе стороны от него находились книжные полки.       Кейл привык видеть такую безумно дорогую комнату, однако камин он видел впервые. — 'Он недавно отремонтировал свой кабинет? Зачем он добавил камин? ' — Он продолжал размышлять над этой загадкой, но потом отмахнулся от нее.       Он обошел вокруг центральной мебели, бросив быстрый взгляд на старинные часы на камине. — 'Уже восемь, надо бы проверить почту, как только закончу здесь'.       Подойдя ближе к центру, Кейл увидел угловой письменный стол из темно-коричневого дуба с металлическими ножками, кожаное кресло с высокой спинкой, а также лазерный и струйный принтер на боковом столике у противоположной стены. На углу тумбы стоял текстовый процессор Macintosh, который был подключен к лазерному принтеру на маленьком столике рядом с ним.       Кейл также заметил мини-полку в левом углу, заполненную джазовой коллекцией 1900-х годов, которая также собирала много пыли. На стене над ним висела абстрактная картина с изображением нескольких джазовых музыкантов. У человека, с которым он собирался встретиться, был своеобразный музыкальный вкус, но Кейл никогда не задумывался об этом. В конце концов, он не мог точно сказать, что нормально любить, а что нет.       Тишина заполнила комнату в тот момент, когда Кейл остановился прямо перед столом. Это был большой дубовый стол — довольно внушительный, со стеклянным верхом. Единственным звуком, царившим здесь, был белый шум потолочного вентилятора, который, скорее всего, скоро заменят.       Наконец Кейл увидел, что черное кожаное кресло в стиле капитанского салона повернуто к нему лицом. Он увидел солидного мужчину средних лет с каштановыми волосами и аккуратно подстриженной бородой на подбородке. Прежде чем он успел поприветствовать человека, который смотрел на него со своего места, старший мужчина быстро произнес.       — Доброе утро, Кейл. Как прошел завтрак? — Мужчина говорил низким баритональным голосом.       — Завтрак был прекрасным, как обычно, отец. Бикрокс готовит отличную еду. — Кейл ответил мужчине, своему отцу, у которого всегда была привычка начинать с обычного светского разговора, прежде чем они затронут более важные вопросы. Не то чтобы его это волновало.       — Неужели? Тогда Рон и Бикрокс, должно быть, хорошо тебе служат.       — Да, они способные слуги.       — Я должен повысить им зарплату… — Пробормотал старший, прежде чем он услышал звуковой сигнал от своего монитора.       Бип-бип-бип       Кейл увидел, как он достал пульт из-под стола и указал на камин со своей стороны, что его не удивило. Естественно, такая богатая семья, как они, должна была владеть подобной дорогой техникой. Теплая температура успокаивала Кейла даже в самый холодный месяц года.       'Хо? — Кейл внутренне вздохнул. — Современный обогреватель… Может, мне и для себя такой купить? '       'Я даже отремонтировал комнату, чтобы установить камин, чтобы он не мерз, посещая мой офис… Только в такие моменты, как сейчас, когда он приходит по собственной воле, это полезно'. — Подумал мужчина средних лет, сложив руки на столе.       Кейл наблюдал, как его отец, Дерут Хенитьюз, разговаривал с ним в мягкой манере, однако он знал, что этот человек, один из самых богатых бизнес-магнатов западного региона, уже знал о причине его визита.       'Нет, не бери в голову. В этом больше нет необходимости'. — Подумал Кейл, прежде чем его глаза сменились серьезным взглядом.       — Отец, — Кейл не хотел больше ходить вокруг да около, поэтому он сказал прямо. — Я был серьезен, когда говорил, что не хочу заниматься этим бизнесом.       Глаза Дерута на секунду затуманились, но, как и думал Кейл, он уже знал, о чем пойдет речь.       Первенец любой богатой компании считался наследником бизнеса своей семьи, и Кейл не был исключением. Однако он объявил, что уступит свое право и передаст его своему сводному брату Басену, поскольку, по его словам, тот гораздо лучше подходит для этой работы.       После такого неожиданного заявления об отказе от своих прав наследника сплетни, естественно, вертелись вокруг него. Подобная пикантная тема, прозвучавшая на прошлогоднем ежегодном банкете Хенитьюз в канун Рождества, произвела настоящий переполох, который распространился по всему региону. Именно поэтому Дерут Хенитьюз, его отец и генеральный директор корпорации Хенитьюз, заплатил целую сумму денег за то, чтобы эта новость не распространялась и не разрасталась еще больше.       Однако это было трудно сделать, когда в дело были вовлечены СМИ.       Никто не знал истинной причины столь импульсивного заявления. Даже Дерут. Однако он не хотел становиться препятствием на пути сына. Дерут даже подумывал о том, чтобы купить соответствующую медиакомпанию и сделать ее банкротом, если уж на то пошло.       — Кейл, ты уверен в своем решении? — Дерут обеспокоенно посмотрел на него, но встретил те же ясные, как рассвет, глаза.       Дерут вздрогнул, когда увидел уверенный и сильный взгляд Кейла. Он уже знал ответ, но все равно спросил. Это напомнило ему о его первой жене.       — Да, отец.       Деруту давно не приходилось видеть, чтобы его сын так искренне улыбался. Это было так давно, что его сердце сжималось при виде этого зрелища. Его улыбка в точности повторяла улыбку его первой жены. Кейл был невероятно на неё похож, особенно из-за цвета волос.       Он знал, что не был для него лучшим отцом, несмотря на обещания, которые он давал своей жене, говоря, что всегда будет рядом с Кейлом. Тем не менее, он хотел, как минимум, попытаться снова проявить заботу и поговорить с ним.       — Я уже заплатил прессе, чтобы они держали язык за зубами, и приказал кое-кому убрать эти проклятые статьи. — Его глаза стали холодными, когда он вспомнил о многочисленных статьях, очерняющих Кейла, которые он нашел в Интернете, прежде чем он заговорил снова. — Так почему бы тебе не подумать об этом более тщательно? Хм? — Дерут с мольбой посмотрел на сына и сделал небольшую паузу.       Глаза Кейла были наполнены красновато-карими ореховыми оттенками, так похожими на глаза человека, которого Деруту так хотелось увидеть до сих пор. Он до сих пор видит свою покойную жену каждый раз, когда смотрит на те же рыжие пряди волос своего сына.

* * *

      Сколько бы лет ни прошло, он так и не смог забыть ту ночь, когда ему неожиданно позвонили из офиса, где у него была встреча с другими членами совета директоров.       Джур, его жена, которая возвращалась домой в особняк после того, как доставила в офис Дерута обед с сюрпризом, попала в автокатастрофу. Мгновенно, словно время для него окончательно остановилось, он перестал заботиться о деловой сделке, которую он должен был заключить, чтобы получить 20% акций.       Он велел водителю быстро ехать в сторону больницы, пробираться через пробки под проливным дождем явно не помогало.       В тот вечер Деруту было не по себе в его дорогой машине, потому что не только Дрю была внутри автомобиля, на котором они ехали.       'Кейл!'       В их семейном автомобиле ехали два пассажира. Его жена и их единственный сын Кейл, которому в то время было всего 8 лет.       Когда он приехал в больницу и вошел в приемное отделение, он увидел только белую простыню, накрывающую двух человек. Пот, капли дождя и его слезы делали его похожим на промокшего бурундука. Но его совершенно не заботил его внешний вид.       В тот день погибли три человека.       Один из них был водителем семейного автомобиля. Его семья уже рыдала в стороне, продолжая звать его по имени, но ответа не последовало.       Двое других — взрослый и ребенок.       Его сердце упало, когда он подошел к кровати, покрытой белой простыней. Он надеялся и молился, что это другой водитель грузовика, о котором он слышал от медсестер. Он не хотел подходить к ней, слишком боялся реальности, которую не хотел видеть. Он убеждал себя, что все это просто сон.       Нет — кошмар.       Он хотел проснуться в этот момент.       Его руки отчаянно тряслись, глаза совсем слезились, в центре они были чисто карими, а по всему периметру — налитыми кровью. Он не мог поверить в то, что его жена лежит, холодная и мертвая, на больничной койке.       Дерут взвыл. Он хотел закричать, но от слюны он скривился, и ему стало трудно дышать. Он выглядел совершенно несчастным, так как сейчас он был таким же, как и семья водителя.       Стоя на коленях, с полным отсутствием сил.       Хлопая по кровати в поисках какого-то чуда.       Плача, как будто весь его мир рухнул.       Напевая имена своих возлюбленных, которые в мгновение ока покинули этот мир.       Дерут был рядом с ней, улыбался и украдкой целовал, не глядя ни на кого в своем кабинете, лишь ради своего сына…       Его сын.       Кейл!       Он вздрогнул и попытался встать, его колени были слабыми, а в голове все перевернулось. Он не мог пережить еще одну потерю. Но судя по телосложению человека, также покрытого белым, это был мальчик.       'Н-нет… нет… НЕТ! '       Дерута выглядел как сумасшедший. Его словно пронзили десять тысяч стрел. Все его тело дрожало, он продолжал беззвучно плакать, так как его голос был уже не в силах вымолвить ни слова.       В его глазах появились темные лужицы страха. Он сжимал кулаки до тех пор, пока его ногти не стали больно впиваться в ладони. Казалось, что тяжесть, облако тревоги и усталости, тянет все черты лица Дерута вниз. Он чувствовал вес своего шага, когда подходил к кровати.       Наконец он набрался смелости и сдвинул простыню. Он колебался, но все равно сделал это.       Его глаза задрожали.       Первое, что он увидел, был другой цвет волос.       'Это не Кейл…' — Его глаза снова затуманились, когда осознание просочилось внутрь, и он мгновенно переместился, пытаясь найти врача.       Но, к его удивлению, медсестра, стоявшая позади него, пыталась позвать его в течение последних минут.       — Сэр, вы отец мальчика с рыжими волосами? — спросила она.       Дерут, который был вне себя от радости, схватил женщину за плечи и судорожно спросил: — Где мой сын?! Он здесь? Он жив?! — Его дыхание сбивалось на рваные вдохи.       — Сэр, пожалуйста, успокойтесь, ваш сын находится в другой палате над… — Но не успела медсестра закончить фразу, как ее оттолкнул мужчина и побежал в том направлении, куда она указала.       Дерут, который совсем запыхался, смог увидеть его. Его сын был единственным остатком, оставшимся от него и Дрю.       Его лицо было обращено к врачу рядом с ним, который кивнул, это был ответ, который он дал, основываясь на жалком выражении лица Дерута. — В настоящее время он без сознания, но ему удалось выжить после столкновения. — Врач объяснил, прежде чем добавить: — От столкновения его защитила мать.

* * *

      Как только Дерут услышал это, он снова опустился на колени на пол. Из-за потери силы в ногах он так резко упал на пол, но боль его уже не беспокоила.       — Кейл… Ты… Ты все еще… хик… хик… Кейл… — Он говорил хриплым шепотом. Деруту не удавалось остановить эмоции, захлестнувшие его сердце. Гнев, печаль, облегчение, страх. Он увидел своего единственного ребенка, лежащего на кровати с закрытыми глазами, которые, возможно, больше никогда не откроются.       Дерут осторожно приблизился и попытался протянуть дрожащую руку к маленьким ручкам. Тепло успокоило его: он действительно был здесь.       Его сын не умер.       Его сын выжил.       Его сын все еще был жив.

* * *

      Прошло три дня, прежде чем Кейл очнулся, и около недели, прежде чем Кейла выписали из больницы, но что-то в нем изменилось. Дерут не мог определить, что именно, но винил во всем несчастный случай, который сделал его таким.       Вся эта неделя показалась Деруту годом: похороны, расходы на семью, участвовавшую в аварии, и при этом он присматривал за своим 8-летним сыном.       Водитель-пьяница был пойман и немедленно отправлен за решетку. Но это его не удовлетворило, потому что любовь всей его жизни и мать его единственного сына покинула этот мир еще до того, как Кейл успел пойти в школу, поступить в колледж, жениться и завести детей.       Водитель забрал у него самого дорогого человека и чуть не лишил их ребенка. Он никогда не простит этого человека. Этот ублюдок даже не почувствовал угрызений совести, когда ему сказали, что ребенок, с которым он был, умер.       Этого нельзя было простить, и Дерут сделает все возможное, чтобы держать его в тюрьме.       В какой-то момент он хотел его убить. Но он не хотел давать ему легкую смерть. Ему нужно было искупить свои грехи.

* * *

      В день похорон он размышлял, что ему теперь делать, чувствуя, как безнадежность зарождается в глубине его сердца, потому что потеря оказалась гораздо тяжелее, чем он себе представлял.       Он смотрел на гроб, где на ложе из красных роз лежала его жена, все еще такая прекрасная, даже когда смерть приняла ее с распростертыми объятиями. Казалось, что она спит, и в любую минуту может вскочить и удивить его словами: «Ты плакал? Неужели я наконец-то поймала тебя?!»       Он любил красный цвет, потому что он напоминал ему о ней, потому что это был ее цвет. Но он также ненавидел красный цвет, потому что когда она уходила, боль, которую он чувствовал, была такой, как будто он тонет в вечности, задыхается…       Это сводило с ума.       Если бы он мог, он бы стер этот кровавый цвет с лица земли. Но он не мог, потому что все еще оставался тот маленький красный огонек, который она оставила для него.       Их огонек.       Их маленький Кейл.       Последний оставшийся источник счастья и последняя единственная причина, по которой он мог продолжать двигаться вперед.       Но все же горе было неизбежно, как бы сильно он ни хотел быть мужественным.       В его голове роились самые разные мысли. Затем он почувствовал теплое прикосновение к своему боку, которое сразу же вывело его из глубоких мыслей об агонии. Обернувшись, он увидел Кейла, держащегося за подолы ониксового черного костюма, который был на нем, когда они еще были на похоронах.       В тот момент, когда он почувствовал тепло сына, Дерут наконец-то обратил внимание на окружающую обстановку.       На них двоих были устремлены жуткие взгляды.       Казалось, что за ними наблюдает общественность, хотя похороны были частными и на них были приглашены только его близкие родственники и друзья.       Но это не отменяет того факта, что его семья была достаточно богата, чтобы масса людей несколько дней обсуждала внезапный несчастный случай.       Если ему не удастся максимально скрыть известие о смерти жены, то Кейлу придется нелегко, когда он начнет ходить в школу.       Именно поэтому Дерут старался взять себя в руки.       Нет, он должен был.       Он беспокоился, что Кейл не сможет понять, что происходит. Он был всего лишь маленьким ребенком, у которого больше не было человека, которого он мог бы назвать «мамой».       Он сосредоточился на глазах сына, чтобы посмотреть, нет ли там следов слез, но неожиданно увидел только ясные карие глаза и свое отражение.       Он выглядел таким спокойным, но от этого спокойствия у него сильно болело сердце.       Это спокойное лицо он ненавидел, он хотел бы, чтобы его сын плакал, он хотел бы, чтобы его сын вел себя эгоистично, как ребенок, которым он был.       Ему не нужно было изображать из себя сильного. В этом не было никакой необходимости.       Дерут присел и раскрыл руки, прося разрешения обнять своего слабого на вид сына. Он хотел сказать ему шепотом, что ему можно плакать. Что это нормально — быть эгоистичным восьмилетним мальчиком.       Кейл подошел ближе, казалось, на мгновение замешкавшись. Он смело посмотрел в глаза отцу, а через секунду уже обнимал Дерута, осторожно поглаживая его по спине, словно утешая его, а не себя.       — Все будет хорошо. — Прошептал мальчик ему на ухо.       Глаза Дерута затуманились, и он крепко зажмурился, не обращая внимания на шепот и осуждение родственников, окружавших их обоих.       То тепло, которое он испытывал к этому маленькому мальчику, заставляло его чувствовать себя так, словно Дрю была рядом и наблюдала за ними обоими где-то прямо сейчас.       Он закрыл глаза, бесстрастно глядя в темноту с закрытыми веками. Шум окрестностей постепенно затихал в его собственном состоянии, как будто целая неделя усилий для Кейла вдруг исчезла из его жизни.       Стены, которые он успел возвести, рухнули, и его слух на мгновение пропал. Он больше не слышал шепота, не чувствовал запаха дождя и дыма благовоний, бродивших по тусклой комнате, не чувствовал даже вкуса своей еды за последние несколько дней.       Однако единственное, что у него осталось, — это чувство прикосновений.       Плап-плап       Слезы упали на левое плечо Кейла, но он не скривился от дискомфорта. Он стоял неподвижно, утешая его, несмотря на то, что ему всего восемь лет.

* * *

      — Отец. В этом нет необходимости.       Дерут пришел в себя. Он посмотрел на маленького мальчика — нет, восьмилетнего мальчика, которого он так хорошо знал, уже не было. Он посмотрел на прекрасного молодого человека, которым стал его сын, которому в прошлом году исполнилось 18 лет, а через пару месяцев исполнится еще год.       Он сдержал вздох.       Повернувшись в сторону, он посмотрел на семейный портрет, висевший на стене. Теперь в семье было в общей сложности 5 человек.       По сравнению с тем, что было раньше, их стало больше.       За 10 лет могло произойти многое.       Наклонившись вперед со своего кожаного кресла, Дерут поправил предметы на столе. Он проверил, чтобы все было ровно и аккуратно разложено. На столе было не так уж много вещей. Кейл видел лишь черный телефон, настроенный на прием только деловых звонков от других филиалов компании, исписанный желтый блокнот формата Legal, изящную авторучку Montblanc с золотым кольцом в качестве единственного простого украшения и обсидиановую рамку из мельбурна с фотографией его семьи рядом с кубиком Рубика, который, вероятно, никогда не будет разгадан его отцом.       Кейл, естественно, был на фотографии, однако он знал, что это выглядело довольно неуместно, поскольку именно он испортил совершенно счастливую фотографию любящей семьи. Он подумал, что в его присутствии нет никакой необходимости.       Конечно, его сводная семья и отец никогда не отчитывали его и не говорили ничего плохого прямо перед его лицом, но даже в этом случае Кейл знал, что без него в особняке будет лучше. Он не особо возражает, на самом деле, ему это нравится.       Для справки, Кейл довольно хорошо ладил со своей сводной семьей. Однако по какой-то причине какая-то часть его души хотела отдалиться от них. Он не знал, почему.       Тук-тук       Оба они навострили уши от внезапного стука в дверь.       Деревянный дуб скрипнул сзади, и Кейл увидел подростка со светло-каштановыми волосами, похожего на его отца.       — Отец, можно войти? — Даже не дождавшись ответа, пятнадцатилетний Басен поспешно прошел в комнату.       — Басен, я же просил тебя подождать, когда я закончу разговор с Кейлом. — Дерут вздохнул, он знал, как сильно Басен заботился о Кейле. Но как отец, он не мог отказать им обоим в том, чего они хотели.       — Хён-ним. — Басен не обращал внимания на отца, который разговаривал с ним, пока шел по кабинету, обходя мебель.       У него было чувство, что Кейл собирается обсудить с их отцом то, что он провозгласил во время рождественского банкета. Но у него было много вопросов, ему нужно было знать, почему его старший брат, с которым он толком не общался все эти годы, сказал именно это.       Басен сфокусировал взгляд на рыжеволосом парне и попытался высказать ему свои мысли. Но прежде чем он успел это сделать, его брат оказался намного быстрее.       — Басен, я оставляю компанию в твоих руках. Я знаю, что у тебя все получится, я, отец и все в семье знают, что ты сможешь сделать этот бизнес процветающим. — Сказал Кейл, его голос был полон убежденности.       Басен сжал руку в кулак и разжал ее, как будто потерпел поражение. — Хён-ним, я не заслуживаю того, чтобы забрать то, что должно принадлежать тебе! Почему это должен быть я, у которого даже кровь не такая, как у отца?       — Басен Хенитьюз.       Младший вздрогнул от холодного тона своего брата. Дерут просто молча наблюдал за обменом словами двух своих сыновей.       — Это твое имя, не так ли? — серьезно спросил Кейл, закончив вопрос вздохом. Он не мог поверить в то, что его брат говорит о себе.       — Да, это так, но…       — Если это ты, то ты сможешь это сделать. В конце концов, ты же Хенитьюз. — Кейл улыбнулся, посмотрев на мальчика, у которого было сложное выражение лица, затем на своего отца, у которого тоже был такой же взгляд. — Отец, я хочу сделать Басена наследником. Я также планирую переехать…       Они оба вздрогнули, когда он услышал, как он произнес свою мысль.       Басен воскликнул во весь голос: — Хён-ним, ты не можешь нас бросить!       'Кейл, неужели тебе так не нравится жить с нами? ' — Деруту не удавалось вымолвить слова, которые комком застряли у него в горле.       Он задумался, но догадывался, что когда-нибудь Кейл захочет уйти из семьи. Он чувствовал, что за несколько лет Кейл немного отдалился от семьи. Следовательно, это было неизбежно. Но это не означало, что он не будет переживать по этому поводу.       Он чувствовал вину перед своим первенцем, которому было всего 10 лет, когда он в столь юном возрасте представил Виолан и Басена как его новую мать и младшего брата.       Он ожидал, что Кейл закатит истерику или, может быть, даже закричит в знак неодобрения, считая, что он пытается заменить ему мать, но этого не произошло.       Но он так и не сделал этого.       И от этого ему стало еще более стыдно за то, что он такой плохой отец.       — Я просто хочу быть ближе к университету, и мне уже давно хотелось пожить отдельно, самостоятельно. Я надеюсь, что ты одобришь это, отец. Это единственное, о чем я попрошу. — Кейл сделал серьезный вид, не проявляя никаких колебаний. Он сказал то, что должен был сказать, в надежде, что это будет одобрено.       — Хорошо. — Сказал Дерут, не моргнув и глазом.       — Отец! — Басен был потрясен тем, что его отец так легко согласился.       — Но ты должен навещать нас хотя бы по праздникам и особым случаям. Кроме того, мы поможем тебе с переездом и поиском квартиры. О самом необходимом не беспокойся, я все предусмотрел, так что тебе ничего не придется делать.       — Да, спасибо, отец. — Кейл поклонился Деруту, а затем взглянул на Басена. — Басен, я скоро приеду навестить особняк, так что не волнуйся. Позаботься за меня о своей сестре и матери.       Басен уже ничего не мог поделать из-за выражения лица Кейла. Он выглядел так, как будто действительно хотел этого. Он не должен был пытаться вмешиваться в его счастье, даже если для этого нужно было уехать далеко от семьи.       Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что ему следовало больше стараться общаться с Кейлом.       — Хорошо, Хён-ним… — ответил он едва слышным голосом.       Они оба смотрели, как он выходит из комнаты. То, что Кейл повернулся к ним спиной, вызвало у обоих горькое ощущение.       У каждого из них были разные мысли о том, как выглядит спина Кейла. Один видел, что она большая, и казалось, что на его плечах лежит большая ответственность. Другой считал ее маленькой, он хотел защитить от всех бед, чтобы больше никогда не было больно.

* * *

      Кейл издал довольный вздох, когда вернулся в свою комнату. Его глаза блуждали по дорогой спальне с высокими потолками.       Бархатные занавески обрамляли окна, кружевные внутренние шторы оставались раздвинутыми, позволяя дневному свету проникать внутрь, а с другой стороны открывался потрясающий вид на лес. Полированные деревянные полы, в центре которых лежал персидский ковер, покрытый высококачественным ковролином. Красивая резьба украшала потолок с дорогими узорами из тканевого винила, украшавшего стены. Мебель была настолько дорогой, что на нее можно было купить два жилых дома, и все равно оставалась бы мелочь.       Кейл будет скучать по своей комнате, но он всегда мог навещать ее время от времени. Ему просто хотелось покоя и побыть одному, и ему нужно было готовиться к поступлению в колледж.       Он уже давно готовился к этому моменту. Чуть больше месяца назад он уже закончил общие вступительные экзамены. Учебный год в Кройне начинается в марте и заканчивается в середине июля. У него есть еще несколько месяцев, прежде чем он поступит в университет и перевезет свои вещи из особняка.       'Это здорово, что мне больше ничего не нужно делать~ По крайней мере, я могу спокойно жить отдельно'. — С удовольствием подумал он, удобно устроившись на кровати, закинув обе руки за голову и скрестив длинные ноги.       Вдруг раздался осторожный стук в дверь, но достаточно громкий, чтобы он услышал. С противоположной стороны послышался голос старика. — Молодой господин-ним, могу я войти?       Кейл тут же сел прямо, поставив обе ноги на пол. — Конечно.       Дверь открылась с легким скрипом, и оттуда показался поднос со сладким ароматом печенья и кислым запахом лимонного чая, который держал в руках старик, идеально балансируя одной рукой.       — Молодой господин-ним, этот старик принес вам печенье моего сына и ваш любимый лимонный чай, — сказал дворецкий с доброжелательной улыбкой.       От его улыбки по позвоночнику Кейла пробежали мурашки, когда он посмотрел на этого, казалось бы, безобидного, но злобного старика. — 'Любимый лимонный чай, моя задница'.       Кейл щелкнул языком, проглотив злосчастный лимонный чай, который каждое утро давал ему дворецкий. — 'По крайней мере, когда перееду я больше не буду пить этот чай. Но думаю, я все равно буду скучать по нему, и по печенью Бикрокса в том числе’. — Беспечно подумал он.       Однако, словно прочитав его мысли, старик ответил так, что Кейл на мгновение вздрогнул.       — Не волнуйтесь, молодой господин-ним. Я упакую вам ингредиенты для приготовления лимонного чая, который вы так любите, включая шоколадное печенье Бикрокса. Хо-хо-хо.       'Черт бы побрал этого старика'. — Кейл сдержал хмурое выражение лица и остался невозмутимым.       — Молодой господин-ним… — произнес дворецкий, забирая у Кейла чашку с чаем, так как тот выпил ее одним глотком.       — Что? — Кейл попытался скрыть раздражение, ответив ничего не выражающим лицом.       — Хотите, я подберу вам квартиру по вашему вкусу? — спросил пожилой мужчина.       Кейл ухмыльнулся и ответил: — Рон, в этом нет необходимости. Я сам справлюсь. Кроме того, я думаю, что уже нашел квартиру, которая мне нравится. Я уже отправил письмо арендодателю и, возможно, получу ответ через несколько дней.       — Как пожелаете, молодой господин-ним, тогда я пойду. — Рон склонил голову и вышел из комнаты.       Наконец, Кейл почувствовал, что снова может дышать. Он лениво встал. Потянувшись, он покрутил плечом. Затем он подошел к своему письменному столу в дальней части спальни, рядом с темными сосновыми книжными полками, заполненными многочисленными книгами романов разных жанров.       Он открыл свой ноутбук Мак и проверил электронную почту, чтобы узнать, есть ли ответы.

* * *

      — Многие снова заполнили онлайн-заявку на аренду в этом году. Чувствуешь себя самодовольно от того, насколько ты сейчас популярен? — Женщина, почти тридцати лет, смотрела на светловолосого парня из другого конца офиса, складывая бумаги, которые она держала в руках. Она взяла кофе, который стоял рядом с белым принтером сбоку.       — Тетя Таша, сейчас только утро, а ты уже ворчишь о том, как хорош твой племянник. Ничего не поделаешь, что я такой красивый, — пожав плечами, саркастически ответил молодой человек, даже не взглянув на нее.       Услышав самовлюбленный ответ своего единственного племянника, Таша насмешливо улыбнулась и подошла ближе, не издавая ни звука.       — Кроме того, разве я не был всегда популярен… Ай! — Альберу почувствовал, как большие стопки документов ударились о его затылок.       — Итак, дорогой племянник, у тебя еще слишком много дел, так что вместо того, чтобы использовать свой рот, почему бы не пошевелить руками. — Таша окинула пронзительным взглядом симпатичного парня, окруженного горами сложенных бумаг, которые она хотела бы, чтобы он выбросил.       — Я понял, тетя Таша, не волнуйся, я скоро все сделаю… но неужели тебе было обязательно меня ударить? — Альберу, наконец, посмотрел ей в глаза с темными, как черный нефрит, зрачками.       — Да, пришлось. — Таша переложила бумаги в своих руках рядом со стопкой коричневых конвертов на его столе. — Тебе лучше пообедать, когда закончишь. Так как мне снова нужно идти к Шону, и я не узнаю, нормально ты поел или нет.       — Ты часто бываешь у него дома в эти дни. — Альберу усмехается. — Ты что-то не договариваешь, тетя Таша? Хм? Когда ты, наконец, начнёшь встречаться? — Он бросил озорной взгляд в сторону, заставив Ташу вздернуть бровь.       — Прежде чем задавать вопросы о чужой личной жизни, подумай о своей, Альберу. — Таша игнорирует раздражающую ухмылку, исходящую от лица ее племянника. — В любом случае, в этом году было несколько интересных претендентов. Ты можешь выбрать, кто поступит, основываясь на их профилях из списка, который я отправила тебе по электронной почте. Но я также дала тебе конверт для последнего набора.       — Хорошо, я понял. Можешь идти. Будь осторожна на выходе. Передавай привет своему любимому Шону от меня~. — Альберу рассмеялся, увидев, что Таша смотрит на него недовольным взглядом.       — Неблагодарный ребенок, только подожди до того дня, когда у тебя появится собственный партнер, хмпф. — Таша закрыла дверь, и не прошло много времени, как в комнате снова воцарилась тишина.       Альберу внутренне посмеивался над мыслью о том, что у него может появиться партнер. Он и так был занят. У него не было на это времени, когда его положение наследника рода Кроссманов пошатнулось с тех пор, как он потерял расположение отца. Теперь ему придется конкурировать со своей сводной семьей, которая сделает все, чтобы убрать его из поля зрения.       В его личном кабинете раздавались звуки набора текста. Альберу потребовалось несколько минут, прежде чем он проверил время на серой стене.       Стрелка на часах перевалила за десять, и он понял, что забыл поужинать.       'Ну, Таша все равно не сможет об этом узнать. — Альберу вздохнул, думая о том, что ему снова придется засиживаться допоздна. — Ах, мне все еще нужно проверить список претендентов'.       — Ха-а-а-а-а-а… — Альберу почесал нос и коснулся висков, так как сегодня ему нужно сделать дополнительную работу. Он взял конверт с текстом «12 кандидатов», пролистывая один за другим все анкеты.       Таша сказала, что есть интересные кандидаты, но они не очень-то…       — …Кейл Хенитьюз?       Альберу пробормотал имя, которое в последние несколько дней было главной темой всех статей в Интернете. Альберу знал об этом известном молодом мастере из богатой семьи. Он использовал свои связи, чтобы узнать обо всех детях высокопоставленных политиков, внуках влиятельных магнатов, сыновьях, дочерях и родственниках известных кланов по всей Кройне с прочной поддержкой.       Он должен был знать влиятельных игроков, чтобы использовать их в дальнейшем.       'Кейл Хенитьюз, 18 лет, хм-м-м… хорошо… его анкета была хорошо написана. Домашних животных нет, день рождения… 8 ноября… — Его глаза пробежались по деталям и пропустили некоторые другие части. — Выглядит вполне нормально'.       -…       'Нет. — Альберу сделал паузу, покачал головой. — Этот ублюдок не нормальный'.       Альберу Кроссман, будучи дотошным парнем, в свободное время читал статьи.       Это было не так уж сложно узнать, потому что новости об этом были повсюду. И хотя она внезапно утихла, он сделал вывод, что семья Хенитьюз как-то связана с потоком СМИ, потому что достаточно знать одного, чтобы узнать другого. Он поступил бы так же, если бы это случилось с ним. Это было не так уж сложно, если ты принадлежишь к богатой семье.       Альберу был удивлен тем, что объявил этот сумасшедший ублюдок. Ему показалось забавным, что он отказался от своих прав наследника и передал их своему сводному брату. Они оба были до странности похожи и в то же время разные, или так ему казалось.       В конце концов, у них было так много общего.       'Мы оба — старшие из знатных семей, получившие титулы наследников… и у нас обоих есть сводные семьи…' — Альберу уставился на фотографию рыжеволосого мужчины на обложке статьи.       — Но единственная разница между нами в том, что этот парень отказался от лучшего будущего, которое уже было перед ним, только для того, чтобы предоставить эту возможность своему сводному брату. — Ему это показалось смешным, потому что он никогда бы так не поступил.       Альберу всегда был осмотрительным человеком. С тех пор как он потерял расположение отца, с тех пор как он потерял мать, он делал все возможное, чтобы не совершать ошибок, чтобы выжить в грязной и жестокой борьбе за власть. Поскольку сзади его никто не поддерживал, у него ничего не было, и, чтобы компенсировать свою значимость, ему приходилось работать изо всех сил, чтобы мачеха и сводные братья не топтали его и не смотрели на него свысока.       Альберу пробормотал: — Наверное, мы оба потеряли своих мам в раннем возрасте… — После чего отвлекся от бумаг, которые держал в руках.       Он повернулся и закрыл свой ноутбук, не тратя ни одного движения. Ему захотелось отдохнуть, думая обо всех важных делах, которые ему нужно будет сделать, когда он отправится в университетский городок через несколько дней.       'Но все же… Кейл Хенитьюз, не так ли? Какой интересный ублюдок'.       Сам того не осознавая, Альберу улыбнулся, подумав, что это могло быть не просто совпадением. Но он больше не обращал на это внимания. Ему нужно сделать перерыв, пусть даже на несколько минут.

* * *

      Три дня спустя, ранним утром Кейл ворочался в постели и что-то бурчал. Его глаза еще не успели адаптироваться, как резкий утренний свет упал ему на лицо. Он удивился, как открылись шторы.       Открыв глаза, он почувствовал, что перед ним мелькнула тень, пока он широко зевал.       Кейл вздрогнул, увидев благожелательную улыбку старого дворецкого, чьего присутствия он не заметил, и теперь стоял перед его кроватью, неся ноутбук, который он оставил на столе прошлой ночью.       — Молодой господин-ним, Он и Хон услышали писк уведомления, когда пытались разбудить вас некоторое время назад, но вы не просыпались.       Кейл внезапно подумал, что дети, вероятно, были теми, кто оставил штору открытой, так как это была привычка, которую они обычно применяли, чтобы попытаться разбудить его. Это срабатывало, но в некоторые дни он просто привыкал к этому.       Рон продолжил: — Я принес его вам так быстро, как только смог, после того, как они мне об этом рассказали. Вы все еще спали даже с открытыми шторами, поэтому я просто подождал, пока вы проснешься. — От лукавой улыбки Рона у Кейла свело живот, он втайне задавался вопросом, что это за старик, который может случайно вызвать у него мурашки.       Как человек, которому нечего бояться или терять, даже он не может справиться с такими услугами Рона.       — М-м, давай сюда, Рон. И принеси завтрак в мою комнату. — Сказал он Рону, скрывая свои намерения. — 'Да уходи же скорее, страшный старик'. — Кейл просто хотел, чтобы он ушел. Выпрямившись, он лениво махнул рукой, подгоняя дворецкого.       Рон вежливо поклонился и передал ему в руки открытый ноутбук. Кейл мог видеть панель уведомлений на боковой стороне его окна. Он улыбнулся и заговорил как раз перед тем, как Рон вышел за порог его дома: — Я прошел процесс подачи заявления.       Рон повернул голову на звук его голоса.       — Я отправлюсь туда, чтобы подписать договор аренды через три недели. Рон, не забудь упаковать все, что мне нужно.       — Этот старый Рон сделает все, как вы прикажете, молодой господин-ним.