You and Me

      Тяжелая тишина повисла на запятнанной кровью поляне.       Альберу сделал шаг вперед, пристально глядя на Кейла. Тусклый свет площади мелькал на его напряженной челюсти, а слабый блеск пота свидетельствовал о том, как быстро он бежал, чтобы добраться сюда.       — Я должен был догадаться, что ты совершишь что-нибудь безрассудное. Кейл ухмыльнулся, слегка наклонив голову. — И я должен был догадаться, что ты придешь так поздно.       Напряжение на площади нарастало: среди собравшихся студентов, профессоров и Роялов раздавались вздохи и ропот. После столкновения на площади остались три группы: застигнутые врасплох нарушители, связанные и униженные жертвы и профессора, которые только что прибыли, чтобы взять ситуацию под контроль. И еще одна группа — тайком, затаившаяся в лесу.       — Ваше Высочество, нам их оцепить или подождать подкрепления?       — Немедленно оцепите их, — без колебаний приказал Альберу. — Сегодня все закончится.       Роялы двинулись туда с выверенной эффективностью. Несколько добровольцев-третьекурсников, до этого не знавших о дедовщине, в ужасе отпрянули назад, когда перед ними предстала картина.       Рашил, высокий, подстриженный под каре мужчина в поло, хлопнул в ладоши. Один только его взгляд, казалось, заставил их сжаться на месте.       — Хватит глазеть, — приказал Рашил, его тон был безразличным и угрожающим. — Те, кто не причастен, разойдитесь. Сейчас же.       — Д-да, профессор, — послышался тихий ответ.       Волонтеры тут же бросились помогать пострадавшим. Одни пытались освободить тех, кто все еще был замотан скотчем, другие спешили накинуть ткань на раздетых студентов.       — Ребята, вы в порядке? — спросил Рашил, его тон был твердым, но в то же время добрым.       — Да, профессор Рашил, — ответил Рекс, разминая затекшие руки, которые так долго были скованы. Он повернулся к Рею, помогая тому устоять на ногах.       — Это все благодаря ему…       Их взгляды неосознанно переместились на красноволосого, стоящего рядом с Альберу. Они не могли забыть того, чему только что стали свидетелями. Серебристый свет, вспыхнувший несколько мгновений назад, все еще держался в их памяти, как непоколебимый образ. . . .       Женщина с длинными косами бежевого цвета грациозно двинулась к Альберу и Кейлу, ее присутствие несло в себе мирную ауру, резко контрастировавшую с окружающим их хаосом. Ее мягкий голос прорезал шум. «Позволь мне взглянуть на него».       Альберу отошел в сторону, но не отходил слишком далеко, не сводя взгляда с Кейла, который лишь пренебрежительно махнул рукой. — Я в порядке. Это просто небольшое…       Мила вздохнула, бросив на Кейла взгляд, который пресек все протесты. — Не стоит отмахиваться от этого.       Не успела она осмотреть его еще раз, как раздался другой голос, ровный и элегантный.       — Как жалко, — пробормотал Эрухабен, шагнув вперед. Длинноволосый блондин окинул взглядом схваченных преступников с едва скрываемым презрением. — Эти глупцы думают, что могут бросить вызов иерархии? Воистину, это позорно.       Даже среди профессоров-драконов Эрухабен отличался столь сияющей красотой, что одно его присутствие, казалось, перехватывало дыхание у тех, кто находился рядом. При его виде виновники происшествия заметно вздрагивали. Его золотые глаза сузились. — Хонте, — обратился он к тихому третьекурснику, державшемуся отдельно от остальных. — Надеюсь, ты готов ответить на несколько вопросов.       Хонте, этот терпеливый интриган, не дрогнул. Напротив, он слабо, почти весело улыбнулся. — Конечно, профессор.       На другой стороне площади разворачивалась другая сцена. Тунка, стоявший среди волонтеров, помогавших в поисках, удивленно моргнул при виде своего старого друга.       — Хота…? Почему ты там, весь в джотгале? Кто-то над тобой издевался?       Пелия, стоявшая рядом с ним, не могла скрыть недоверия в своих глазах. Она уже несколько дней чувствовала, что с Хотой что-то не так, но не хотела в это верить. Теперь же, столкнувшись с реальностью, она сжала кулаки.       Хота, осознав абсолютную беспечность Тунки, тут же вцепился в нее, его голос дрожал, когда он изображал из себя жертву. — Я… меня заставили! У меня не было выбора… . . .       Кейл, не впечатлившись, перевел взгляд на Альберу. Принц, несмотря на усталость, слегка наклонил голову, словно говоря: Может, позволить ему и дальше рыть эту яму?       Кейл стоял молча, наблюдая за развитием событий. Он сделал шаг назад, незаметно переместив свой вес, и Альберу сразу же уловил это. Его глаза сузились.       — Ты же не собираешься рухнуть здесь?       Альберу медленно вздохнул, наблюдая за тем, как толпа продолжает собираться, и перевел взгляд на Кейла, который уже сидел, сгорбившись на земле. Он устал стоять и ходить весь день.       Мила опустилась на колени рядом с Кейлом, осторожно осматривая его повреждения. — Тебе нужно отдохнуть, — пробормотала она, и беспокойство в ее голосе едва скрывалось за ее обычным спокойным поведением.       Кейл, как всегда упрямый, лишь вздохнул. — Позже. — Он слегка сдвинулся с места и перевел взгляд на Альберу. — Сначала покончим с этим.       Глаза Альберу сузились. Он пристально изучал Кейла, ища в его взгляде хоть какие-то признаки нерешительности. Не найдя таковых, он повернулся к Метелоне и профессорам, собравшимся у входа на площадь.       — Хён, нам есть о чем поговорить после этого.       Достав из кармана часы, Кейл небрежно поднял запястье и нажал кнопку на них. Раздался тоненький гудок, и вдруг устройство вывело в эфир запись.       Голоса, ясные как день, разнеслись по безмолвной площади. . . .       — Именно поэтому таким тупым детишкам, как вы, нужно пройти через церемонию инаугурации, чтобы вас «воспитали».       — Разве ты не хочешь наконец-то стать настоящим студентом колледжа?       — Я не буду повторять дважды. Отдай свои гаджеты тем замечательным господам, которых вы, парни, должны называть сонбэ с этого момента. Мне лучше не видеть вас ни с одним из ваших телефонов, если вы хотите выглядеть хотя бы достаточно хорошо, чтобы вступить во фракцию, вы, никчемные ничтожества. . .       Дедовщина, угрозы. Манипуляции. Высокомерие тех, кто стремился контролировать фракции.       На один удар сердца на площади воцарилась смертельная тишина. Затем, словно прорвав плотину, вспыхнул хаос. . . .       — Ты знаешь о фракции Могору?       — Кейл, разве ты не хочешь, чтобы с твоей репутацией отброса было покончено?       — Если ты последуешь за мной, за нами, мы позаботимся о том, чтобы тобой восхищались и не давали повода для беспокойства ни в одной фракции.       — Хотя ты и стипендиат, я полагаю, что ты был втянут не в ту группу. Такой доброжелательный молодой мастер, как ты, не должен быть связан с ними, верно? Кроме того, если ты присоединишься к нам с этого момента, любой, кто посмеет высмеять тебя, должен будет встретиться с нами лицом к лицу. — А если я откажусь?       — Похоже, ты не понимаешь, в какой ситуации ты сейчас находишься, Хенитьюз. Видишь ли, если мы можем дать тебе все эти замечательные вещи, то разве мы не можем одновременно сделать и прямо противоположное? . . .       -… Как этот ублюдок?!       Потрясенные и полные отвращения возгласы раздались в воздухе, когда собравшиеся первокурсники начали вспоминать, как над ними издевались. Выражения профессоров потемнели, их ранее спокойное поведение изменилось на нечто гораздо более опасное.       Обычно нечитаемое лицо Альберу теперь выражало тихую ярость, его голубые глаза горели чем-то смертоносным, когда он вслушивался в каждое слово.       Кейл вздрогнул от низкого, опасного тона голоса Альберу.       — Они угрожали тебе, донсэн…?       Кейлу не нужно было смотреть на него. Он прекрасно знал выражение лица Альберу — сдерживаемая ярость, крепко сжатые кулаки, обещание возмездия в глазах.       Кейл вздохнул, слегка откинув голову назад. — Просто продолжай смотреть.       Альберу резко выдохнул. — Хорошо.       — Ты ошибаешься, если думаешь, что я работаю на этого дурака.       В его голосе слышалось презрение, которое легко разносилось по ошеломленной тишине. — Тунка не очень-то сообразителен, когда дело доходит до подобных вещей. Проще говоря, он глуп и умеет только драться. У Харола, полагаю, есть некоторые лидерские качества, но его присутствие не приносит особой пользы.       Последовала напряженная пауза.       — Ха! — Тунка издал резкий смешок, но пульсирующая на виске жилка выдавала его гнев. Его глаза дрогнули, а кулаки сжались так сильно, что затряслись. — Ах ты, маленький… — Однако Пелия успела остановить его.       'И-ик! '       Тем временем улыбка Харола дрогнула по краям. Его глаз непроизвольно дернулся. — Хо… я заметил свое участие… хо-хо… — В его смехе не было настоящего веселья. Он был таким, от которого по позвоночнику пробегали мурашки.       Запись продолжалась.       — Идеалы Валентино не совпадают с моими. Он упускает возможности в открытую и слишком большой трус, чтобы продвигать свою фракцию.       — Трус? — повторил он, опасно понизив голос. — Неужели этот кусок дерьма действительно это сказал? — Его руки сжались в кулаки, он едва сдерживался, чтобы не выпустить на волю вереницу проклятий, бурлящих внутри него.       А потом…       — Такая маленькая девочка, как Литана, должна уступить свое место такой смелой личности, как Метелона, если хочешь знать мое мнение.       Жестокая усмешка. — Что может сделать для студенчества девушка из джунглей, если вы даже не можете ее увидеть, потому что она такая маленькая?       Последовавшая за этим тишина была оглушительной.       Затем-       Литана откинула голову назад и рассмеялась.       Это был такой смех, который заставил всех вокруг инстинктивно сделать шаг назад. Неудержимый. Предупреждающий. То, как мгновенно угасло ее веселье, оставив после себя холодное, нечитаемое выражение лица, пугало еще больше.       Запись продолжалась.       — А Розалин? — С насмешкой. «Специалист по химии, перешедший с бизнес-курсов? Зачем назначать такую, как она, в Роялы, если она даже не смогла с самого начала нормально выбрать нужный курс? Неужели нам действительно нужна такая нерешительная женщина?       Температура, казалось, упала.       — Вот это да! — Розалин хрустнула шеей, разминая пальцы, а затем щелкнула костяшками. — Эти ублюдки действительно жаждут смерти, да?       Запись продолжалась, решая судьбу виновных.       — Согласен. Как я вижу, нынешние Роялы — не более чем шуты по сравнению с теми, кто управлял системой раньше. Они вообще не заслуживают своего положения.       — Вот почему я планирую сделать шаг вперед и помочь им.       — Возглавить фракцию Могору.       — Стать одним из Роялов.       — Дворяне высшего класса, такие как мы, должны сплотиться и держаться на вершине.       — А ничтожествам? — Послышалась усмешка. — Они просто должны оставаться на своем месте. Под нами.       Последние слова растворились в удушающей тишине.       Тяжесть откровения опустилась на площадь, словно сокрушительная сила, погрузив пространство в пучину напряжения. Никто даже не подумал поинтересоваться, как была сделана запись — при обычных обстоятельствах голографический дисплей вызвал бы любопытство как у студентов, так и у профессоров. Но серьезность ситуации затмила все сомнения. Жестокие словесные оскорбления Метелоны. Бесконтрольное высокомерие Хутена и Хоты. Издевательский смех их сторонников. Каждый момент был выставлен на всеобщее обозрение, как напоминание о том, насколько хуже могло бы быть, если бы не вмешались профессора.       Альберу оставался неподвижным среди этого хаоса, его голубые глаза были устремлены на экран. Но выражение его лица…       Больше не было нечитаемым.       Больше не сдержанное.       В его взгляде закипала ярость, бесшумная, но смертоносная.       Гнев, прорвавшийся сквозь удушающее напряжение площади, готов был вырваться наружу.       Тунка, смотревший на Хоту с едва сдерживаемой яростью, застыл на месте. Хота должен был благодарить Пелию за то, что она сдерживает его всеми силами, ведь была причина, по которой он не должен был бить этого сукиного сына прямо сейчас. Однако Тунка сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. В его глазах читалось искреннее разочарование: его предполагаемый товарищ, тот, с кем он был бок о бок, тот, кого он считал надежным, отверг его как животное, которое можно использовать и выбросить.       Хота, в отчаянии потянувшись к Тунке, замер, когда тот произнес слова, предрешившие его судьбу. Его лицо потеряло цвет, рот беззвучно открывался и закрывался, словно в поисках оправдания, которое никак не находилось.       — Меня обманули! — завопил он, драматически сжимая грудь, снова изображая жертву.       Тунка моргнул. — А?       — Я ничего не знал, клянусь! Хутен-Хутен был зачинщиком! И Метелона! Они… они заставили меня ввязаться в это! Я просто выполнял их приказы! Я был вынужден, иначе… иначе они бы меня пытали!!!       — Что, прости? — Приятная маска Хутена треснула, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Хоту. — Это ты предложил завербовать Кейла, бесхребетный…       — ЛОЖЬ! — закричала Хота, вцепившись в руку Тунки, как в спасательный круг. — Сонбэ, пожалуйста! Ты же знаешь меня! Я никогда бы не предал фракцию Виппера! Я собирал информацию! Для тебя! Ты… веришь мне, да?       Тунка смотрел, не мигая. Затем, очень медленно, он отцепил пальцы Хоты от своей руки. — Мерзость, — пробормотал он, — вонючий ублюдок. Ты даже не заслужил избиения от меня. Ты смердишь как дерьмо.       Тем временем остальные старшеклассники отчаянно пытались отстраниться от обвинений.       Нервно сглотнув, второкурсник из Академии Северного Берега, принадлежавший к народу русалок, пробормотал: — Н-не может быть, чтобы у них были доказательства против нас, верно? Мы ведь едва говорили на той встрече…       — О, ещё как может, — жизнерадостно ответил Кейл. — Хочешь, я воспроизведу тот момент, где ты сказал, цитирую: «Будь то киты или королевская семья, они всего лишь марионетки, которых мы заменим»? Или, может, тот, где ты вызвался «разобраться» с любопытными первокурсниками?       Лицо русала приобрело жутковатый бледно-голубой оттенок.       Из группы задержанных студентов раздался напряжённый крик: — Н-не трогайте меня! У меня есть связи! Вы не можете так поступать!       Одна из русалок, ранее с энтузиазмом участвовавшая в издевательствах, отчаянно извивалась в хватке профессора.       — Клянусь, моя семья—       Её оборвал глухой удар — один из китов швырнул русала на землю и легко заломил ему руку за спину.       — Шумная мелкая рыбёшка, — буркнул кит, даже не удостоив задержанного взглядом. — Нам плевать.       По всей площади профессора методично усмиряли оставшихся преступников.       — Это что ещё такое? Вы не слишком-то похожи на студентов.       — Отпустите нас!       — Что вообще делает взрослый среди молодёжи, а?       Некоторые уже начинали всхлипывать, осознавая, что рассчитывать на снисхождение больше можно не надеяться. Другие, всё ещё ослеплённые высокомерием, нагло усмехались и шептали угрозы, которые теперь ничего не значили.       Русалки, причастные к преступлению, были не в лучшем положении. Вперёд выступил один из профессоров — представитель рода Шиклера. Его лицо оставалось непроницаемым, но когда он заговорил, голос прозвучал низко и гортанно, на древнем языке моря.       Русалки мгновенно побледнели.       — П-пожалуйста, подождите, мы можем всё объяснить!       — Никаких объяснений, — холодно отрезал воин кланa китов. — Вашу судьбу решит Шиклер. А предательство мы не прощаем.       Он сделал паузу, затем вдруг улыбнулся — легко, почти добродушно.       — Хотя, если честно, я должен вас поблагодарить.       — Ч-что?       — Теперь у нас есть повод официально начать войну.       Русалки замерли, осознавая, что их судьба решена.       Метелона, несмотря на разоблачение, продолжала цепляться за остатки гордости.       Её губы скривились в насмешке: — И что с того, что мы говорили подобные вещи? Слова ничего не значат. У вас нет доказательств, что мы что-то сделали. Мы просто перебрали с выпивкой и высказались слишком откровенно. В этом нет ничего плохого.       Розалин раздражённо закатила глаза: — Серьёзно?       Рядом стоявшая смуглая женщина покачала головой, её голос звучал устало: — Это лучшее оправдание, которое ты смогла придумать?       Вперёд вышел Хутен, цепляясь за любую возможность оправдаться: — Мы просто обсуждали, как было бы лучше, если бы звания получали те, кто действительно их заслуживает. И хотели немного развлечься с первокурсниками. Неужели вы никогда не выпивали?       — Довольно! — голос Валентино прозвучал резко, гнев едва сдерживался. — Тогда объясните это: студенты, раздетые и перемотанные скотчем! Вы нас за идиотов держите?       Харол фыркнул, скрестив руки на груди, его взгляд был холоден: — Уже само по себе стыдно, что вас поймали с поличным. Но теперь вы серьёзно пытаетесь выйти сухими из воды?       — Они просто играли. Сами согласились. Вы ведь видели видео, да? Могли бы отказаться, — пожал плечами Хутен, словно это была безобидная шутка.       — Их заставили! — резко ответила Литана, её тёмные глаза вспыхнули гневом.       Хутен тут же изменил тон, изобразив беззаботную улыбку: — Ну же, это была просто игра. Наши немного переборщили с алкоголем, вот и всё.       Метелона подхватила его настрой, её голос был полон насмешки: — Да! Они ведь тоже пили. Конечно, пьяные творят безумные вещи! ХА-ХА-ХА!       Будто получив разрешение, русалки и их сторонники разразились смехом и насмешками, их голоса эхом разносились по площади — хор высокомерия и отрицания.       Резкий голос прорезал гул. — Вы всё ещё отрицаете?       Альберу говорил холодно, но в его голосе сквозила угроза.       Метелона выпрямилась, встретив его взгляд без малейшего страха. Её уверенность была почти восхитительной — если бы не обстоятельства.       — Да. Это беспочвенные обвинения.       Кейл усмехнулся.       — Ты права. Одних слов недостаточно.       По рядам так называемой элиты пробежала дрожь. В его улыбке было что-то тревожное — нечто хищное, предвкушающее полную победу.       — Не думал, что это мне пригодится, — лениво протянул Кейл, потягиваясь. — Хорошо, что у меня был запасной план на случай, если вы, психи, решите выкрутиться. Он коротко выдохнул, затем залез в карман и достал небольшой гладкий прибор. С виду ничем не примечательный. Но смертельно опасный в своих последствиях.       Лёгкое движение пальцем — и запись запущена.       Первое мгновение — только помехи.       А затем— . . .       — Передача завершена прошлой ночью. Вещества доставлены, как планировалось. Без осложнений.       Голос, слегка искажённый, но безошибочно принадлежащий Хутену.       Второй щелчок.       — С первокурсниками легко. Мы устанавливаем правила — они подчиняются. Особенно после глотка этих напитков, что освежают память.       Голос Метелоны — чёткий, холодный, лишённый раскаяния.       Третий.       — Расслабься, никто не узнает. Академия никогда не вникает в детали совместных мероприятий.       Хота. Самоуверенный. Беззаботный. . . .       Голоса переплетались в зловещую симфонию, их слова гремели по площади, звуча как удар молота по наковальне.       Бежать было некуда.       И последняя, самая тяжёлая улика — видео. На экране вспыхнули кадры тайных встреч, передача документов под столом и — самое разоблачительное — Хутен, лично передающий взятку чиновнику. Истина легла на площадь тяжким, удушающим грузом. Неоспоримая. Неотвратимая.       Эти записи были тщательно собраны телохранителями Кейла, пока он был занят своими делами в течение дня. Пока они ждали прибытия грузов, они работали в тени, собирая каждую последнюю улику, обличающую заговорщиков.       Воцарилась оглушительная тишина.       Первой дрогнула Метелона. — Э-Этого не может быть! Это сфабриковано! — в отчаянии выкрикнула она. — Вас всех обманывают!       Кейл приподнял бровь. — Твоими же собственными словами? — он слегка склонил голову, ирония сквозила в каждом слове. — Ну и талант у меня, выходит.       — Да! — Хота тут же ухватился за её оправдание, цепляясь за протянутую спасительную соломинку. — Дипфейки! Монтаж! ИИ-сгенерированные голоса! Кто вообще сказал, что это реально?!       Альберу презрительно фыркнул. — Я сказал, — его голос был острым, как клинок, разрезая напряжённую атмосферу. Он чуть склонил голову, глядя на них сверху вниз, как будто решая, стоит ли вообще тратить силы на их уничтожение. — Как и Роялы, и профессора, и—о, разве у нас нет студенческого совета с отделом криминалистики?       — Да, точно! — с энтузиазмом подхватил Харол.       — О, точно, у нас ведь есть такая команда, — Лениво улыбнулась Литана. — И, знаешь, нам даже не понадобится много времени, чтобы подтвердить подлинность доказательств. Но хорошая попытка.       Поняв, что он оказался загнан в угол, Хота развернулся к Кейлу в последней отчаянной попытке. — Кейл! Мы же приятели! Друзья! Ты же понимаешь—       Кейл моргнул, глядя на него без малейшего выражения. — Во-первых, мы не приятели. Во-вторых, мы не друзья.       Ему уже так надоело всё это. Разбираться с этим бардаком было само по себе утомительно, но взгляды жертв, полные ожидания, лишь усиливали головную боль. На мгновение Кейл даже задумался, не вернуться ли ему к своему образу отброса, чтобы люди, наконец, оставили его в покое. Это было бы куда менее выматывающе.       Да и, честно говоря, трепаться подобным образом было невероятно приятно. Тем более, что у него уже были два навязчивых человека, которых он не мог от себя отцепить. Роли «приятеля» и «друга», к сожалению, уже были заняты — Бадом и Тункой.       Кейл устало вздохнул. — У меня уже есть два таких навязчивых сонбэ.       Ещё один — и он точно потеряет рассудок.       Его взгляд вновь обрушился на Хоту, холодный и отточенный. — Мне не нужен предатель вроде тебя.       Он не заметил, как рядом вздрогнул Тунка. На его лице промелькнуло странное, неуловимое выражение. Руки сжались в кулаки, а в глазах вспыхнула тень эмоции, которую сложно было прочесть.       Тунка задумался.       Если бы Кейл это увидел, его бы больше всего поразил один-единственный факт.       Тунка умеет думать?       Но он не стал задерживаться на этом. У него и без того хватало забот, чтобы ещё разбираться с тем, что творилось в голове этого груды мышц. Вместо этого Кейл потянулся, стряхивая с себя остатки раздражения.       Пора было заканчивать.       Будто чувствуя его настрой, Альберу медленно выдохнул, скрестив руки на груди. — Это твой способ сказать мне, что у нас будет долгий разговор?       Кейл усмехнулся. — Просто хотел убедиться, что послание будет предельно ясным.       Альберу повернулся к толпе студентов, его сапфировый взгляд был непреклонен, властен. — Ну? Ещё что-то хотите сказать?       Метелона стиснула кулаки, её челюсть дрожала от напряжения. Она открыла рот… но тут же захлопнула его. Впервые ей нечего было сказать.       Кейл выдохнул медленно, торжествующе. — Так и думал.       В воздухе витала атмосфера законченности.       Среди собравшихся профессоров Эрухабен негромко хмыкнул, усмехнувшись. — Ты определённо умеешь устраивать спектакли, Кейл.       Рашил скрестил руки на груди, кивнув с одобрением. — Неплохо, парень.       Роялы и профессора взяли ситуацию под контроль.       Виновникам больше некуда было бежать.       И скоро начнутся настоящие последствия.

***

      Телохранители AP, теперь собравшиеся возле Обжоры, провели всю ночь, безупречно выполняя свои задания. Плакса и Вор сделали свои выстрелы не зря — Редика был выведен из строя в порту. Сумасшедший ребенок и Скряга аккуратно «упаковали» русалок и их таинственных покровителей, оставив их для профессоров и клана китов. Тем временем Обжора завершила зачистку виноделен, прежде чем направиться на площадь, где находился Кейл.       Все шло по плану.       До тех пор, пока не перестало.       — Он харкает кровью.       Как только эти слова сорвались с губ Обжоры, группа застыла.       — ЧТО?!       — Что значит «харкает кровью»?!       — Кто харкает кровью?!       — Ты уверена, что это наш пацан?!       Обжора не сводила глаз с Кейла, наблюдая за ним с высоты своей позиции. Её лицо оставалось мрачным: — Как я и сказала. Он ухмыляется Альберу… и харкает кровью.       Скряга схватился за голову: — Этот парень стоит миллиард вон, за ним следят пятеро телохранителей, а он просто шагает в смертельную ловушку, как будто это обычный вторник?!       Плакса выглядел по-настоящему встревоженным. — …       — Кто-нибудь, вытащите его оттуда, — пробормотал Вор.       — О, ну да, отличная идея, — огрызнулась Сумасшедший ребенок, устало проводя рукой по лицу. — Только вот мы не можем. Наш приказ — сидеть и дать ему самому разобраться.       Обжора выдохнула носом, её пальцы подрагивали, но она заставила себя оставаться на месте: — Но почему он харкает кровью? Со мной кольцо никогда такого не делало.       Плакса, всё ещё находясь в режиме кризисного анализа, тут же принялся перебирать варианты: — Возможно, это отдача. Щит, конечно, не магический, но всё же высокотехнологичный. Может, он требует резкого выброса физической энергии, а тело Кейла просто не выдержало нагрузки. Это могло вызвать разрыв капилляров — лёгкое внутреннее кровотечение.       Скряга стал ещё бледнее: — То есть ты хочешь сказать, что он вообще к этому не приспособлен?! Мы теряем нашего миллиардного клиента?! Его отец чётко сказал, что его сын не должен пострадать!       Сумасшедший ребенок застонала: — Обжора, ты же говорила, что Агентство получило кольцо от какого-то производителя?       Вор ответила мгновенно: — Почти на всех наших гаджетах есть гравировка «M.H.», но они столько раз переходили из рук в руки за эти годы… Если не проследить всю цепочку, мы так и не узнаем, кто его сделал. А после стольких лет — это может быть уже просто невозможно. Может, оно просто испортилось от долгого бездействия?       — То есть ты хочешь сказать, что мы даже не можем найти ублюдка, который его создал, чтобы отбить ему все кости за этот брак?!       Обжора скрестила руки, нахмурившись: — Это не брак! Я использовала это кольцо годами и ни разу не испытывала побочных эффектов. Ни единого раза. Так почему оно влияет на него?       Плакса потер виски: — Может, кольцо реагирует на состояние пользователя. А Кейл… ну, он Кейл. Живёт на кофеине и чистом упрямстве. Это не совсем «пик формы». Если он слишком напрягся, кольцо могло компенсировать это отдачей.       Обжора медленно выдохнула.       — Ха-а-а-а… Если бы я знала это раньше, то… я бы ему его не отдала.       Плакса мягко положил руку ей на плечо, чувствуя напряжение: — Ты не могла знать. Ты дала ему его как дополнительную страховку, верно?       — …       — Ладно, Плакса прав. Никто из нас не ожидал, что всё пойдёт по такому сценарию. Чёрт возьми, как мы вообще докатились от «присмотра за подростком» до ликвидации целого грёбаного криминального синдиката?! — Сумасшедший ребенок выглядела абсолютно опустошённой, переосмысливая все свои жизненные решения.       Вор вздохнула, массируя виски: — Забудьте про этот миллиард. В таком темпе я просто хочу получить надбавку за вредность.       — Ха-ха… мой миллиард вон… Как это — «забыть про мой миллиард вон»… Боже… Всё кончено… — Скряга хотел заплакать… но от шока слёзы не шли.       — Да заткнись ты, алчный ублюдок!       — Да пошла ты, старая карга! Дай мне погоревать, чёрт возьми!       Вор, внешне спокойная, но явно напряжённая, выдохнула: — Мы привыкли защищать людей, которые в первую очередь думают о собственной безопасности. Но сейчас… впервые мы охраняем человека, который бросается в опасность, чтобы спасти других.       Группа замерла. Эта мысль повисла в воздухе, тяжелая, неумолимая.       Сумасшедший ребенок простонала, уткнувшись лицом в ладони: — Это такой пиздец. Но… Чёрт, я не могу не восхищаться этим парнем.       'Ха-а-а-а…' — Единый, глубокий внутренний вздох. И в этом тоже все были единодушны.       Обжора сжала кулаки.       — Клянусь, если он рухнет, я выйду из тени, нравится ему это или нет.       Плакса покачал головой, надевая маску: — Мы не можем. Не раньше, чем он действительно упадёт.       — И что, нам просто сидеть тут и смотреть, как он медленно валится с ног?! — прошипел Скряга.       Вор резко выдохнула, скрестив руки.       — Мы ждём. Мы доверяем ему. А если он упадёт… тогда мы нарушим все правила и вытащим его.       Воздух стал ещё тяжелее от непроизнесённого согласия.       И тогда, почти шёпотом, Плакса пробормотал: — Он не умрёт. Он, как всегда, всё рассчитал. Нам остаётся только терпеть и смотреть.       Терпеть и смотреть, однако, было намного труднее, чем казалось.

***

      — Сначала вытри кровь с губ. — Блондин бросил платок другому, нахмурив брови с явным неодобрением.       Кейл моргнул, застигнутый врасплох сложным выражением на лице Альберу.       — Ах.       Литана, стоявшая рядом, быстро доложила: — Есть несколько человек с незначительными ранениями, но все в порядке — и здесь, и в остальных местах.       — Это облегчение, — ответил Кейл. — 'Было приятно видеть, как их ловят.'       Остальные Роялы молча восхищались Кейлом.       'Он действительно хороший человек.'       'Альберу, ты и правда нашел ценного союзника! '       'Почему они так на меня смотрят? ' — Кейл передернулся, даже не осмеливаясь представить, что творится у них в головах.       Мила, занимавшаяся лечением раненых вместе с драконами, подошла, внимательно оглядев Кейла.       — Тебе не стоит сидеть на земле. Ты перегружаешь себя.       Альберу тихо вздохнул, проведя рукой по лицу, наблюдая, как Кейл небрежно вытирает кровь с губ. Вид этого — вид его раненого — раздражал его по какой-то причине. Сам же Кейл, похоже, не придавал этому значения. Он уже сканировал взглядом окрестности.       Здесь остались только люди Альберу.       Кейл видел Обжору ранее и предполагал, что она снова скрылась. Преступников уже задерживали, хаос постепенно утихал.       'Киты, должно быть, уже схватили его.'       Не колеблясь, Кейл заговорил: — Ваше Высочество, что вы думаете насчет того, чтобы прямо сейчас отправиться к другим студентам-дворянам?       Альберу нахмурился.       — Если наследный принц лично проверит фракции Могору, их верность поколеблется. Велика вероятность, что они сочтут вас более надежным вариантом, чем оставаться в безлидерной группе.       На мгновение Альберу потерял дар речи. А затем, прежде чем он осознал, что делает, он уже кричал: — Посмотри сначала на свое состояние, прежде чем говорить такое! Ты глу— ха-а-а! — Он сдался.       Кейл склонил голову набок, нахмурив брови.       'Он только что хотел назвать меня глупым?'       Альберу резко выдохнул, в раздражении запуская руку в свои золотые волосы. Половина его сознания жаждала поспорить, но вместо этого он развернулся, готовый направиться к студентам.       И все же… он не двинулся.       Вместо этого он снова посмотрел на Кейла.       — Ты вообще в состоянии встать?       Кейл вздохнул, потирая виски.       — Тело ощущается, как дерьмо. Здесь воняет. Я просто хочу спать.       — Но в остальном я в порядке.       Это было единственное предупреждение перед тем, как он внезапно оказался перекинутым через правое плечо Альберу.       Толпа замерла. В воздухе повисли тихие вздохи.       — Хён?       Голос Кейла звучал с легким недоверием, но Альберу даже не обратил внимания.       — Ты идиот.       — Прошу прощения?       — Просто заткнись. — Альберу поправил захват, будто носить человека, как мешок с картошкой, было совершенно нормально. — Как раненый человек может все еще думать о политических маневрах?       — Но я в порядке?       — В порядке, как же. — Челюсть Альберу напряглась. — Ты вообще осознаешь, что у тебя все еще небольшой жар? Ты все это время надрывался… и если бы я опоздал хоть на минуту, ты—       Кейл перебил его ровным голосом: — Ты сам ранен. Ты вообще уверен, что сможешь нормально меня нести с поврежденной рукой?       Брови Альберу дернулись. Повисла пауза.       Кейл слегка повернул голову, наблюдая за профилем блондина. — 'А. Он разозлился.'       Сначала он закинул Кейла себе на плечо, словно мешок с рисом, но, сделав несколько шагов, недовольно цокнул языком и, не останавливаясь, плавно переложил его в более удобное положение — на руки, словно принцессу. Всё это в одном непринуждённом движении.       Кейл поморщился. — 'Ты в своем уме?' — Он хотел сказать это прямо в его красивое лицо. Хотел бы, если бы не тот факт, что Альберу, чуть поджав губы, выглядел… ну, немного обиженным. И это, к тому же, было в десять раз удобнее. Хм-м. Ему следовало сделать так раньше.       'По крайней мере, теперь не придется идти самому.'       Раз уж его уже несут, можно было бы извлечь из этого максимум выгоды.       Мила взглянула на Альберу с понимающей усмешкой, но ничего не сказала, продолжая лечить раненых. Драконы поблизости даже не поставили его действия под сомнение — напротив, выглядели довольными. Роялы были заняты в разных частях площади: кто-то проверял остальные группы, кто-то докладывал обстановку.       Только Литана все видела. И ей не терпелось посплетничать об этой истории позже.       Альберу продолжал свою тираду, ворча, как курица-наседка, пока наконец не заметил, что Кейл не реагирует. Он прищурился.       — Ты вообще меня слушаешь?       Кейл без эмоций моргнул на него.       — Ваше Высочество, вы же потребуете компенсацию у кланов Китов, верно? Мы должны взять с них все, что сможем. — Он замолчал, голос стал тише. — Ах, и… я рад, что ты здесь.       Альберу застыл на месте. Его хватка на Кейле чуть усилилась.       А потом… он тихо рассмеялся.       — Ха, ха-ха—       'Я рад, что ты здесь.'       Кейл говорил серьезно. И Альберу знал это. Именно поэтому у него не было выбора, кроме как довериться ему.       Его голос смягчился, став почти шепотом, слышным только Кейлу. — Что мне с тобой делать…       Кейл вздрогнул.       В выражении Альберу было что-то, чего Кейл не мог понять. Странное чувство осело у него в груди — чувство, с которым он не знал, что делать.       Тем временем Альберу продолжал идти, словно носить взрослого мужчину на глазах у всех было совершенно обыденным.       — Не задавай таких очевидных вопросов.       Кейл тихо усмехнулся, прикрывая глаза.       — Спи. Я знаю, что ты устал.       — То есть ты собираешься нести меня всё это время?       — Просто делай, что говорит твой хён. Закрой глаза. Остальное я улажу.       Кейл неопределённо хмыкнул. — 'По крайней мере, Альберу-хён надёжен. Хитёр, но надёжен.'       Но эта сцена — наследный принц, несущий его на руках через весь курорт — была до нелепости неловкой. Пока Альберу шагал вперёд, в толпе уже зашептались.       — Это он!       — Я видел… Щит. Этот свет…       — Будто из сказки.       — Может, тебе показалось?       — Нет, я клянусь—       — Серебряный Свет!       — Герой!       Кейл с трудом подавил вздох. — 'Ладно. Просто притворюсь, что я слишком ранен, чтобы реагировать. Может, смогу использовать это как предлог, чтобы пропустить оставшиеся мероприятия.'       Он закрыл глаза.       Пора отдохнуть после слишком тяжёлого дня.