Цена свободы

Рен был зол. Он шёл на полшага впереди, и Армитажу были видны и напряжённые плечи, и руки, сжатые в кулаки. Люди разбегались в стороны, едва завидев высокую тёмную фигуру в шлеме. Может, они постарались бы покинуть помещение, если бы не присутствие генерала, заставляющее делать вид, что работа продолжается. — Верховный лидер Сноук чётко сказал: не сможем отбить дроида, придётся ликвидировать, — произнёс он, стараясь не сбить дыхание от быстрой ходьбы. — Насколько надёжны ваши бойцы, генерал? — Не вам оспаривать мои методы. Но Рен продолжил, будто и не услышал сказанное: — Им явно нет равных в измене. Может, Верховному лидеру пора задуматься об армии клонов? В груди полыхнул гнев. Да как Рен смеет обвинять его бойцов в профессиональной непригодности? Он, который близок к провалу, как никто другой? Армитаж с усилием ускорился, обогнал Рена и преградил ему путь. — Мои люди — элитные бойцы. Их обучают с рождения. — Значит, я жду от вас дроида. Исправного, — Кайло, скрытый маской, склонился непозволительно близко к лицу генерала. Как хищное животное перед броском — неприятная ассоциация полыхнула в сознании, но Армитаж отогнал её прочь, подавил желание отступить и спокойно произнёс: — Осторожно, Рен. Как бы ваш личный интерес не шёл вразрез с линией Сноука. Магистр придвинулся ещё ближе. Даже вокодер не смог скрыть напряжения в его голосе: — Добудьте. Мне. Карту. Поверьте, это в ваших интересах. Шорох ткани, порыв ветра — и нет его. Рен ушёл. Армитаж замер на секунду, осмысливая происшедшее. Да, Кайло вёл мотив мести. А он сам? Что вело его? Каждый из них хотел чего-то недостижимого. Сноук — всеобъемлющей власти над Галактикой, Кайло — величия, достойного его предка, а Хакс — чтобы этот самовлюблённый глупец продолжал жить. Приходил бы через два часа после отбоя, морщил лоб, раздумывая над ходом, бросал долгие взгляды на генерала и гладил Милли. И, может, однажды... Нет. Хакс оборвал даже намёк на мысль. Недостижимое. Недостижимое ли? Нужен был план. А ещё — удобный момент. Уж если в чём Армитаж и разбирался, так это в умении строить стратегию и чувствовать, когда время пришло. *** — Мы враги? — спросил Рен, не поднимая головы от расчерченного на квадраты игрового поля. — Что за вопрос, магистр, — ворчливо отозвался Армитаж. — Обычный вопрос. Он задумался на пару мгновений, взвесил кое-что в голове и уверенно заявил: — Нет. Кайло вскинул голову и уставился на него. Пристально. Так, что по спине прокатилась волна мурашек. Какое странное всё-таки лицо! Красивым не назовёшь, слишком много неправильного, асимметричного: одна бровь чуть выше другой, всегда вопросительно приподнята; подбородок скошен чуть сильнее, чем следует; губы — пухлые, крупные и излишне, до неприличия яркие. Вот глаза хороши, это правда. Сперва казалось, что они тёмные, как нефть, но он ошибался. Лучистая радужка цвета кафа чуть светлела у кромки зрачка — если хорошо присмотреться, можно было увидеть тонкий золотистый ободок, а у самого края оттенок уходил в черноту. Такую же полночно-чёрную, как и непослушные кудри, которые рассыпались по плечам магистра, стоило тому снять дурацкий шлем. — Мы друзья? — Ну что вы пристали ко мне, Рен! Вы что, хотите авансом потратить весь выигрыш? Может, сделаете уже ход? — Не сделаю, пока не услышу: да или нет. Армитаж фыркнул и откинулся на спинку сиденья. Скрестил руки на груди. — Это вряд ли. — Так что же, у нас нет ничего общего? — Вы нравитесь Миллисент, магистр. Я, очевидно, тоже. Кайло усмехнулся и тряхнул головой, откидывая прядь со лба. Тёмные шёлковые змеи всколыхнулись, заскользили и перепутались на его спине, завиваясь по-новому в тугие кольца. — Конечно. Миллисент — ключ ко всему, Хакс. Знаешь, говорят, что питомцы похожи на своих владельцев. — Это потому, что и я, и Милли — рыжие? Рен слегка подался вперёд, грудью упираясь в край стола, и накрыл узкую ладонь Армитажа свой огромной рукой. — Потому, что я нравлюсь и тебе, и ей. Он отдернул ладонь, будто касание обожгло. Кайло лишь ухмыльнулся в своей извечной лукавой манере, передвинул фигуру и объявил: — Шах и мат, генерал. Армитаж уставился на поле боя. Разум его лихорадочно просчитывал ходы, пытаясь понять, как так получилось. Неужели он сам загнал себя в западню? — Расскажите мне, как у вас появилась Миллисент, генерал. — Слишком много вопросов сегодня, — заметил тот. Но партия была хороша. Кайло выиграл... красиво. Не без изящества. — Я... Кхм. У меня некогда были связи с контрабандистами. Всё ради интересов Ордена, разумеется. — Ну разумеется, — подхватил Кайло и кивнул. — Не перебивайте. Так вот, на одной из встреч на базу началась атака противоборствующей группировки. Шансов отбиться не было, единственный вариант — бежать. Но перед отступлением было принято решение сжечь товар, чтобы не оставлять его конкурентам. Он умолк. Рен внимательно слушал. Милли, словно почувствовав, что речь идёт о ней, приподняла голову и посмотрела на хозяина глазами цвета жидкого золота. Дёрнула хвостом. — Те ребята... Много чем торговали. Понятия не имею, откуда они взяли котёнка и кому собирались продать. Вероятно, заказ аристократа, сенатора или богача, — не преминул съязвить Армитаж. — В общем, я открыл клетку и сунул котёнка в карман. Мы еле успели эвакуироваться до взрыва. Какое-то время Милли жила в списанной спасательной капсуле, что не нарушало устав: юридически она не высадилась на борт. Ну а после того, как я решил вопрос с бумагами, Миллисент переехала ко мне в каюту. Армитаж закончил и умолк. Рен нарушил тишину: — Я ошибался. Всё-таки вы безнадёжны, генерал. Я позволил себе подумать, что вы способны совершить хотя бы что-то для себя, но это не так. Как может быть, что, при вашей амбициозности, вы полностью отвергаете свои интересы? Даже кошку вы взяли не потому, что хотели этого, а под влиянием ситуации. — Я совершил кое-что для себя, Рен. Я дослужился до звания генерала. И сейчас совершу нечто ещё, а именно: попрошу вас оставить меня. Лимит вопросов и моего терпения исчерпан. Рен молча снял с колен кошку. Та недовольно встопорщила шерсть и спрыгнула на пол. Сам же магистр, не сказав более ни слова, прошёл к выходу. Когда дверь с шипением встала на место, Армитаж вздохнул и постарался отыскать чувство облегчения в душе. Но его не было. Наоборот, в мозгу занозой засел последний пассаж Кайло.