Зверь

Даже когда закат вдохнул серую дымку в растопленный полуденным солнцем воздух, птицы стихли в саду, а кусты роз, наконец, приласкал свежий ветерок. Когда чай давно остыл, служанки собрали со стола остатки еды и, мягко ступая босыми ногами по песочным дорожкам, ушли в дом. Когда всё стихло, ожидая время сна и дрёмы, Алтан не двинулся с места, не сомневаясь, что гость будет здесь. — Знаешь, что у меня в руке? — Хан, не оборачиваясь, поднял над головой крепко сжатый кулак. Шаги за его спиной замерли, ожидая ответа. — Абсолютная власть, — красивый разрез чёрных глаз оттенял его и без того бледную кожу, — опаздывать на встречу невежливо и глупо. — Вини мою слабость, — из-за спины раздался хриплый голос, в нем слышалась улыбка. — Боялся увидеть твою красоту так близко… Алтан презрительно выдохнул через нос. — Садись, я знаю, зачем ты здесь. — Ты меня позвал, — учтиво напомнил Дракон, его мощная фигура с трудом поместилась в изящное плетение, но он всё же откинулся на спинку, та жалобно скрипнула. Он вытянул вперёд длинные ноги, улыбался широко и открыто, и вообще чувствовал себя слишком свободно для ханского дворца. — Я знаю, зачем ты здесь, — с нажимом повторил Хан. Вблизи его лицо, фигура, упругая гладкая грудь в разрезе легкой накидки действовали на Дракона, как шаманская мантра, а что за бёдра?.. С ума сойти, может, бояться стоило взаправду. Он разглядывал Владыку, не стесняясь, останавливая взгляд на невозможно острых скулах, туго заплетенных чёрных, словно южная ночь, косах, тонких кистях, на яремной впадинке меж крыльев тонких ключиц, гладких коленях, прозрачная ткань широких штанов почти не скрывала его ног. — Мне заплатили шестьсот золотых дирхам, дадите больше и… — широкие ладони раскрылись в гостеприимном жесте. — Продажный пёс, — сквозь зубы процедил Алтан. Глаза его пеплом покрывала скука, губы растянулись в усмешке: — просить денег у богачей ошибка, думаешь, как они разбогатели, раздавая своё добро? — Скорее, сохраняя себе жизнь, — что-то в теле мужчины переменилось, расслабленность сменила непринуждённая собранность: — Ваше Золотейшество мне по вкусу, — мужчина сыто облизал губы, хитрый блеск его глаз заледенел: — но работа есть работа… Алтан сморщился, место жертвы он занимал впервые, и ему совсем не нравилось. Беспокойство ныло в районе груди, определённо не самое приятное чувство. — Русские все одинаковы, — в багровых глазах разгорался огонь, — вы дикие, вас постоянно нужно держать в узде. — Не откажусь, если ты меня объездишь, — мужчина игриво усмехнулся. От грузной горы мышц не ожидаешь ловкой грации, но Дракон смог удивить. Он резко выдохнул, прижав острое лезвие к чужому горлу, но довести надрез до конца не успел, с изумлением почувствовал холод лезвия на своём… — Недурно, Князь, — улыбка убийцы стала ещё шире. — Приходишь гостем в мой дом, размахиваешь своим ножом и членом, — Алтан говорил обманчиво тихо, но глаза выдавали ярость. Он с силой ударил коленом в живот наемника, подрезал лодыжки, повалил на лопатки, поставил узкую ступню на широкую грудь. Золотые украшения в волосах мелодично зазвенели, когда он склонился над Драконом, не отнимая ножа от сильной шеи: — Кто тебя воспитал, волки? — Просто у меня очень острый нож и очень длинный член, — рассмеялся наёмник, он подскочил на ноги, словно в его теле не было ни одной кости, схватил Хана за горло, выбил нож из тонких пальцев, прижал к столу. — Зачем охрану отозвал? — Так интересней, — прохрипел юноша, хватая ртом последние крохи воздуха, он нашарил на столе пустую пиалу, саданул об столешницу; острый край, не глядя, вогнал куда-то в ногу противника. Дракон грязно выругался по-русски, вытащил черепок из бедра и чуть ослабил хватку, Алтан тут же выскользнул из его рук. Обошёл сзади, подхватил с пола нож. — Шесть тысяч? — Тяжело дыша процедил он, его грудь часто вздымалась от загнанных вздохов, он вздёрнул бровь и развёл руки в стороны: — Или я просто подожду, пока ты запнёшься о свой член. Дракон запрокинул голову, рассмеялся неприлично громко, по его руке, зажимающей рваную рану на бедре, струилась горячая кровь, и это его не беспокоило, напротив, добавляло азарт. — С этого и нужно было начинать, — белые зубы Дракона в сумерках сияли. — Шесть тысяч в месяц и по рукам. — Шесть тысяч за полгода, — Хан снова наставил острый конец кинжала ему в лицо. — Мне ещё никогда не угрожали, нанимая на работу, — прошептал Дракон почти с восхищением. В голове Хана пронеслась мимолётная мысль, что тот совсем больной, но нож опустил. — Играешь в гой? — Устало выдохнул Алтан, со звоном отбросив железную рукоять на стол. Дракон поморщился, стянул со стола салфетку перевязать рану: — Скверно. Алтан безразлично дёрнул плечом: — Значит сыграем на деньги. *** — Неужто вот так, откроем ворота без боя и будем терпеть этого… — Боярин сжал кулаки и потряс над головой. — Этого самозванца, дурака, Ирода… Этого… — Тише, батюшка, тише, — Княгиня схватила думного боярина за ворот, словно мальчишку, на глазах у всего совета. Бояре притихли, Княгиня наклонилась к нему ближе, хмуря алые брови: — Мы не терпим, мы ждём. Тот осекся, нервно передернул плечами, сел на своё место. — Пока с ним литовское войско, сделать ничего не сможем. До Москвы ему ещё идти недели две, не меньше. Пополнит запасы и выдвинется скоро. Нашему новоприобретенному, — это слово она выделила с усмешкой, — царевичу Димитрию время тратить нельзя, а значит и здесь он будет недолго. — Может, за подмогой послать, в Новгород? — Юноша, боярский сын, запальчиво выкрикнул: — Я сбегаю за гонцом, Княгиня? Я мигом… — Ты у меня сейчас сбегаешь до царства небесного, — Юлия раздраженно приложила ладонь ко лбу. — Новгород нам давно не опора, с тех пор как… — Она осеклась всего на мгновение, голос её дрогнул: — С тех пор, как Москвичи убили Князя Разумовского. Есть ли ещё донесения? — Рука её с силой сжала резной подлокотник. — Дошёл до моих ушей слух, — один из бояр несмело поднялся со своего места, стянул шапку с чела. — В Чернигове ищет убежища Малюта Скуратов, старик сбежал из Москвы неделю назад… — Просит содействия? — Юлия улыбнулась нехорошо. Боярин замотал головой: — Нет, прибудет тайно. Ее глаза блеснули злой усмешкой: — Как узнаете, что пёс здесь, — мне доложить немедля.