Зверь

Промозглый ветер пробирал до самых костей, турецкий берег встретил корабль в пятом часу утра дождливой моросью и двумя отрядами янычар. К берегу главного порта швартовалось великое множество кораблей; паруса их дерзко трепал непослушный ветер, будто крыльями била огромная стая диковинных птиц, облепивших берег. Фрегаты, ладьи, корабли и простые лодки причудливых форм и размеров застилали деревянными боками пристань. Отовсюду слышалась иноземная речь, крики, ругань, скрип размокшей древесины, скрежет натянутых канатов. Голова вытащил на палубу последнюю бочку товара, утёр пот со лба тыльной стороной ладони:  — Всем молчать, драку не затевать, — он сплюнул за борт, тихо процедил: — на рожон не лезть. Османские всадники спешились у воды, несколько мужиков с судна перекинули деревянную доску к пристани. Янычары, позвякивая золотой броней, молча двинулись к судну. Говорили по-гречески: — Четырнадцатый султан Османской Империи, Ахмед Первый рад приветствовать русских купцов на великой Османской земле, — главный среди них снял шлем, ударил кулаком в грудь. — Процветания вам и легкой торговли. Голова поклонился: — Долгих лет жизни Правителю славной Империи. — Он протянул главному небольшой мешочек. Тот развязал шнурок, высыпал золотые монеты на широкую ладонь. — Друг, ты был в пути долго, потому не знаешь, — налог поднялся на сто золотых. Голова испуганно поднял брови, но голос его не дрогнул: — Помилуй, Господин, таких денег сейчас не найти. Позволь торговать, с выручки отплатим сполна! Главный расплылся в радушной улыбке, обещающей разрешения дрязг без убытков, но тонкие губы его изрекли: — Так не пойдёт, друг. А если ты завтра помрешь и товар твой разграбят? Не-е-ет, платить надобно сразу. — Возьми товаром? — Голова поспешно открыл одну из бочек, там лежало пушнины аккурат на сто золотых, может и больше. — Ты мне предлагаешь на базар идти и товар толкать, — янычар громко рассмеялся, люди за ним подхватили. — Людьми возьму, — он мизинцем сковырнул между зубов, сплюнул, двинулся вдоль борта. Мужики смотрели на него исподлобья хмуро, слов не понимали, но чуяли не ладное. — Господин, у нас людьми не торгуют, — Голова сжал губы в белую линию. — Там, откуда мы прибыли, так не принято… — Вы на новой земле, купец, — янычар осматривал каждого, будто лошадь, даром в зубы не заглядывал. — Тут свои законы, свои порядки, — он обернулся к Голове, улыбнулся широко, щуря и без того узкие глаза. — И их нужно уважать… Он двинулся дальше, оглядывая команду: мужики все рослые, широкоплечие, с сильными руками, с хмурыми лицами, обросшими русой бородой. За сто золотых можно взять любого и не прогадаешь, подумал турок, когда увидел возле мачты за спинами мужчин тонкую фигуру юноши. Тот стоял в тени, привалившись к дереву. Светлые волосы его, и без того непривычные для здешних мест, были совсем белыми. Турок остановился, кивнул в его сторону: — Пусть будет этот, — он махнул рукой. Двое янычар плечами растолкали команду, двинулись к юноше. Тот испуганно попятился, настороженно сверкая синими глазами. Одного из них настиг мощный удар в челюсть, солдат рухнул на палубу, как подкошенный, он хрипло сплюнул кровь на деревянные доски, силясь снова подняться. Второй тут же выхватил из ножен изогнутую саблю, но несколько точных ударов выбили орудие из его рук, второй повалился рядом с первым, с криком придерживая сломанную кисть. На шум с берега сбежалось ещё два десятка солдат. Голова за шиворот выволок мужчину к корме, зашептал ему на ухо зло и скоро: — Гром, я тебя Богом заклинаю, хуже будет… — Такого ответа на своё гостеприимство мы не стерпим, дорогой купец, — Главный оскалил кривые зубы, посмотрел исподлобья мрачно: — значит будет трое, а не один. — Он кивнул головой на ещё двоих мужчин, тех что были в команде помоложе. Янычары схватили за шею и потащили троих русских за собой. Юноша сопротивлялся больше остальных, ужом извивался в чужой хватке, лихорадочно оборачивался назад, растерянно выкрикивал: «Игорь!.. Игорь!» — Ты это так оставишь? — Гром схватил Голову за плечо, сжал с такой силой, будто хотел удавить. — Твоих людей уводят, как скот?! — Молчи, сволочь, — глаза капитана налились кровью, он глянул на Игоря, не скрывая злобы: — из-за тебя одним не обошлись. Обратно плыть ни припасов, ни денег. Если не сторгуем, все помрем! — Экий непослушный чуджук, — Главный янычар сам подхватил юношу под локоть, пока двое других связывали пленным руки. — Да ты не бойся, будешь у Агуль-паши в золоте купаться, — грубая рука зарылась в белоснежные пряди, оттянула его голову назад, заставляя посмотреть в глаза: — ай ну что за чуджук, — Янычар довольно зацокал языком. — Буду звать тебя Баяз алтин… — Как он его назвал, — сквозь зубы прорычал Гром. Каждая мышца в его теле звенела от готовности броситься вперёд, каждая жилка была напряжена до предела. — Баяз алтин, — мужик, что стоял ближе, хмуро сложил на широкой груди татуированные руки. — Белое золото. *** Ночь в степи пахнет жжёным песком. Земля выдыхает последний горячий вздох, холодный ветер спускается с синих облаков на разогретые камни, омывая долгожданной прохладой редкие кустарники в поле и пышные розы в господском саду. Они играли до глубокой ночи. Хан, утомленный скукой, с интересом нашёл в наемнике собеседника, каких ещё не встречал. Дракон не гнул спину в поклонах, не выбирал выражений, говорил на языке предков Алтана, как на родном, и даже порой выражался бранно и красочно. — У Владыки довольно причин опасаться войны, — Дракон указал рукой на самого себя: — и первая из них — я. Алтан откинулся в плетеном кресле и прикрыл глаза. Шахматы, гой, карты — всё это было оставлено на столе без внимания, теперь ночной гость развлекал его беседой. — И что я должен делать? — Он вопросительно изогнул бровь. — Бояться? Дракон уважительно склонил голову: — Бояться, это вряд ли про Золотого Хана Юань… — Он развёл руками: — А вот надёжные союзы стали бы не лишним. — Надёжных союзов не существует, как не существует соленого сахара и сладкой соли, — Хан провёл тонкими пальцами по резному подлокотнику. Глаза его застилала пелена сторонних мыслей. — И ты однажды предашь, если найдёшь, кто заплатит больше. — Не стоит забегать вперёд, Господин, — светлое лицо мужчины посерело: — Союзы приносят пользу, чем бы они не кончались. — И какие союзы заключать мне? — Алтан вцепился в него взглядом, словно кошка в рыбное брюхо. Дракон понимал, ответ Золотой юноша уже знает и ждёт от него. — Русские или Османы. — Мужчина хитро сощурился: — по мне так лучше идти на восток. Русские Князья раздробленны, их сила рассредоточена. А на востоке империя, которой вам есть, что предложить. Хан кивнул, наконец, отвёл от него свой внимательный взгляд. — Когда Маньчжуры планируют выступать? — Не раньше зимы, — Дракон пристально смотрел на его точеный профиль в неясном лунном свете. Кожа Хана становилась ещё белее, он походил на существо из сказок, какие на ночь рассказывают детям. — И они собирают людей, так что глупо сидеть на месте и ждать. — Может, ты лжёшь… — лица Алтана не касалась даже тень переживаний, его лик — тихая водная гладь, её не тронут ни шторм, ни приливы. — Они могли подослать тебя, чтобы ты убедил меня уехать, а они возьмут столицу к осени. Дракон удивлённо наклонил голову к плечу: — Разве осведомители не приносят тебе вести о состоянии Маньчжурской армии? Голод этой весны и твои набеги их слишком ослабили. Алтан это знал, оттого возможность поверить Дракону казалась ещё привлекательней… А значит Хан не доверится ему никогда. — Ты из клана наёмных убийц, верно? Плечи Драконы заметно напряглись: — Верно. — Уже выплатил долю? Мужчина замолчал, хотя до этой минуты отличался словоохотливостью. Алтан тонко улыбнулся, он нашёл болевую точку иноземца без особого труда. Наёмник отмахнулся, будто они коснулись не кровного долга, а сущего пустяка: — Господин может об этом не беспокоиться. — Если я нанимаю тебя, то хочу быть уверен, что ты будешь жить, — Алтан капризно повёл плечами, сморщился: — от трупа никакой пользы. На песочной дорожке показалась тонкая фигурка служанки, она склонилась в низком поклоне, заговорила почтительно тихо: — Прибыли юноши, мой Господин, можете выбрать спутника для этой ночи… Алтан медленно поднялся на ноги, от долгих бесед всё тело неприятно онемело. Он махнул ей рукой, та послушно скрылась из глаз. — Каждую ночь берёшь новых, — глаза Дракона выражали нечто странное, будто он держал себя на цепи, мощные руки на коленях сжались в кулак. — Думал, во дворах пускают враки… — Если хочешь, дам тебе одного, — Алтан улыбнулся обворожительно. — Тебе не помешает отвлечься. Раз будешь нести службу у меня, получишь самое лучшее. — Если хочешь меня отблагодарить, — Дракон поднялся следом. Из его голоса пропала привычная усмешка, как и исчезла широкая улыбка с обветренных губ. Без них он уже не выглядел столь безобидно. Он подошёл к Хану, не переступая границ, шепнул в прохладный ночной воздух хрипло: — сделай это сам… Алтан проглотил язык от возмущения. Мужчина не дал ему ответить, он прошёл мимо, спустился по ступеням беседки к песочной дорожке, у куста сочных красных роз обернулся: — В постели узнаешь человека лучше с каждой ночью… — Он разочарованно пожал плечами: — А мальчики на одну ночь не дают ничего, кроме опустошения ваших золотых яиц. Его наглость ударяла в голову, словно хмель. Молодой Хан резко выдохнул, он любил поиграть: — Хочешь, чтоб я поблагодарил тебя не один раз? Агатовые глаза блеснули в ночи ярче бриллиантовой россыпи звезд над головой. Дракон снова улыбнулся. Широко и бесстыже: — Нет, Ваше Золотейшество. Много… много раз.