Зверь

— Каменщики уже есть, — престарелый слуга Паши отмахнулся, — осторожнее, руки оторву! — Вдруг зычно крикнул на рабочих, разгружавших ящики с пушниной, снова заговорил спокойно: — Могу пристроить к одному купцу, но там платят мало… — Друг, не нужно мне к купцу, — широкоплечий мужчина прочесал светлую бороду. — Хочу служить у Великого Паши, к чему мне твой купец… — Эй, какой я тебе друг! — Слуга возмущённо поднял вверх руки, он был ниже русского на две головы, но держался крепко: — ты, иноверный, хочешь побольше заработать, вот и рыщешь на дворе самого Агуль-Паши, я таких насквозь вижу! — Да хоть совсем не плати, — вдруг сквозь зубы процедил мужчина, от сделал ещё два шага вперёд, тень от его высоченной фигуры закрыла слугу и ящики позади него, — работу любую возьму: пол мести, горшки драить… — Кто тебя на кухню пустит, — ощетинился слуга, от страха у него застучали зубы, запрыгала тощая бородёнка с проседью. — Побьешь всё… Ладно, крышу во дворе сладишь? Мужчина улыбнулся широко, но не приветливо. *** — Черниговские купцы к Турецкому Султану, да это как крестьянский Ванька к королю Сигизмунду, — один из мужиков, что скручивал паруса, громко расхохотался. — Ох чую уши нам оборвут. — У нас купец непростой, — Голова лениво щурился на солнце, прислонившись широкой спиной к разогретой древесине мачты. — Где только Княгиня такого отыскала… — Из Новгорода? — Первый закончил с парусами, завязал крепко узлом, подошёл к Голове ближе. Голова кивнул: — Скоро должны быть здесь. Команда была готова к отплытию с первыми лучами солнца, ладья нетерпеливо хлопала натянутыми парусами и скрипела новыми досками, шершавый язык реки Десны лизал свежевыкрашенные бока. С палубы человеческие фигурки на берегу казались игрушечными, но вся команда высыпала на правый борт, щурясь, и силясь разглядеть Княгиню и дорогих гостей. Те распрощались на берегу мирно, расцеловали друг друга в щёки по три раза, и двое двинулись к длинному деревянному помосту между сушей и судном. Один в черных одеждах держался хмуро, внимания не привлекал. Но второй… — Баба на корабле — быть беде, — вполголоса прошептал кто-то, по команде прокатился смешок. Голова усмехнулся в густые усы, но недовольно шикнул на остальных. Золото волос слепило глаза не хуже солнца, как и точеные черты, каких у девки не сыщешь. Сергей поднялся на палубу, поклонился Голове, обмолвился парой слов, команду окинул безразличным взглядом и двинулся к отведенным покоям. Второй шёл за ним безмолвно. — Говорят, без девок в море туго, — тот, что глядел за парусами, толкнул локтем в бок ухмыляющегося друга. — А тут и девок не надо… Среди мужиков поднялся гогот того громче. Звучный бас Головы отрезвил: — Кто по плетям соскучился? Выходи, не стесняйся! — Так он же не Князь нынче, — чуть тише процедил мужик, все вокруг тихонько закивали. — Теперь-то, что сделает… — Я им головы оторву, — прохрипел Волк, когда позади захлопнулась дверь. Пол под ногами приятно покачивало, узкое окно под потолком пропускало слабый утренний свет. На палубе засуетились, закричали, готовясь к отплытию. Слышно было так, будто мужики тянули канаты прямо в комнате. Сергей не выглядел беспокойно, он медленно стянул кафтан, сбросил сапоги, с улыбкой опустился на мягкую перину. В каюте стояли две кровати, но им хватит и одной. — Иди ко мне, — он протянул белую руку. От бессонной ночи под глазами залегли тёмные тени, но и это не портило его красоты. — Лицо твоё, — Волк положил горячие ладони на мягкие щёки: — моё проклятье. — Они так говорят, — в карих глазах блеснули искры золота всего на мгновение, — потому что хотят… Волк рыкнул, он терзал нежные губы почти свирепо. Князь силился оторваться, вздохнуть, но его с силой вжимали в постель широкой грудью. Олег рывком стянул с узких бёдер штаны, дорогая ткань жалобно треснула по швам. Сергей выдохнул рвано, почти испуганно. — Не знал, что ты… — Он не договорил, укус в изгиб шеи, совсем не нежный, заставил его раскрыть рот в немом крике. — Я ревную тебя ко всему, — хрипел Волк, проводя линию кончиком носа от шеи через крылья ключиц к правому, уже затвердевшему соску, — к твоей рубашке, что ластится к твоей коже, к вещам, что окружают тебя… — Глаза Олега блестели безумно. Он ждал этого часа, когда они останутся за закрытыми дверьми, слишком долго. — Я без ума, без памяти, без конца люблю тебя… — Укус на груди Сергей принял с коротким стоном, слишком высоким для мужского голоса. Олег терял голову от его высоких жалобных всхлипов, эта была одна из немногих его слабостей… — Громче, милый, — голос Олега сделался урчащим, широкие ладони сжали белые ягодицы с силой, разминая, прощупывая с чувством и удовольствием. — Я хочу, чтобы они все слышали, чей ты, — прохладное ребро ладони скользнуло в ложбинку, туда где нестерпимо горячо. Сергей выдохнул и несмело дернул бёдрами навстречу. Он не привык к такому напору от обычно молчаливого и нежного опричника, и теперь его знатно вело от этой свирепой ласки. — Я исправно выполняю свой супружеский долг, — хрипло усмехнулся Волк в чужие губы, с удовольствием ловя опьяневший карий взгляд. Только он мог превратить Князя в хнычущего юношу с похабно разведёнными ногами, от этой мысли всё внутри Волка горело адским огнём, — ты хорошо растянут… — Сразу два пальца, немного смоченные слюной, легко скользнули внутрь. Ощутив влажный бархат, обхвативший пальцы, Волк крепко зажмурился, чтобы позорно не кончить в тот же миг. Сергей хитро улыбнулся, сжал его внутри сильнее. — Прекрати… — Шикнул Олег, нащупал заветный бугорок, огладил жёстко. Сергей снова всхлипнул, прикусил костяшки пальцев на руке, бёдра его вскинулись вверх против воли. Длинные ноги он согнул в коленях и развёл широко, выставляя себя для жадных глаз. — Нет, — отрезал Волк. Сильная рука отняла ладонь от искусанных губ, зажала тонкое запястье над головой туго. — Я же сказал. Хочу, чтобы слышали все. — Сергей привык отдавать приказы, получать их было странно… Второй рукой Волк, наращивая темп, ласкал его внутри всё быстрее и быстрее… Серёжа задышал часто, рвано, загнанно, тонкие высокие стоны, так непохожие на его привычный холодный тон, срывались с алых губ в изобилии… Он больше не был себе хозяином. Тонкая спина прогибалась в пояснице, он бесстыдно подмахивал бедрами навстречу, почти скулил: — Пожалуйста, Волк… Пожалуйста! Он был уже на самом пике, когда Олег остановился. Заласканный, порозовевший Сергей упал на простыни измождённым. Волк умел любить его, как никто другой. — Чего ты хочешь? — Олег прикусил порозовевшее ушко, зализал горячим языком. — Чего хочет мой Князь?.. — Тебя, — честно выдохнул Сергей, у него всё ещё оставалась свободной одна рука, он коснулся паха опричника сквозь ткань, сжал с силой, на какую ещё был способен. — Внутри… — Ладонь бессильно скользнула на ворот чёрного плаща. Волк всё ещё был одет. — Сними… — Вымученно выдохнул Разумовский, он изголодался по горячему телу, по прикосновениям кожи к коже. Олег в спешке скинул плащ, быстро стянул рубаху через голову, приспустил штаны, освобождая изнывающий член. Его нагой образ достоин эллинских мастеров. Сергей прикусил губу, жадно оглядывая любимый силуэт широкой груди, литых мышц, твёрдого пресса. И сетка старых шрамов его вовсе не портила, не отрывала внимания от красоты крепкого тела. — Ты прекрасен, — выдохнул Сергей. Он двумя руками ласково огладил возбужденный член, направляя в себя. Снова прошептал жалобное: — пожалуйста… Олег не мог отказать, он лёг сверху, накрывая своей тяжестью и жаром. Сергей с готовностью жадно обвил его спину руками. Широкие ладони подхватили белые бёдра. Олег вошёл плавно, чуть замедлился в конце, как любил его Князь, дождался согласного вздоха и вошёл до конца. — Я бы убивал каждого, — голос Волка струился шёлком, будто признания в любви: — кто смотрит на тебя с похотью, — Олег вышел из него плавно, но снова вошёл резко, уже без остановки, раздался шлёпок бёдер: — каждого… Сергей рвано выдохнул, бисеринки пота выступили над его верхней губой и на лбу. Член Волка был ощутим, несмотря на исправное выполнение супружеского долга. — Я же говорил, что буду тебе верной женой, — охрипшим от стонов голосом мурлыкнул Князь, ощущая, как от его слов Олег внутри становится ещё твёрже. — Не вини меня, Волк… — Его брови жалобно сошлись на переносице. Среди громких шлепков раздался слишком сладкий вскрик: «Ах!..», Сергей прошептал на ухо то, от чего Волк излился в жаркую тесноту мгновенно: — хочу кончить от спермы моего мужа внутри… Золотые длинные пряди светились неземным светом в полумраке каюты, Олег вдыхал их сладкий аромат полной грудью, пока Князь изливался ему на живот. Сергей не мог больше стонать, он только жалобно всхлипывал, когда выстрелил семенем на крепкий живот опричника в последний раз. — Они всё слышали, — обреченно просипел Князь. Его голос надломился. Олег безразлично приподнял бровь. Он всё ещё тяжело дышал и плохо соображал: — Завтра я заставлю их молчать. *** — По-гречески плохо говоришь, — дворцовый смотритель покачал головой. — Если не поймёшь, что сейчас скажу — твоя беда. Новый работник хмуро кивнул. Он сложил сильные руки на груди, да и вообще держался так, будто делал великое одолжение Паше своей чёрной работой. Смотрителю Бастанжи это не нравилось, но возражать было поздно. — Завтрак, обед и ужин, когда звонит колокол. Трапезная в восточном крыле. В западном — палаты рабочих и слуг. В северном живут женщины, наложницы и жёны Агуль-Паши, туда не суйся, иначе снесут голову с плеч, понял? Мужчина молча кивнул. Смотритель вздёрнул нос, указал пальцем на инструменты и камни у подножия колонн, опоясывающих круглый двор. В центре приятно журчала вода в фонтане, в кристальной воде мелькали золотые и красные плавники юрких рыб. — Управишься к вечеру, заплачу пятьдесят. Мужчина пожал плечами:  — Может, помощника мне сыщешь? Ещё быстрее сладим. — Тогда поделите на двоих, — Бастанжи увещевательно поднял вверх указательный палец. — Больше и медяка не заплачу! — Добро, — новый работник кивнул. — А разве у Агуль-Паши нет русских рабов? Я языка не знаю, а так было бы сподручнее… — Были двое, да их продали с неделю назад, — Смотритель медленно покачал головой. — Есть ещё один… Но он тебе в помощники не сгодится, больно щуплый. Да и Паша его никуда не выпускает… Мужчина вдруг изменился в лице, задышал тяжело, но голос не дрогнул: — Отчего не выпускает? — Оскалился: — Буйный? Бастанжи громко рассмеялся: — Да нет, кроткий, как ягнёнок. Русский на мгновение прикрыл глаза, улыбнулся светло… Но улыбка эта тут же спала с его лица, будто наваждение: — Наказан? — Не-е-ет, — снова протянул Смотритель, отмахнулся от него раздраженно: — своего севгилима Паша никогда не наказывает. — Что значит — «севгилим»?.. Бастанжи мог поклясться словом Аллаха, что услышал скрежет зубов русского… — Любимчик, — он растерянно пожал плечами: — так домашние говорят. Да это не твоего ума дела! — Он кивнул вверх на крышу: — твоё дело черепицу перебирать и помалкивать! Если бы наш Калгала три луны назад не сломал ногу, ты б не получил и эти пятьдесят золотых! — Бастанжи замахал на него руками: — Благодари Аллаха за труд, что он тебе послал и не задавай лишних вопросов, дольше проживёшь!..