Зверь

— Что скажешь об этом? Эмир протянул рабу свиток, золотые кольца поблескивали на его пальцах в рассветных лучах, что украдкой проскальзывали сквозь узкие окна под потолком. Турки всегда любили солнечный свет, строили дома и дворцы с огромными окнами, открытыми колоннадами, широкими дворами без крыш, но зал Эмира для аудиенций был тёмным, без золоченых ковров и дорогой мебели. Серые стены не расслабляли гостей, не давали надежд на пустое радушие. Расположение Агуль-Паши, Великого Эмира и правой руки самого Султана следует заслужить. — Не думаю, что я вправе давать вам советы, — Дима низко склонил белокурую голову, мельком пробежавшись глазами по посланию. — К тому же, я не знаю турецкий… Паша тяжело вздохнул, отнял свиток у слуги, раздраженно бросил на стол к остальным документам. — К нам едет Хан из Северной Юань просить военного союза, и мои советники полагают, что его цель Москва. Дима поднял голову, светлые брови нахмурились: — Золотая Орда распалась почти сто лет назад, не так давно Царь Иван четвёртый присоединил к Русским княжествам Казанское ханство, — слуга склонил голову снова: — не прими мои слова за дерзость, мой Господин, но время их империй прошло… Эмир широко улыбнулся: — Зато наша империя на восходе. Дима не стал спорить: — Это так, мой Господин, и вам следует с умом использовать свои силы. — Да, — Паша одобрительно хмыкнул: — ты бы принял купца с чудесными изобретениями огнестрельного оружия в столь непростое время? — Полагаю, что да… — Дима непонимающе сощурился. — Он русский, — Эмир тяжело опустился на высокий стул за столом, заваленным пергаментами и бумагой. — И прибыл с доброй волей от Черниговской Княгини, — Паша рассмеялся громко, запрокинул голову: — и как понять вашего брата? Кто стремится сделать своего врага ещё сильнее? — Они не думают, что вы враги, — синие глаза мальчишки опасно не выражали ничего. Эмир только хмыкнул: — Будешь при мне, и если он заговорит со своими по-русски, ты, — он наставил указательный палец на раба: — переведёшь. Дима молча кивнул и отошёл в тень. В дверь вошёл один из советников, Визирь выглядел взволнованным. Его речь звучала сбивчиво, он еле связывал звуки в слова и ещё тяжелее слова во фразы… — Говори по-гречески, — Эмир махнул рукой в сторону своего слуги. Советник зло сверкнул глазами, почести, какие Агуль-Паша выказывал своему рабу, уже знатно раздражали двор. Но мужчина повиновался, заговорил спокойнее: — Купец прибыл, мой Господин… Он у ваших дверей… — И от чего такая суета? — Эмир приподнял бровь. — Очередной торговец, только и всего. — Его волосы, мой Господин, его лицо… — Визирь замялся, но продолжил спешно. — Мы слышали о нём, он не просто купец. В Москве за его голову дают пятьсот золотых!.. — Пятьсот золотых за торгаша? — Эмир охрип от удивления. — Что он сделал? — Он Князь мятежного Новгорода, вернее, — Советник оскалился: — был им, пока Москвичи не взяли город. — Тот самый Рыжий бес? — Эмир задумчиво огладил подбородок, повернулся к слуге: — море разделяет наши земли, но слухи перелетают, словно пташки. Ты когда-нибудь встречал Новгородского Князя, сможешь его опознать? — Я много слышал о нём, — Дима отпустил синие глаза в пол, сцепил ладони в замок до побелевших костяшек, — но никогда не видел Князя своими глазами… — И я много слышал о нём, — Паша усмехнулся, — говорят, Аллах одарил его красотой, и он вовсе не похож на мужчину, — он легко кивнул Визирю: — зови, заставлять гостя ждать — невежливо. Советник послушно поклонился, сбежал по ступенькам от стола Эмира вниз, добежал до дверей, потянул одну на себя и отошёл в сторону, давая гостю пройти. На каменный пол залы ступил мужчина, каких Агуль-Паша никогда не видел. Высокий, статный, широкий разворот плеч и прямая спина уже выдавали в нём родовитую кровь, расплавленное золото волос светилось даже в полумраке мрачной залы, а его лицо… Можно глядеть на него часами, и всё равно не постичь, в чем загадка чарующей красы. Брови чернели над ясными большими глазами в обрамлении густых ресниц, он смотрел перед собой гордо, но почтительно. Белая кожа и розовеющие щёки, губы будто выписаны искусной рукой живописца. Природа безмерно щедра и одарила Князя с лихвой. — Я благодарен Великому Эмиру, что позволил мне предстать перед ним, — купец почтительно склонил голову в неглубоком поклоне. Длинные пряди рыжих волос скользнули на светлое лицо. — Уверен, мы будем полезны друг другу и товар, что я привёз, вас не разочарует. Эмир медленно моргнул несколько раз, с запозданием заговорил в ответ, голос его звучал хрипло: — Верю, так и будет, — он наклонился вперёд, сощурился, оглядывая купца с головы до ног: — как вы добрались? Надеюсь, без приключений? Мужчина удивлённо приподнял бровь, он не рассчитывал на долгий обмен любезностями, ответил медленно, подбирая слова: — Со мной преданные люди, — он чуть обернулся на слугу позади себя. Тот тихо скользнул в зал вслед за хозяином, и теперь возвышался чёрной громадой над стражниками у дверей. Стражники Паши, судорожно стискивая копья в руках, недоверчиво косились на русского. — Поверьте, мой путь был мирным. — Рад это слышать, — Паша широко улыбнулся. — Ведь ваш товар не приносит мира. Златовласый блеснул белозубой улыбкой: — Только если того захочет Великий Султан. Агуль-Паша миролюбиво рассмеялся, бросил одному из стражников у двери: — Подайте гостю стул, живо, — заговорил с прежней улыбкой: — Даже в самые тёмные дни войны в остальном мире ничего не меняется, так ли ужасна война? — Мой отец говорил: наши страдания происходят, когда другие едят, — купец вернул улыбку, присаживаясь на предложенный стул. — Мы с вами обязательно сговоримся: — Эмир хищно сощурится, — те, кто помогают сокрушать наших врагов, наши друзья. Дима вжал голову в плечи и старался даже не дышать. Князь его не выдаст. Он не станет, нет… Он слишком умён, чтобы не понять… Но никто в русских княжествах никогда не думал, что далеко на востоке, за широким морем Султан и его люди сведущи в делах Московских земель. Это было невозможно! — Я с удовольствием помогу сокрушить ваших врагов, — купец поднялся с места, он преподнёс несколько пергаментов в кожаном чехле Паше, почтительно склонив голову: — это чертежи лишь малой части оружия, что я могу вам предложить. Эмир развернул свертки, пробежался по чертежам глазами, поманил раба пальцем к себе: — Мой новый слуга, — Паша протянул ему бумаги и улыбнулся, — русский, весьма смышлёный мальчик. И говорит по-гречески еще лучше, чем вы. Дима на негнущихся ногах подошёл к Эмиру, на мгновение его взгляд встретился с карими глазами купца, но тот не повёл и бровью. На дне его золотистых глаз не теплилось и слабого огня узнавания. Дима выдохнул, взял листы дрожащими руками. — Что скажешь? Дима умоляюще свёл светлые брови: — Я не знаток в науках, мой Господин, — его голос не дрогнул, когда он позволит себе сказать: — особенно в науках о смерти… Эмир миролюбиво хмыкнул, наблюдая, как слуга осторожно оставил листы на краю его стола и ступил обратно в тень: — Он очень набожен, горячий приверженец вашего Бога и вашей веры. Купец повёл тонкими плечами: — Вера — смерть рассудка, не так ли? — В моей стране чтят Аллаха, — взгляд Паши заметно похолодел, — вера здесь значит многое. — И как Аллах смотрит на тысячи жертв ваших завоеваний? — Красивое лицо исказилось в усмешке. — Будь я на вашем месте, не рассчитывал бы на райские сады… Эмир усмехнулся: — Звучит, как угроза. — Нет, что вы, — купец прижал тонкую ладонь к груди: — перед тем, как зайти в эту комнату, я приказал своему человеку перерезать вам горло, если мы не выйдем из ваших покоев с деньгами или что-то случится со мной… — Он улыбнулся широко и радушно. — Скорее, это угроза… Человек позади купца молчаливо положил широкую ладонь на рукоять меча. Такие всегда выходят из пекла живыми, потому что не знают, что такое страх и смерть, как того не знают дикие звери. Эмир медленно откинулся на спинку стула. Лицо его странным образом не потеряло радушия, напротив, улыбка стала ещё шире. Мгновение. И он громко расхохотался, медленно поднялся с места, вышел из-за стола и направился к гостю: — Ты мне нравишься, — прохрипел он, протягивая купцу руку. — Я покажу твои чертежи своим мастерам и дам ответ к концу седмицы. — Добро, — мужчина встал и охотно сжал его руку. — Как тебя зовут, купец? — Паша сощурился, сжимая узкую ладонь крепко. — Кузьма Минич, — златовласый улыбнулся одними губами. — И я не могу оставить чертежи у Господина без оплаты… — Конечно, — Эмир легко согласился, облизнул губы, оглядывая купца вблизи: — скажите Визирю сколько, и он уплатит. Купец поклонился: — С вами приятно вести дела, — на прощание он бросил короткий взгляд на слугу в углу зала и скрылся за дверью. *** Холодная вода, как гром среди ясного неба. Дракон тяжело рыкнул, наугад махнув кулаком. Неожиданное пробуждение его ослепило и оглушило, как огонь дикого зверя. — Поднимешь руку на своего господина? — Алтан чуть приподнял бровь. Мраморная белизна его лица стала непроницаемой. Наёмник с трудом продрал глаза, от вина ещё шумело в голове. Возле Хана стояло два широкоплечих арата, один держал уже пустую миску в руках, ухмылялся недобро. — Свободны, — он бросил в сторону, оба воина его покинули тут же. Юноша опустился на корточки перед наёмником: — решил спасти моих людей от вина? — В чёрных глазах загорелись смешинки. Дракон устало прикрыл глаза, он не видел ничего прекрасней, чем его озорной взгляд. — Я сама добродетель, — привычно улыбнулся мужчина, не открывая глаз. В горле у него было суше родных степей Хана. — Не то, что каменные вояки моего господина. — Не вини Джагуна за его прямоту, — Алтан заговорил тихо, и только взглянув на него, Дракон понял, что тот знает: — он слишком долго служил мне, в его возрасте дух каменеет, подобно мозолям, что покрывают руки крестьян. — Но человеку надобно быть текучим, словно вода, — Дракон оскалился, красиво говорить умели не только Господа: — Все люди состоят из воды, стоит их немного проткнуть, и она вытекает… — Ты всё знаешь о том, как тыкать людей, — тонкие губы изогнула усмешка. Наёмник приподнял брови: — И не только мечом… Хан улыбнулся печально, снова поднялся на ноги. Смотреть на Дракона сверху вниз непривычно, подрезанная сомнениями гора мышц лежала у его ног. — Ты трус. — Неправда, — прохрипел наёмник, вымученно скривившись, будто от боли. Хан недоверчиво вскинул бровь: — Дверь этой ночью была открыта или заперта? Дракон тяжело выдохнул, снова закрывая глаза: — Я не знаю. Хан бросил на прощание, развернувшись: — И никогда не узнаешь. *** — Узнал? — Отойдя от покоев Паши всего на несколько шагов, тут же зашептал Сергей. Волк скупо кивнул: — Голубые глаза и бесконечную добродетель забыть трудно. — Как он стал слугой, — Князь озадаченно запустил руку в золото волос. — На другом конце света… И у него уже был хозяин? — Он не слуга, — Олег только одарил двух стражников чёрным взглядом, и те тут же бросили затею провожать гостей до ворот. — Он раб. Сергей остановился, как вкопанный. Посмотрел на Олега испуганно: — Но… как же… — Станешь перечить воле Эмира, сделке не бывать, — Олег нехорошо улыбнулся, напоминая. — Не обязательно перечить, — белая рука махнула в воздухе раздраженно. — Зачем действовать в лоб… — Ты знаешь, я сделаю всё, — Олег поймал его руку, хотел приложить к губам, но только сильнее сжал в грубых пальцах, — только попроси… Сергей улыбнулся, опустил взгляд: — Я обязан ему жизнью. Олег кивнул, долгих речей ему не нужно. — Ступай на корабль, — он неохотно выпустил его руку из своей. — Я здесь немного задержусь. — Ты можешь взять несколько людей… — Сергей обеспокоено заглянул в его глаза. Волк только улыбнулся: — Ступай, я обо всём позабочусь.