Зверь

Клубы пара неторопливым облаком поднимались к цветной мозаике из стекла под потолком, рассыпаясь влажной дымкой. Дышалось тяжело и вязко. Нагретый камень ступенчатых лавок дарил приятный жар усталому телу. После купальни, хамам разморил Алтана, словно топленое масло. Хан лениво слизывал капельки пота с верхней губы, не открывая глаз. Мокрые волосы струились чёрными завитками по длинной шее и гладкой груди. Он почти заснул, когда деревянная дверь тихо скрипнула серебряными петлями. — Я сказал, что буду один, — юноша скучающе растягивал гласные. Ему не нужно открывать глаза, чтобы узнать, кто стоит у двери. — Моего Господина слишком долго не было, я стал беспокоиться… — Врешь, — Алтан с усмешкой всё же провернул голову к непрошеному гостю. Наёмник не знал раскаяния: — Вру. Он двинулся к лавкам совершенно голым. Юный Хан оглядел его внимательно. Татуировка цветным полотном обнимала сильную шею и широкий разворот плеч, меж крепких бёдер покоился внушительный, ещё мягкий член. Длинные ноги и рельефную грудь покрывали светлые, золотистые волоски. Алтан не дал ему опуститься рядом: — Твоё место у ног Господина, — чёрные брови приподнялись вверх, спина и локти юноши покоились на ступенчатом выступе позади него. Он смотрел пронзительно прямо. Дракон, не медля, послушно и плавно опустился на колени. Жесткая щетина скользнула по нежной коже розового колена. Наёмник потерся щекой о его ногу, словно дворовый пёс. Он прикрыл глаза, проурчал хрипло: — Непривычно видеть моего Господина розовым, словно молочный поросёнок… — Широкая ладонь огладила распаренную кожу внутренней стороны бёдер. Он не торопился, не напирал с одичалой страстью, как давеча. — Обычно лицо твоё белее снега… Алтан томно выдохнул и плавно подался бедрами вперёд. Тонкая усмешка в голосе Дракона сейчас проскользнула мимо ушей мальчишки. Его член креп в умелых руках, быстро наливаясь возбуждением и кровью. — Возьмёшь его в рот? — Тонкие пальцы очертили линию широкой челюсти, он властно надавил на нижнюю губу мужчины. — Порадуешь своего Хана?.. Дракон ещё никогда не терял голову от чужой власти. Господа и богатые Сановники вызывали в нём с малых лет тошноту и головную боль. Власть хороша, если она в твоих руках. Впервые Дракон осмелился думать иначе… — Как скажет мой Господин, — прохрипел наёмник и смиренно склонил голову. Горячий шершавый язык размашисто лизнул в паху ближе к тазовым косточкам, дразня, затем чуть ниже у самой головки… Алтан раздраженно нахмурился, узкая ладонь легла на светлый затылок: — У нас мало времени, — с сожалением сквозь зубы выдохнул Хан и насадил горло наемника на свой член до упора. Дракон захрипел от неожиданности, Алтан простонал высоко и протяжно. Жестко оттянул голову Дракона и насадил снова: — Твой грязный рот годится не только для сальных шуток, — тяжело дыша, улыбнулся мальчишка. Багровые глаза влажно блестели: — Приятно это знать… Слюна скапливалась и текла из уголков рта наемника вместе с соком его Господина, и Дракон охотно его ублажал. Бархатистая кожа на языке слаще мёда, от удовольствия мужчина сжал бёдра мальчишки до синяков, с такой силой, будто желал разорвать его надвое. Алтан скользнул по влажному камню ниже, он задыхался от восторга, стонал до саднящего горла и хрипов, раздвигал ноги ещё шире и вбивался в столь охотно раскрытый рот всё быстрее и жёстче. Когда он достиг вершины удовольствия, наёмник вдруг вынул его член и подставил под вязкую струю семени своё лицо… Напоследок, он ласково потерся щекой об разбухшую красную головку. — Мой Господин доволен? — Тихо спросил Дракон, они оба дышали тяжело и не могли оторвать взгляд друг от друга. Алтан наклонился, с силой схватил мужчину за подбородок, притянул к себе и мокро лизнул щеку, скулу, кончик носа, слизывая остатки своего удовольствия. — Более чем, — шепнул он в чужие покрасневшие губы. *** Тонкая фигура в чёрном хиджабе в сопровождении двух высоких мужчин не вызвала подозрений на внешнем дворе. Наложницы Агульский-Паши могли покидать дом только в сопровождении стражников, и их лица тоже скрывали платки, защищая от городской пыли и жары. Вокруг дворца царил хаос и суета, дорогой гость прибыл раньше, и теперь на кухне и в комнатах трудились слуги в страшной спешке. Когда трое покинули последние ворота, Дима выдохнул свободно и протянул руку к чёрной накидке с прорезью для глаз, но Волк его остановил: — Не спеши. Снимешь на корабле. Они прошли через оживленные торговые улицы, через пустынные закоулки бедных домов и вышли к пристани в той части берега, где не было в избытке торговых и купеческих кораблей. Здесь на волнах неспешно покачивалась большая ладья из Чернигова, справа и слева от неё виднелись ещё две поменьше. Они быстро поднялись по деревянной лестнице, на верхней палубе им молча кивнул Голова. Он с удовольствием хрустел яблоком и щурился на солнце, привалившись к нагретому деревянному борту. — Идите за мной, — Волк махнул рукой и спустился вниз во внутренние покои. Он толкнул плечом массивную дубовую дверь, и они очутились в полумраке, еле освещённом узкими оконцами под самым потолком. В сером свете комнаты рыжие золотистые волосы ударили по глазам, будто солнце. Дима стянул чадру, с удовольствием вздохнул полной грудью. Разумовский оторвался от бумаг на столе: — Слава всем богам… — Тихо прошептал он и резко поднялся со своего места. Он подошёл к слуге, наклонился и вдруг заключил того в объятия. Дима удивлённо распахнул глаза, несмело обнял Князя в ответ. Сергей взял белокурое лицо в ладони, улыбнулся искренне и чисто, как не улыбался уже давно: — Ты дома. *** — Война ненасытна, она пожирает золото, как разверзнутая бездна. С такими словами Алтан-Хан преподнес Агуль-Паше свои дары. Эмир благосклонно поклонился и принял одну из золочённых книг двумя руками с большим почтением. Он улыбнулся в ответ: — Разве нам стоит ждать войны? Эмиру достаточно одного взгляда на молодого Хана, чтобы разглядеть опасный союз дерзости и ума. — Мы никогда ее не ждём, — Алтан легко пожал плечами, затянутыми в тонкий шёлк турецкого платья, любезно преподнесенного слугами Паши. — Неожиданность — её главное оружие. Эмир согласно кивнул и начал осторожно: — Я знаю, о чем хочет говорить Золотой Хан… — Я хочу говорить о пустой казне турецкого Султана, — Алтан перебил его с безразличной холодностью и сел первым, за ним на мягкие подушки подле низкого стола, уставленного фруктами, опустились и его спутники. Дракон, смотревший на обмен любезностями со скукой, сразу потянулся к золотым блюдам, но, поймав тяжелый взгляд Хана, опустил её обратно на колени и обиженно скривился, словно дитя. — Хорошо… — Удивлённо протянул Султан и медленно опустился следом. Подле него сел его Визирь. Лицо Рузгара потемнело от недовольства. — В этих словах есть доля истины, — осторожно улыбнулся Эмир. — Но мы не бедствуем. — Но и военный поход вам не потянуть в одиночку, как и мне, — Алтан смотрел на него в упор, не отводя багрового взгляда: — хоть причины у нас и разные. Как далеко вы планируете продвигаться на западе? Польша, Литовское княжество? — Возможно, — Эмир знал, в какое русло Хан уводит их беседу. — Вы хотите их опередить? Алтан кивнул с холодной улыбкой: — Шведы уже взяли Новгород, остальное — вопрос времени. Вы будете ждать, пока ваши враги поделят русские земли между собой и окрепнут, или возьмёте их сами? — Горячий нрав трудно скрыть. Дракон видел, как вздулась жилка на мраморном виске и отчаянно желал провести по ней языком… — Литва не так давно воскресила двоих царевичей Димитриев и вряд ли на этом остановится, до вас долетают слухи? — Больше, чем вы думаете, — Эмир теперь не улыбался, ведь и молодой Хан не терял времени на любезности. — Русские земли опасны. Мы увязнем и будем сражаться не с людьми, а с погодой. С морозными ночами, с непроходимыми топями и лесами, с голодом. — Нужно знать слабые места противника, — Алтан тонко улыбнулся, — и что связывает Московского Царя и Крымского Хана, Черниговскую Княжну и Новгородских бояр, Князя из Владимира и Империю Цин… Эмир поднял горячий чайник, не спеша разлил дымящийся чёрный напиток по небольшим, почти крохотным, чашкам. — И вы знаете? — Паша протянул Хану одну из них. Тот принял напиток почтительно, двумя руками, как Агуль-Паша принял его дары: — У меня везде есть глаза и уши. Эмир отпил из золочёной чашки, на мгновение прикрыл глаза и вдруг усмехнулся: — Аллах благоволит тебе, Великий Хан, сама судьба ведёт тебя за руку, — он поставил чашу на стол и облокотился ладонями в согнутые колени. — Минувшим днём меня посетил купец с занятным товаром, — Паша снова усмехнулся, наставил указательный палец на черноволосого юношу: — тебе бы пришёлся его товар по вкусу. Алтан холодно вздернул бровь, не выдавая интереса: — Он продавал оружие? Эмир рассмеялся: — Великое оружие для великой войны, — он щелкнул пальцами, подзывая к себе Визиря. Тот тут же подскочил к нему и протянул пару свёрнутых бумаг. Агуль-Паша передал их в руки Хана. — Я такого ещё не видел, огнестрельное оружие, катапульты, новые осадные приспособления. Более точные чертежи я приобрету на исходе недели, — Эмир кивнул в сторону бумаг: — но и этого достаточно, чтобы оценить талант мастера. Алтан хищно вглядывался в чертежи на грубой бумаге, его взгляд лихорадочно прыгал со строчки на строчку, багровый отблеск глаз сделался особенно ярким. — С этим мы возьмём верх на много недель раньше, — уверено кивнул он и неохотно вернул чертежи хозяину. — Откуда этот мудрый купец? — А это презанятная история… — Эмир понизил голос. Глаза его хитро сощурились: — представился он черниговским купцом, но мои люди его признали верно… Золотой Хан столько знает о русских землях, должно быть, слышал и о последнем Новгородском Князе, что был перед Шведами? Алтан кивнул, но до странного неуверенно. Наёмник смекнул эту перемену в нём и перестал коситься на яства, что были так близко, маня свежестью фруктов и сладостями, теперь Дракон настороженно смотрел только на мальчишку. — Этот мудрый купец, — Эмир самодовольно потряс в воздухе чертежами. — И есть Разумовский. Спина юного Хана окаменела. Взгляд стал подобен дулу орудий. Он сжал челюсти до желобков на впалых белых щеках. — Вот как бывает, — Эмир продолжал, не заметив перемены в госте, — судьба играет нашей жизнью, будто в кости… — Действительно, — Хан усмехнулся, — занятная игра. Дракон закрыл глаза и произнёс про себя на всех девяти языках, что знал: «Вот дерьмо…» — Где он сейчас? — Алтан вцепился взглядом в лицо Эмира, кажется, он даже позабыл цель своего визита. — Он остановился в вашем дворце? — Купец? — Паша презрительно хмыкнул. — Я не знаю, где он. Торговцы находят меня, а не я их. Юноша повернулся к Дракону, заговорил чуть тише и на бургутском: — Найди его. Прочеши весь Стамбул, — но найди. Наёмник с сомнением покосился на него в ответ: — Сейчас?.. Алтан опасно сверкнул раскосыми глазами: — Сейчас.