Тёмные грёзы

Сяо Чжань не знал, сколько времени просидел вот так, обхватив колени руками и прислонившись спиной к двери. Слёзы лились долго только от того, что горло так душила обида.Так плохо ему еще не было. И… Что делать? Что его ждет теперь? Силуэты предметов и мебели были размытыми. В тех местах, куда не попадал свет из окна, было действительно темно. От оконных решёток на пол падали тени, и Сяо Чжань понимал, что он здесь — всего лишь беспомощный узник. Эта семейка Ван… Чжань их не долюбливал. Он не мог назвать конкретную причину. Чжань по своей природе не был зациклен на деньгах. Да, они определенно нужны для существования и смысл понятен. Но Чжань не понимал одного: почему люди теряют свою человечность в стремлении к деньгам? Его отец, Сяо Сифэн, связался с Ванами давно. Отец часто занимал у них деньги, а вот с возвратом дело было хуже — отдавать надо было с процентами. Семья Сяо и без того жила не сказочно. Но Сяо Чжань не вмешивался в бизнес отца, так как для себя выбрал другой путь и был благодарен отцу за то, что тот не стал противиться. Тот и не поддержал, просто сказал, что оплатит учёбу, все остальное — забота Чжаня. Ван Ибо… Сяо Чжань был достаточно наслышан о нём от отца. Сифэн описал его едва ли не принцем из сказки: молод и хорош собой, находчив, и остроты интеллекта ему не занимать. Ещё Сифэн предупредил Чжаня, мол, если тот встретит Ибо, пусть не надеется вывести его на пустой трёп. И то верно, только что Чжань сам убедился: Ван Ибо разговаривает только кратко и по делу. Сяо Чжань никогда не интересовался им. Да и зачем? Еще один разбалованный мальчик. Однако, ещё это крайне странно. Ван Ибо ни разу не встречал Сяо Чжаня, так какого хрена ему в башку влетела эта несуразная идея?.. Не ясно одно: что всё-таки Ван Ибо хотел от Сяо Чжаня? Сяо Чжань попытался выкинуть его из головы, однако перед глазами всё ещё стояло это наглое выражение юного лица. Аж до тошноты. Выровнял дыхание. Эта пустота. Она оглушала. Через очень долгое время Сяо Чжань, подуспокоившись совсем немного, прислушался. Ни шороха. Не слышен был даже шелест деревьев за окном — видимо, стекло звуконепроницаемое. Браво, Ван Ибо. Сяо Чжань дёрнулся вперёд — конечности затекли жутко. Попытался встать, но на ватных ногах сразу пошатнулся и опустился обратно. Подождал, когда кровь начала нормально циркулировать, медленно поднялся и подошёл к окну. Облачное небо постепенно приобретало всё более тёмный оттенок. И часов в комнате нет. Чжань пошарил у себя в карманах — телефон тоже забрали. Раздражённо прошипев, он наспех открыл окно. «Ладно, — подумал он, — хоть не запечатали. А то задохнулся бы тут». Цепко ухватился за железные прутья решётки и, набрав воздуха через рот, попытался их раздвинуть. Глупо, но стоило попробовать. Почти на грани нервного срыва, вспотевший, с красными от обиды глазами и комом в горле, Сяо Чжань быстро, не разуваясь, запрыгнул на широкий подоконник и, вытянувшись в полный рост, ухватился за прутья и принялся неистово трясти, с каждой секундой прикладывая всё больше усилий. Железная решётка была плотно закреплена. Сяо Чжань пинал её, тряс и бил, но процесс этот никаким результатом не увенчался. Измотанно и зло выдохнув через зубы, он спрыгнул с подоконника и со всей силы вмазал кулаком по стене, оставив на белых обоях едва видные красноватые следы. Пот градом катился с висков, а в глазах сверкали злые искры. Наверное, в таком состоянии он бы сейчас разгромил бы всю комнату, но внезапно послышалось, как дверь отпирается снаружи. Всё ещё тяжело дыша и едва не скрипя челюстями, Чжань посмотрел в её направлении, и любой под таким свирепым взглядом наверняка отошёл бы на полмили. Дверь отворилась, и Сяо Чжань вновь встретился глазами с ним, с этим обнаглевшим мальчишкой. Ван Ибо. Какая встреча. И всё такое же непоколебимое выражение лица. Кажется, Ван Ибо хотел что-то сказать, но Сяо Чжань опередил его, повернувшись всем телом к нему и злобно прошипел: — Ван Ибо, тебе ещё хватает наглости явиться сюда? Не хватит слов, чтобы описать его возмущение в данный момент. Вошедший Ибо, весь такой элегантный, в чёрном прикиде, прикрыл дверь. Чжань заметил у него в руке поднос. Ибо посмотрел в его сторону надменно, но нарочито усмехнулся. Ответил холодным тоном: — Я здесь живу, где хочу — там и хожу. Чжань широким шагом подошёл к нему, из последних сил сдерживая внутри желание как следует разукрасить эту безразличную морду. — Выпусти меня. — чётко произносит он, напустив на лицо что-то наподобие суровости. Ван Ибо молчит, выражая всем собой тотальное игнорирование ситуации. — Ты слышал? — уже грубее повторяет Сяо Чжань, начиная похрустывать пальцами. Но Ван Ибо никак не желал отвечать на это. Вместо этого безразлично обошёл его и пошёл вглубь комнаты. По-видимому, поставить поднос с едой, а то чего доброго Чжань в таком расположении духа опрокинет его. Секунды две Чжань молча смотрел ему в спину, на эту идеально ровную осанку, достойную аристократа. И лишь дышал глубоко и шумно, как вдруг в голове что-то кольнуло. Стрелой метнулся к двери, которую Ибо не закрыл до конца, словно бы только тем самым провоцируя Чжаня. Ибо только успел голову повернуть в его сторону, как тот уже с силой дёрнул железную дверь на себя и сломя голову выбежал из комнаты. Голова соображала как-то смутно, поэтому он быстро осмотрелся по сторонам. Поскольку времени было в обрез, побежал по какому-то коротенькому, неширокому коридорчику вправо. Уже издали увидел дверь, мысленно приготовился и, подбежав, всем телом навалился на неё. Что ж, он правда надеялся. Но дверь была заперта. Смачно выругавшись про себя и всеми бранными словами обругав Ван Ибо и Ван Цзысиня, стремглав ринулся в другой конец коридорчика. Пробежав свою дверь, краем глаза заметил ухмылявшегося Ибо. Весьма забавная и в то же время леденящая картина: словно бы охотник насмехался над попавшейся в капкан жертвой. В другом конце коридора тоже была дверь, но сколько бы Чжань ни дёргал её и ни колошматил, она тоже была намертво заперта. — Блядь! — выплюнул он и впечатал кулак уже другой руки в неё, так, что костяшки рук невыносимо больно заныли. Медленно повернулся и ровно с таким же озлобленным лицом уставился на Ибо, который в это время мирно скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок, то ли выжидая, пока Чжань сам подойдёт, то ли молча смеясь. Чжань ещё повертел головой, но нашёл только огромные окна, которые, скорее всего, тоже были зарешётчены, с другой стороны тоже были какие-то две двери. Не железные. Ни на что не надеясь, но словно следуя инстинкту, Чжань по очереди стал дёргать их ручки. Заперто. Чжань усталым шагом приблизился к Ибо, не спуская с него глаз. Он снова видел это юное, явно насмехавшееся над ним лицо, и эти карие глаза, в чьей глубине прыгают лукавые искры. В другой ситуации Чжань бы позавидовал этой выдержке. Собственные же глаза полностью покрылись кровавой сеткой, а сердце в груди бухало так громко, что, кажется, заглушало шумное дыхание. Не найдя, что ещё можно сказать в подобной ситуации… Чжань одной рукой схватил Ван Ибо за ворот чёрной приталенной водолазки и приблизил его лицо к своему. Встретились глаза, полыхающие огнём ненависти, с глазами, в которых застыла ледяная глыба. Чжань ещё не успел и слова сказать, как Ибо слащаво так прошептал: — Так и знал, что ты первый захочешь поцеловать меня, — и обнажил хищный оскал, опустив глаза на такие красивые чужие губы. Чжань так и опешил от шока. Даже хватку чуть ослабил. — Чё?! — выпучил глаза он, — ч-чего?! Подтянул его ближе, а другой рукой потянул сзади за гладкие тёмно-пепельные волосы, заставляя смотреть не на свои губы, а прямо в глаза. Ещё его немного напрягало то, что Ибо совершенно никак не сопротивлялся. У Чжаня довольно сильная хватка. Чжань принял вид какого-то злого шакала, и рыкнул, опаляя горячим дыханием чужое лицо: — Да кто захочет целоваться с тобой? Ибо опять же ничего не ответил. Только приподнял уголок губ. Чжань ожидал чего угодно, только не того, что произошло дальше. Ибо чуть приподнялся и крепко прижался своими горячими губами к чужим, дрожащим и мягким. Чжань изумлённо сглотнул и вытаращил глаза, не зная даже, в какую точку уставиться. Но не растерялся, отпустил нахала и обеими ладонями оттолкнул его от себя, да так сильно, что тот отлетел почти на другой конец коридора. — Ты… — Чжань не сразу смог договорить, потому что почувствовал, как яростно алеют его щёки, — ты совсем уже, что ли?! Быстро опустил взгляд, не зная, куда деть руки. Наверное, то, что он пальцем едва ощутимо коснулся своего рта, было совершенно неосознанным действием. Про себя Сяо Чжань уже успел признать, что губы Ван Ибо мягкие и тёплые. — Понравилось. — донёсся до его ушей насмешливый тон Ибо, который убрал руки в карманы чёрных штанов в обтяг и широким шагом подходил опять. — Тебе понравилось, я это вижу. Чжань с вопросом в глазах посмотрел на него, действительно не находя слов. Для начала, надо было определиться для самого себя, понравилось ли ему или нет. Пфф, нет. Определённо нет. Как кому-то может нравиться целоваться с представителем своего же пола?.. Отвратительно. — Вздор! — спустя несколько секунд ступора выдаёт Чжань, начиная постепенно злиться, а от того краснея ещё сильнее, — я же сказал уже, кому может понравиться целоваться с таким как ты?! Ибо приподнял бровь. С лица не сползала эта уверенная улыбочка. — А что во мне такого? Чжань в безысходности выдохнул, едва в голос не рассмеявшись. Поражался то ли этой превосходной актёрской игре, то ли несмышлёности разума. Чжань снова подошёл к нему. Румянец постепенно спадал с лица, а вот глаза вновь наливались кровью. Он уткнул прямой палец тому в грудь, будучи абсолютно уверенным, что будет больно. — Что тебе нужно от меня?! — гневным голосом процедил он сквозь зубы, смотря в эти полные безразличия ко всему глаза. Ибо ответил так же, как и всегда. Абсолютно спокойно, словно бы ничего не произошло. — Ты. — Зачем? — не понимал Сяо Чжань, — зачем я тебе? Мы не знакомы, я вижу тебя впервые. Хоть и слышал о тебе. Но это не имеет значения. — Сяо Чжань… — начал было тот и провёл ладонью по чужой тонкой талии. Чжань остолбенел от этой выходки, тут же отбросил от себя руку и отошёл на два шага назад. — Ван Ибо! Вконец ошалел?! — А что, ты такой особенный, что тебя нельзя касаться? — Ибо, наоборот, подошёл на шаг ближе. — Я не гей, сразу говорю тебе! — в ярости бросает тот, — плюсом ты намного младше меня, как ты можешь так себя вести?! Но лицо Ван Ибо, касалось, застыло, как лёд на воде. Не успел Чжань осознать, что произошло, как оказался моментально припечатанным к прохладной стене с задранными наверх руками. Больно ударился затылком, так что на миг потерял бдительность. Чужая крупная ладонь цепко сжала его запястья над головой, а собственные ноги оказались прижаты к стене чужими, стройными и длинными. Тут Сяо Чжань уже не мог пошевелиться. Для него было огромнейшей неожиданностью то, что Ван Ибо обладает такой внушительный силой. Чжань не успел обдумать это до конца, потому что в этот момент Ван Ибо медленно прошёлся своим важным языком по его стройной шее. Никто и никогда не делал подобного с Сяо Чжанем. Поэтому он вздрогнул, как будто внутри только что ток пустили. — Ван Ибо! — успел только грозно выкрикнуть он, но ему тут же заткнули рот. И не чем иным, как губами. Чжань в отвращении зажмурился, свёл брови вместе. И отчаянно пытался вырвать либо ноги, либо руки, но теперь они были намертво пригвождены к крашеной бетонной стене. Чжань даже не вспомнил бы сейчас, когда целовался в последний раз. В любом случае, все те поцелуи, которые у него в копилке имелись, были абсолютно неопытными и нежными, неуверенными. А что насчёт Ван Ибо… Ван Ибо… Этот сопляк, который, со слов Сяо Сифэна, младше самого Сяо Чжаня аж на целые шесть лет, не то, что сейчас мёртвой хваткой приковал его к стене, так вдобавок ещё и позволял себе подобные непристойности. Этот сопляк целуется настойчиво и решительно. Сразу видно упрямого богатея. Впрочем, это Чжань заметил ещё в первые минуты их встречи, но что до поцелуя, то… Поистине, Сяо Чжань был в шоке. Казалось, никто на свете не умеет целоваться так. Ибо прижимается тесно, скользит своим языком по чужому, водит по нёбу. И требует, требует ещё. Сжимает руки и ноги всё сильнее, не давая ни единого шанса высвободиться. Сяо Чжаню не нравится такое положение дел, и своё собственное положение сейчас тоже не нравится. Но ещё есть что-то, что он ощущает впервые. Это неизведанное ранее, совершенно крышесносное ощущение: по коже ни с того ни с сего пробегаются волнами мурашки, а тело так и дрожит под тяжестью другого. И всё равно Сяо Чжань что есть силы прижимает затылок к стене, лишь бы Ван Ибо скорее отцепился от него. Очень странно, но его мысленное желание быстро исполняется. Ван Ибо медленно отстраняется. Смотрит каким-то не своим, будто пьяным взглядом в большие ошарашенные глаза напротив. Сяо Чжань продолжает дрожать. — Боишься? — шепчет почти в губы Ибо. И сейчас тон его совсем немного мягче, Чжань это точно замечает. Сам же вновь выглядит, как загнанная в клетку жертва. — Нет. — в голос отвечает тот, усилием воли заставляя себя смотреть в глубокие глаза напротив, а не на покрасневшие губы. — с чего бы мне тебя бояться? — Но ты весь дрожишь, — парирует тот и совсем немного ослабевает захват. Не отпускает. Чжань делает вдох через нос, но он получается рваный и неровный от нахлынувшей дрожи. — Боишься. — утверждает Ибо и отходит назад. Но Чжань дрожит вовсе не от страха. От адреналина, полыхающего в крови. Конечности за это время уже сводило несколько раз, поэтому сейчас Сяо Чжань пытается прижаться ими обратно к стене, стараясь не упасть хоть так. Выглядит это весьма странно и так, будто бы Ибо, стоящий рядом — его главный страх, главное бедствие. Чжань понимает, что начинает злиться. И никакой там счёт про себя до десяти уже не помогает. Хмурит от злости брови и почти исподлобья смотрит на абсолютно невозмутимого человека рядом с собой. — Что ты вытворяешь, Ван Ибо? — хриплым шёпотом выдыхает он, всё ещё задыхаясь от этого жадного, незабываемого поцелуя. Ван Ибо хмыкает и делает шаг вперёд. Поскольку ноги Сяо Чжаня онемели, колени неосознанно подогнулись. Так что теперь он оказался несколько ниже него. — Это довольно глупый вопрос. — на одном дыхании произносит Ван Ибо. — Мне кажется, что мои намерения очевидны. Чжань со скрипом стискивает челюсти. Как же его раздражает этот не знающий границ и приличий богатенький выскочка. Он не удерживается и снова хватает Ван Ибо за ворот чёрной водолазки. Глубокие и тёмные глаза Ибо вновь бессмысленно уставились в эти злые и такие эмоциональные, что напротив, меняющие настроение едва ли не через секунду. — Ван Ибо! — уже не сдерживается, а кричит Сяо Чжань, — ты не имеешь никакого права держать меня здесь! Ты просто психопат! Кто-нибудь обязательно позвонит в полицию, заметив мою пропажу! Еще больше его раздражает, что на лице Ибо не отражается совершенно ничего. Абсолютно никаких эмоций. Холодное, безэмоциональное, но такое красивое лицо. — Ты уверен, что если кто-то и заметит твое отсутствие, то его обеспокоит этот факт? — холодным голосом спросил Ван Ибо, и от этого будоражащего вопроса пробежали мурашки по позвоночнику. Это заставляет Сяо Чжаня замолкнуть. -… Ты, кажется, забыл, что твои родители решили покрыть все свои долги именно тобой.Ты здесь благодаря своим родителям. Ты — решение их проблем. -… — Ты полностью принадлежишь мне. Здесь у тебя нет прав, нет своего мнения, нет ничего. И что-то мне подсказывает, что это не сильно отличется от твоей жизни до этого. Теперь ты мой. Сяо Чжань все еще держал Ван Ибо за ворот водолазки. Хоть Ибо и говорил жестокие вещи, но этот бархатный глубокий голос эхом отдавался в голове, обволакивая сознание. В тяжёлом взгяде Сяо Чжань отчётливо видел сильную эмоцию, но не мог разпознать её. Ещё никто так не смотрел на него. У Чжаня от гнева и обиды задрожали губы. Он чётко понял, что и впрямь бессилен. Ничего не осталось, как отпустить этого мерзавца. Осознание своей бессильности было настолько чёткое и глубокое, что Чжаня начало трясти. Он сделал несколько шагов, пока не почувствовал стену за спиной и медленно сполз по ней. Видя состояние Чжаня, Ибо поспешил продолжить: — Я всего лишь озвучил факты. Не моя вина, что твои родители тебя не любят. Последняя фраза заставила Сяо Чжаня недоумённо посмотреть на него. — Что? -– усмехнулся Ибо, — А ты думаешь, что твои родители так поступили от большой любви к тебе? Не то чтобы Сяо Чжань не понимал этого, но эти слова, озвученные другим человеком, таким холодным и беспристрастным тоном, резали как нож, пока Чжань это понимал, ещё оставалась надежда, что он ошибается. Но сейчас… -В отличие от твоих родителей, я не обманываю тебя и могу сказать, что ты ни в чём не будешь нуждаться. Ты думаешь, что я жесток… Я вижу это, но я честен с тобой и не обманываю. И если я по-твоему жесток, то что относительно твоих родителей?..- Ибо снова усмехнулся. — … Ты будешь есть то, что пожелаешь, только скажи, что ты хочешь. Это немедленно окажется перед тобой. Возможно, Сяо Чжаню просто показалось, но глаза Ван Ибо будто потеплели. Ван Ибо шагнул к нему. — Сяо Чжань, просто скажи, что тебе нужно, и я дам тебе это. Думаю, я могу дать тебе не меньше, чем заберу. Не успел он договорить, как Сяо Чжань выдал: — Хорошо. Отпусти меня. По Ван Ибо было видно, что глупое сопротивление Чжаня ему начинает надоедать. — Нет. — Что нет? Ты сказал, что дашь мне всё, что я пожелаю. Что ж, я хочу, чтобы ты дал мне свободу. — Если ты будешь себя хорошо вести, то я могу тебе дать кое-какую свободу. Но все это зависит только от тебя и… Он осёкся при виде слезящихся глаз Сяо Чжаня. — Сяо Чжань… — Ван Ибо подался было вперед, его взгляд сново похолодел и он остановился. — Ван Ибо… — тихо выдавил Сяо Чжань, — что тебе нужно от меня?.. Я тебе не нужен. Ты сам сказал, что никто в этой жизни не озаботится моим исчезновением… Так зачем тебе человек, который никому не нужен? — Суть успешного бизнеса заключается в том, чтобы увидеть возможности и потенциал там, где не видят это отстальные и рискнуть. Я вижу в тебе то, что не видят другие, и я готов рискнуть. — сказав это, Ван Ибо провёл ошеломлённого от такой встряски Сяо Чжаня в комнату и вышел. — Ван Ибо, чёрт тебя дери!.. Ван Ибо, сукин сын, выпусти меня! Ван Ибо!.. И снова оказался в этой абсолютно пустой, глухой комнате. Один на один с собой. Что вообще всё это было?!