Твоё время умирать

В бездну против воли, Путь навстречу боли, Где нет слова здравствуй, Жить со мной опасно: Я лечу. Диана выключила камеру, и, все-таки не выдержав, судорожно вдохнула, пытаясь сдержать подступившие слезы. В последнее время она стала чересчур сентиментальной и «сопливой», это ужасно бесило, будто она не принадлежала себе. Слезы потекли по щекам, оставляя мокрые кляксы на футболке. Певица с трудом поднялась на ноги, глянула на часы, понимая, что самое время прерваться. Жесткие рамки расписанного по часам дня заставляли психовать, за последний месяц Арбенина переколотила кучу самых разных вещей, а из посуды так и вовсе осталась безликая икеевская — пришлось покупать заново после очередной истерики. Но тем не менее предписаниям Диана следовала. Ежедневник распух от записей, а папка с документами теперь всегда была при ней. Неприятности разной степени и тяжести случались как правило осенью — авария, потеря документов на гастролях, болезнь любимой собаки, ветрянка у Мартемок, да то же расставание со Светкой — все это случилось именно осенью. Арбенина тихо ненавидела это время года, безумно красивое, вдохновляющее, но при этом методично лишающее ее то здоровья, то нервных клеток, то приличных сумм денег. В общем, эта осень не стала исключением. Новость о том, что она неизлечимо больна, свалилась как снег на голову. Диана знала, что последние годы вела не самый правильный образ жизни, точнее, далеко неправильный, курила, пила, зависела от веществ, в том числе и лекарств, но такого «подарка» от вселенной не ожидала совершенно. Врач сухо и сдержанно объяснил, что прогнозы в любом случае неблагоприятны — болезнь развивается слишком быстро, потребуются постоянные переливания крови, постоянные таблетки, строгая диета, режим и никаких нагрузок. Из его сдержанной и заумной речи Диана поняла только то, что у нее какие-то проблемы с кровью, ужас охватил с головой, она сразу же подумала, что у нее рак крови. Лейко-что-то там… Но все оказалось куда сложнее — анемия. Редкая форма, при которой может помочь только пересадка костного мозга со всеми вытекающими процессами и проблемами. Из больницы Арбенина тем утром выехала пришибленная, сил не было вообще ни на что. А время требовало действий, если она планировала пожить еще хотя бы чуть-чуть. Первая в критической ситуации мысль — кинуться к Свете за утешением или хотя бы просто ей написать или позвонить, услышать голос, — показалась заманчивой, но глупой. «Что я ей скажу? Привет, Светик, как дела? А я тут того, немножко умираю…». В итоге, вернувшись в огромный пустой дом, Диана пошла по пути наименьшего сопротивления — нажралась в хлам. Пила жадно, захлебываясь, перемежая алкоголь сигаретами. Категорически запрещенные ей сейчас. Ей было страшно, до одури страшно, потому что жить все-таки хотелось. Лечение, больницы, капельницы, операция ужасно пугали. И она практически сдалась, решив, что лучше умрет другим способом, а не из-за организма, подставившего ее в самый неподходящий момент. Только вот наутро, с головной болью и тошнотой в качестве бонусов, Арбенина осознала, что не будет сдаваться. Ради Светы. Ради детей. И даже ради себя самой. Попробует сделать все, что в ее силах, может быть ей даже повезет и не придется делать пересадку. В медицинских тонкостях она совершенно ничего не понимала, поэтому, более-менее оклемавшись, полезла в интернет. После двух часов серфинга по разным сайтам стало понятно, что шансы, пусть и хреновые, но есть. Болезнь редкая, около десяти случаев на миллион, возникает неожиданно и в любом возрасте, но случаи, когда человек проживал с диагнозом по пять и более лет, все-таки имелись. Добравшись до кухни и аптечки, Диана выпила все назначенное по списку, с тоской посмотрела в сторону холодильника. Еда не вызывала аппетита, но ей приходилось есть полезное и сбалансированное как минимум три раза в день, иначе с таким количеством таблеток было нельзя. Отдохнув и собравшись с мыслями, Арбенина направилась на второй этаж, обратно к камере. Многое поняв на последний месяц, она составила себе список дел и «хотелок», которые планировала успеть. В это перечень помимо остального — регулярных букетов и презентов для Светы, — входили видео для детей на самые важные даты или просто так, и, разумеется, такой же набор для скрипачки Было записано около семи видео для мартемок, как общих, так и индивидуальных, а вот с Сургановой было сложнее. Никак не получалось собраться с духом и мыслями, чтобы голос не звучал жалко и совсем уж болезненно. К тому же ей регулярно приходилось тщательно краситься перед выходом в люди или для видео. Если раньше она могла себе позволить быть максимально естественной, если не считать выбеленных волос, то сейчас тональник и пудра стали лучшими друзьями. И заканчивались, отчего-то, очень быстро. Диана мысленно похвалила себя за это решение — записать все, что может, пока есть силы. Она целыми днями пропадала в студии, надеясь, что успеет. Песни она конечно же посвящала любимой женщине, решив, что первой все услышит Света, а уже потом — все остальные. Свой «черный альбом» она начала записывать чуть ли не полгода назад, работа поначалу шла со скрипом, только сейчас, получив более-менее конкретные даты и рамки, она стала торопиться. Устроившись перед камерой и найдя шпаргалку со сценарием, Диана посмотрела на себя критическим взглядом, пытаясь понять, стоит ли вообще что-то сейчас записывать или отложить это на потом. «Ага, на потом… Которого, блять, может и не быть. Давай, собирай булки в кулак и вперед. У детей и у Светки должно остаться хоть что-то от тебя», — мысленно скомандовала себе Арбенина, досчитала до десяти, после чего включила камеру: — Ребзя, привет! Сегодня Новый год и…

***

Солнечная, как по заказу, сухая осень радовала красками и чистым ярким небом. Диана ехала на встречу с Жуковой, кутаясь в черную куртку оверсайз, хотя раньше в плюс десять спокойно гоняла в тонкой майке и кожанке. Она ужасно мерзла, никак не могла согреться, к тому же заметно похудела за последние недели — все вещи болтались, как на вешалке. Приходилось надевать сразу несколько, чтобы не привлекать внимания нездоровой худобой. От вождения ей пришлось отказаться, страшно было садиться за руль, понимая, что в любой момент может начаться приступ одышки или аритмии, или резкое головокружение, о последствиях которых было страшно даже думать. Арбенина сидела на заднем сидении, все еще шмыгая носом. Папка с приговором от медиков лежала на ее коленях, а пальцы все еще нервно комкали влажную салфетку. Отпустив водителя на ближайшую заправку, певица велела вернуться через полчаса и прошла внутрь кафе. Пару столиков занимали завтракающие парочки, поэтому она без проблем устроилась за столом у окна. Пунктуальная Лена опаздывала, давая тем самым Диане время на то, чтобы отдышаться, собраться с мыслями и заказать чай. Она до последнего сомневалась, нужен ли этот разговор, пыталась просчитать риски, вдруг информация утечет? Но по всему получалось, что лучше Жуковой Свету никто не поддержит. Грея замерзшие руки о чашку с чаем, Арбенина погрузилась в невеселые мысли. Сколько ей еще осталось? Сколько она сможет обслуживать себя сама? Больше всего ей не хотелось попасть в какой-нибудь хоспис, ожидать финала в больничных стенах, среди врачей и прочих медработников. «Лучше бы сразу и побыстрее… Раз! — и нет человека…» — Диана сделала небольшой глоток. Чай горчил на языке, впрочем, как и любая другая еда. С этим она уже смирилась. Но по телу растеклось живительное тепло. — Привет. У меня всего полчаса, зашиваюсь, как обычно, — с порога заявила Жукова, расстегнула кожанку и села за столик. — Привет. Я много времени не займу. — Ну, слушаю. Что-то случилось? — Лена пристально рассматривала Арбенину, не похожую на саму себя. Сделала заказ, пауза, повисшая за их столиком, непозволительно затянулась. Она вообще куда-то запропастилась в последнее время, после гастролей ушла в отпуск и, похоже, так и не вернулась. По крайней мере концертов у нее точно не было. Слишком худая, болезненная, она куталась в толстовку, несмотря на то, что в кафе было тепло и уютно. — Я умираю, — призналась Диана, чувствуя себя не в своей тарелке. Впервые она разговаривала на эту тему кроме своих врачей и не знала, как подобрать слова. — Что? Это такой прикол? — Нет. Я была у врача… В общем, все очень хреново. — Скажешь, что это, или о таком вслух нельзя? — Лена явно подозревала Диану в наличии СПИДа или подобной заразной болезни. — Почему же. Апластическая анемия, заболевание крови, при которой костный мозг не вырабатывает нужные клетки. Хрен знает, откуда это взялось, но лечится плохо и у меня почти девяносто процентов отправиться на тот свет в ближайшем будущем. Жукова озадаченно провела по волосам, не зная, что ответить на эту обезоруживающую прямоту и честность. Хотелось утешить, но у них с Дианой были не те отношения, чтобы кинуться с обниманиями и бумажными платками. — А чего ты хочешь от меня, Диан? Нафига ты мне это рассказала? Для чего? Хорошо, я теперь знаю, и? Что для тебя изменилось? — Мне стало легче, чуть-чуть. Я же ни с кем не обсуждала… Да и потом, ты Светке сможешь объяснить, как-то ее подготовить, когда я… — А тебе не все ли равно, что будет после? — Нет. Представляешь, не все равно. Я не такая эгоистичная сука, как ты обо мне думаешь. Жукова стушевалась, понимая, что перегнула палку своим вопросом. Она откровенно растерялась, ее разозлило то ли показное, то ли настоящее спокойствие Дианы, которая так обыденно обсуждала с ней вопросы жизни и смерти. А еще она боялась за Свету, зная, что новости ее просто убьют. — Я даже рада, что она не одна сейчас, ей будет легче, наверное… — И не ревнуешь? — Ужасно ревную, прям до дрожи… Но слушай, кому будет легче, если я влезу и все испорчу? Лена, отхлебнувшая было кофе, чуть не подавилась. Определенно, такую Арбенину она не видела давно. Точнее, никогда. Чтобы она так спокойно говорила о Светиной личной жизни, ее помолвке и скорой свадьбе… И от этого сдержанного тона и непривычно взвешенных слов ей стало не по себе. — Ей легче не будет никак и ни с кем. Ты сама это знаешь. Диана в ответ лишь кивнула. Что она могла сказать или сделать? Отменить собственную смерть не имела возможности, как не старалась. Даже с пересадкой, и с той не выгорело. По всему выходило, что лето она уже не увидит. — Я не пожаловаться тебя позвала. У меня будет кое-что для Светы, проследишь, чтобы это все точно попало к ней? — Хорошо. Что-то еще нужно? — Я не в том положении, чтобы диктовать условия, я прошу. Лен, пожалуйста, присматривай за ней. — А я чем занимаюсь? — Жукова не выдержала и съязвила, мысленно отругав себя за несдержанность. — И так при Светлане Яковлевне чуть ли не сутками. — Будь постоянно рядом. Если что — к психологу, у меня даже контакты есть, проверенный мужик… Просто… Я узнала несколько месяцев назад. Мне говорили, что прогнозы херовые, но есть год. Железно. Начали лечение, капельницы, уколы, весь этот пиздец… В идеале по протоколу мне светила пересадка, но оказалось, что донора в базе не нашли. Там какие-то сложности возникли, какие-то генетические проблемы, рисков куда больше, чем пользы, в общем… — Диана сделала паузу, отпила остывшего чаю. — Летом меня уже не будет. Я сначала хотела все закончить сама, на моих правилах, в запой ушла. А потом поняла, что мне не хватит времени попрощаться, с детьми побыть. Сейчас я не пью, почти не курю, куча таблеток, лечение, как полагается, диета, мать ее… Только это все фигня. «Ну да, мне сейчас ничего нельзя. Практически ничего. Можно только вычеркивать даты на календаре и ждать смерти…» Жукова, поддавшись странному порыву, в конце концов сейчас воевать было крайне глупо и неправильно — накрыла руку Дианы своей, чувствуя под ладонью ледяные пальцы. — Может, все наладится еще… Есть же несколько баз доноров, не? — Как мне объяснили, есть в Америке, есть европейская… А так, чтоб единая — нет. Не надо говорить, что будет все хорошо. Оно будет, но не у меня. Кстати, запасные ключи, на всякий случай. Мало ли… И это, прости, что я все на тебя вывалила. — Не извиняйся, я бы вообще с ума сошла все в себе держать. Главное теперь не расколоться, если Света узнает, что я знаю… Мне оторвут башку в самом лучше случае. Сама знаешь, она в гневе опасна, — Жукова усмехнулась. Она не прониклась любовью и теплотой к Диане, но по крайней мере перестала воспринимать ее практически личным врагом. — Выполнишь мое последнее желание? — Ну я же уже согласилась. Или нужно поклясться? — Не нужно. Достаточно просто обещания. — Тебя отвезти? — Посижу еще, — Арбенина отмахнулась от предложения. — Я на машине. — Не пропадай, если что — звони. — Спасибо. Жукова, оставив несколько купюр за выпитый кофе, отбыла. Диана проводила ее взглядом и сморгнула невесть откуда взявшиеся слезы. Больше всего ей не хотелось доставлять Свете проблем, не хотелось делать больно, но ситуация вышла из-под контроля больше, чем полностью. «Снайперов всегда будет двое», — фраза, всплывшая в памяти, заставила поморщиться, как от боли. Да, их всегда будет двое. И Света навсегда останется ее любимой девочкой. Навсегда. Горизонт все ближе, Дико манят крыши, Бьют часы на башне, Умирать не страшно: Я лечу.