Это было ошибкой

— Ох и отделал же ты меня, братишка, — пожаловался на следующее утро Кэйа, ввалившись в кабинет Дилюка и нагло растянувшись на диване. — Сам виноват, — спокойно ответил тот, будто они обсуждали обыкновенное похмелье. — Не уверен, что когда-либо захочу повторить подобное! — не унимался первый, так как не увидел, чтобы его слова хоть сколько-нибудь смутили правильного родственника. — И правильно делаешь. Рагнвиндр не отрывался от чтения. Как главу алкогольной индустрии, его в кабинете каждое утро ждали новые документы на подпись. Как тайного защитника города — отчёты о последних разведках. Работы невпроворот, и раздражающий младший брат не вписывался в это расписание. Дилюку этой ночью почти не спалось. Немного отдохнув после горячего секса, он проснулся, чувствуя себя некомфортно рядом с другим человеком. Хотя в далёком детстве Дилюк часто спал с недавно принятым в их клан Кэйей, он был первым, кто стал противиться этому, стоило новому члену семьи обжиться. Его кровать — его крепость. И тем не менее, прогонять из неё того, с кем он только что переспал, решительно не хотелось. Он и не предполагал, что когда-нибудь столкнётся с подобным противоречием. Остаток ночи он провёл в тяжёлых размышлениях. Что им теперь делать, как быть дальше? Как смотреть друг другу в глаза? Кэйа определённо точно не станет забывать об этом, его темперамент этого не допустит. Он будет подкалывать Дилюка при первой возможности, а может, попытается повторно выкинуть что-нибудь подобное. Чтобы Кэйа внезапно начал сожалеть — пустые чаяния. В поисках ответов Дилюк попытался посмотреть на лицо спящего брата, но тот, умаявшись, зарылся под одеяло как в кокон, не показывая и носа. С другой стороны, Дилюк тоже не хотел бы забывать об их сексе. Вечно дерзкий и нахальный, после хорошей взбучки Кэйа стал податливым и даже милым, и Дилюк не был уверен, что его младший брат показывает подобную слабость кому попало. А его тело… В сражении Кэйа был пластичен, двигался по-воински изящно и быстро. Он изрекал насмешки, бесстрашно пытался раззадорить противника, продумывал все свои действия наперёд. Однако во время секса у него поджимались пальцы на ногах и дрожали бёдра. А стоило перестать идти у него на поводу и начать играть по своим правилам, Кэйа извивался и надрывно постанывал, и его член первым откликался на более грубое поведение партнёра. И всё же… Так оставлять было нельзя. Спать с названным членом семьи, с человеком, который провёл с тобой большую часть периода становления тебя как личности, было неправильно. Так не делают. О таком не поют в песнях, не пишут в романах. Они были братьями, ненастоящими, но всё же — братьями. Братские отношения восхваляют как пример поддержки и опоры, верности и взаимопонимания, и никогда — страсти и похоти. От затуманившего взор минутного наваждения необходимо было избавиться на корню, пока это не привело к фатальной ошибке, ведь они оба — видные личности в Мондштадте и за его пределами. И пусть мысли о горячем младшем брате ещё долгое время не покинут его, пусть ему будут сниться похабные сны, Дилюк будет терпеть, стойко и непоколебимо. С первыми лучами солнца Рагнвиндр покинул спальню. Размышления едва ли привели его к другому выводу. Осталось донести выбор до брата, что попахивало очередной головной болью. Как и предполагалось, сожалеть о произошедшем Кэйа не торопился. Он полусидел-полулежал на диване, слишком демонстративно отказываясь садиться на задницу ровно. Потом поднялся, подошёл к столу и упёрся в него руками. Дилюк наперёд знал, что Кэйа вновь собирается его достать, и морально крепился. — Послушай… — первым начал Дилюк, прокашлявшись. — Даже не начинай, — тут же перебил Кэйа, но безрезультатно. — Это было ошибкой. — Нет. Вчера ты сказал, что не сожалеешь. — Я много думал. — И я много думал, — запротестовал Олберич, улыбка сползла с его лица. Дилюк слишком упрям. — Ты спал как убитый. И всё это… Это было ошибкой, — спокойно и устало повторил старший брат, и Кэйа застонал в глубине души. Дилюк опять выстроил эту глупую стену. — Не было. Ну переспали мы, друзья детства, и что такого-то? Рагнвиндр прищурился. Они больше, чем друзья, почему же именно сейчас Кэйа этого не упомянул. — Братья не должны таким заниматься. На долю секунды Кэйа застыл. Это был его самый большой страх, самый ужасный комплекс. Каждый раз, когда вечно чёрствый и холодный Дилюк напрямую или косвенно упоминал его как своего брата, когда признавал их хоть и названное, но родство, сердце Кэйи пропускало удар. Знал бы Дилюк, насколько одно это слово дорого и желанно ему, человеку, одиноко брошенному на чужой земле, вынужденному всю жизнь врать окружающим и самому себе. У него никого не было, кроме названного старшего брата. Ему не стоило об этом забывать. Его пальцы едва заметно дрогнули, но Дилюк это заметил. Не желая уходить из словесной перепалки побеждённым, Кэйа демонстративно пренебрёг этим фактом: — Ха! Не волнуйся, братишка, даже если я забеременею, смешение крови нам точно не грозит! Дилюк схватил со стола фарфоровую статуэтку в виде лозы и швырнул её в брата, в последний момент успев прицелиться так, чтобы она пролетела мимо. Олберич хмыкнул, услышав дребезг — опять придётся покупать что-нибудь в качестве извинения. Вон та вычурная ваза, украшающая зал на первом этаже и не вписывающаяся в интерьер, тоже была его компенсационным подарком после их перепалки полгода назад. — Всё сказал? — нереальным усилием воли Дилюк пришёл в себя, не собираясь обсуждать только что озвученный вздор, — то, что произошло вчера, было ошибкой. — А я говорю, не было. Хочешь сказать, тебе не понравилось? — Кэйа махнул рукой и вернулся обратно к дивану. Не шутка, что ему всё ещё было тяжело стоять и ходить. — Мне… понравилось. Но мы не должны забывать, кто мы такие и кем являемся друг другу. Сексом должны заниматься только любимые. — Я люблю тебя, — моргнул Кэйа. Очевидно, он вкладывал в эту фразу иной смысл, чем остальные люди. Олберич вообще очень часто говорил старшему брату, что любит его, поэтому Дилюк был к этому приучен. — Не в этом смысле. — Смыслы, смыслы, в мире столько смыслов, тебе ли не знать! Ты не хочешь, чтобы о нашем сексе узнали посторонние? Будь спокоен! Ночью весь особняк прекрасно об этом не слышал, как и не видел сперму на постельном белье! Но ты меня недооцениваешь, если считаешь, что я тут же пойду трепаться об этом коллегам в ордене, — капитан недовольно прищурил глаз. Он всё был взвинчен из-за слова «братья» и совсем не знал, как достучаться до Дилюка, когда их взгляды на какой-либо вопрос не совпадали. — Я отдаю себе в этом отчёт. Успокойся и перестань кричать. — Я спокоен… — Я вижу. И теперь, когда ты спокоен, давай поговорим о твоём новом оружии. К полудню приедет кузнец. Он изучит трещины на твоём мече и предложит варианты. — Не хочу о мече… — пробормотал Кэйа и устало простонал. — Возможно, удастся восстановить его и даже улучшить боевые характеристики. — Значит, ты больше не собираешься спать со мной? — У тебя должно быть достаточно партнёров, чтобы удовлетворить свои хотелки, — не отрываясь от написания письма, отчеканил Дилюк, — также доверенный посол из Ли Юэ тайно сообщил, что недавно наш общий знакомый нашёл несколько старинных мечей в одной из их гробниц. Попробуй рассмотреть этот вариант. — Ненавижу похитителей сокровищ… Я вообще не понимаю, что должно мешать нам доставлять друг другу удовольствие. Ты попробовал лишь самую малость и не знаешь, от чего отказываешься! И я не сплю с кем попало, если ты об этом. Не надо меня так оскорблять. — Ты сам себя… нет, забудь. Я допустил ошибку, поддавшись на твои пьяные мольбы. Можешь не винить себя в этом. Я должен был быть готов к твоим нестандартным выходкам. Смирись, что больше этого не повторится. Я всё для себя решил. Скоро подадут завтрак. — О. О-о… Понятно, братишка. Я, значит, к тебе со всей душой, любезно дал отодрать себя в зад, что теперь стоять не могу, и вся твоя благодарность — «я всё для себя решил»? Смотри не обожгись. Кэйа демонстративно хмыкнул и поспешил покинуть кабинет прежде, чем Дилюк сказал бы что-нибудь ещё. Ему надоело спорить и очень хотелось есть. Во время завтрака Кэйю несколько раз бросало в пот — сидеть на жёстком стуле было невозможно, боль от натёртого входа стреляла в позвоночник и растекалась по всему телу. Капитан скрипел зубами, но мужественно терпел и не стал пересаживаться на более мягкое кресло. Пожалел гордость любимого братишки, сократив потенциальное количество сплетен. Или, наоборот, только увеличив их. Как примерный младший брат, он «всё понял» и больше к этой теме не возвращался. Бытовая суета вокруг напомнила о насущных проблемах, и он позволил Дилюку увлечь себя в разговор о новом оружии. Прибывший кузнец с сожалением сообщил, что восстанавливать меч, предназначенный для физических атак, от повреждений элементальной силы не имеет смысла, и что вообще удивительно, как Кэйа смог проработать с ним четыре года. Капитан согласился одолжить одно из прошлых орудий старшего брата. Получив глаз бога в десять лет, Рагнвиндр испробовал множество мечей, по-разному усиливающих его атаки. Гордый Кэйа бы вряд ли согласился принять помощь таким образом, но предвкушение от фурора, который он может произвести, появившись в штабе с выгравированными на рукояти «Д. Р.» мечом, быстро направило настрой коварного сплетника в нужное русло. Ответ о новом оружии он пообещал дать в скором времени, познакомившись с необходимыми документами. *** Вечер того же дня Кэйа Олберич проводил в таверне в пригороде Мондштадта. Он специально выбрал уединённое место, чтобы разобраться в себе в компании алкоголя. Что-то в его отношении к брату пошло не так, и это выводило из душевного равновесия его эмоциональную и чувственную натуру. Он пытался ответить на три вопроса. Первый — насколько всё-таки неправильно — или нормально? — заниматься любовью с названным братом. Они не родные по крови и едва ли могли иметь общих родственников на несколько поколений назад; а когда Кэйю приняли в клан Рагнвиндров, оба были достаточно взрослыми мальчиками, чтобы понимать, где настоящее родство, а где — только формальное название. Тем более что Кэйа сохранил прежнюю фамилию и не претендовал на наследство. Тем более что Кэйа ни на секунду не забывал, кем он на самом деле является. Тем более что... Размышления о том, где его настоящая семья и кто ему Дилюк — брат или друг, — всегда отзывались невыносимой болью в его сердце. Ведь даже такое ненастоящее родство всегда называли именно родством, и это было важно. После озорного минета в тёмном амбаре он посчитал это недопустимым. Дело было не только в вопросе моральности. Далеко не все люди одобряли секс без обязательств, и Дилюк, в отличие от Кэйи, был в их числе. Добавь они интимный элемент и пойди что впоследствии не так, старший брат не сможет это отпустить, и их пути разойдутся навсегда. Тогда Кэйа окончательно потеряет всё, что у него осталось от слова «семья». Кэйа решил, что это плохо. Второе… сам секс. Ему понравилось. То есть ему не просто понравилось, что он перепихнулся, ему понравилось ощущение интимной близости с дорогим и важным для него человеком, когда чувства вытесняют все переживания и способны перекрыть любую боль. И обеспечить второй оргазм. Это было незабываемо. Так же Дилюк, по-видимому, не страдал предрассудками насчёт однополого секса, раз резво согласился отжарить брата до визга. Значит ли это, что их тела подходили друг другу? Или как это называют романтики? А та нежность и забота, которую Дилюк неожиданно проявил по отношению к нему после акта — капитан ни за что в жизни не поверил бы, что его вечно депрессивный родственник на такое способен. Кэйа решил, что это хорошо. А третьей и самой главной проблемой была его собственная реакция на отказ Дилюка поддерживать запретную близость. Кэйа, когда сегодня утром только оторвал тяжёлую голову от подушки, уже предполагал, что его братишка может отказаться от своего «не сожаления». И всё равно слышать это в лицо было неожиданно неприятно. Потрясённо раздумывая об этом, Кэйа не сразу заметил, как за его находящийся в отдалении столик подсел мужчина. Это был его давний приятель и собутыльник, бывший офицер ордена, несколько лет назад вышедший на пенсию. Его звали Ройлхар, и он был один из тех немногих знакомых Кэйи, с кем можно было поговорить не только о рыцарях, хиличурлах и делегатах Снежной. Ройл проживал насыщенную жизнь, и Кэйа разделял многие его взгляды. — Не часто увидишь капитана Кэйю в этом месте посреди недели. Думаешь великие думы? Кэйа молча кивнул и нахмурился. Он не готов был делиться своими переживаниями с посторонними, и всё же он уважал этого человека, в жизни которого приключались разного рода интрижки, ошибки и печали. Он вздохнул и припал к бокалу, опустошая его залпом. — Что-то серьёзное? — тише спросил Ройлхар и похлопал приятеля по плечу, — если совсем грустно, не буду отвлекать. Прослежу, чтобы никто тебя не доставал тут, отдыхай. Ройл почти ушёл, но Кэйа вовремя окликнул его и предложил остаться. Немного помаявшись, он принял попытку передать свои тревоги с помощью силы мысли и посмотрел на собеседника взглядом «Я допустил ошибку, переспав с человеком, отношения с которым не хочу портить. Нам обоим понравилось, но он против продолжения, и меня это раздражает. Я не понимаю, что во мне диктует это раздражение, эгоистичное желание добиться своего или что-то серьёзнее? Если первое, я никогда себе этого не прощу, потому что я бескрайне ценю его и дорожу им. Если второе, то лучше пойду утоплюсь прямо сейчас, потому что это последний человек, с которым я хотел бы… вот это всё, тем более повода никакого не было, кроме того, что он меня хорошенько отвалял на подушках. Одно хуже другого, но больше вариантов я не придумал, пожалуйста, поделись идеями». К сожалению для Кэйи, Ройл читать мысли не умел. Через наводящие вопросы и кивки пьяного капитана он понял общую картину: Кэйа переспал с некой девицей, которую давно знает и сильно уважает. Девица не пожелала с ним видеться впредь, и Кэйа загоняется, где же допустил ошибку и почему его это задело. Ройл усмехнулся — экстравагантный рыцарь вырос и столкнулся с трудностями серьёзных отношений. Старый знакомый не стал давать ненужных советов. Но он рассказал из собственного опыта, что иногда ему не стоило бежать впереди дракона, ведь вторая замешанная в вопросе сторона тоже не находила покоя и искала наиболее приемлемый выход, и в итоге многие проблемы решались совместно. Ройл искренне пожелал молодому рыцарю удачи в этом нелёгком деле. Кэйа был благодарен за такой подход, он угостил приятеля коктейлем и, более-менее пришедший в себя, отправился играть в карты за соседним столиком. Этот вопрос Кэйе пришлось оставить без ответа. *** В течение следующего месяца не происходило ничего особенного. За исключением единственной деловой встречи, потребовавшей присутствия главы винокурни и рыцарских капитанов, братья не пересекались. Тогда Дилюк Рагнвиндр вёл себя нарочито холодно и непреклонно игнорировал брата весь день. Окружающим оставалось только догадываться, что могло произойти между ними. До самых любопытных романтиков доходили ну совсем невообразимые слухи о произошедшем на винокурне, и тот факт, что теперь Кэйа светил одним из бывших мечей старшего брата, сильнее разжигал эти подозрения. Однако их поведение на людях заставило ушлых сплетников поубавить пыл, и вскоре внимание к самой вызывающе необычной парочке Мондштадта утихло. Дважды Олберич пытался поймать его на винокурне, и дважды ему сообщали, что хозяин отсутствует и вернётся через несколько дней. Кэйа только хмыкал: то, что он скрывал один глаз под повязкой, не означало, что он не способен видеть, как горит свет в кабинете и спальне отсутствующего господина. А потом у Кэйи наступил день рождения. По этому случаю в штабе Ордо Фавониус устроили приём. Дилюк, как старший брат именинника, обязан был явиться на празднество. Это был последний день осени, и климат в Мондштадте характеризовался бесснежной, но прохладной и ветряной зимой, поэтому гости были одеты немного теплее обычного. Дилюк был в тёплой чёрной водолазке с высокой горловиной под плащ, неизменных коричневых перчатках, чёрных штанах и высоких сапогах. Кэйа — в бело-бирюзовом капитанском торжественном костюме. Гости сидели за огромным столом, пили, ели и развлекались. Даже мрачный Дилюк был вовлечён в разговор с соседями в и вскоре вполне энергично делился новостями о винокурне и планах на строительство нового склада близ столицы. — Думаю, самое время начать открывать подарки! — раздался весёлый и, кажется, не совсем трезвый голос именинника. Гости поддерживающе заголосили, поднимая бокалы. В день своего двадцатидвухлетия Кэйа Олберич получил множество великолепных подарков. Старинный философский трактат «Поэзия» в золотом переплёте, новая накидка на плечо для его капитанской фиолетовой формы, пёстрая синяя кисточка для меча, серебряная шкатулка с голубой эмблемой «крио» из полуночного нефрита. Последним свой подарок вручал Рагнвиндр. Это был новый меч, доставленный в Мондштадт из гробницы Ли Юэ. Меч был лёгкий, но прочный, и идеально умещался в одной руке. Закалённый металл отливал небесно-голубым светом, рукоять вырезана из кости древнего вишапа, витиеватая гарда инкрустирована драгоценными камнями. Дилюк никогда не признается, во сколько ему обошлась эта покупка — почти годовой доход его винного бизнеса. По залу разнёсся синхронных вдох восхищения, стоило старшему брату развернуть оберегающую драгоценность шёлковую ткань. — Поздравляю с днём рождения, брат, — тихо и лаконично поздравил Дилюк, передавая подарок. — Спасибо… Дилюк улыбался отстранённо и задумчиво, и Кэйа подарил ему такую же растерянную улыбку в ответ. Великолепное оружие превосходило его любые даже самые наглые запросы, и он аккуратно, словно завороженный, стал осматривать его, позабыв обо всём на свете. Меч, будто приветствуя нового хозяина, засветился, и Кэйа почувствовал, как кончики пальцев стало покалывать – элементальная энергия осторожно перетекала в оружие и насыщала его. Когда Кэйа, опомнившись, захотел обнять старшего брата, тот уже покидал торжественный зал.