The Dark Lord

4 месяца назад

       Вот уже неделю Лань Чжаню снился один и тот же сон. Он видел темноволосого юношу с серыми глазами, очень напоминающие пасмурное небо и красивой широкой улыбкой, тот всегда был весел и задорно смеялся.       Сны никогда не были связанны между собой, скорее просто отрывки, но в них всегда был этот улыбчивый человек. После того как Лань Чжань просыпался, ещё долгое время смотрел в потолок, его мысли были в смятении, а все из-за того, что чувства, которые он испытывал в состоянии сна к сероглазому человеку, не подходили ни под какое определение.       Они не были похожи на те, что он испытывал к брату или дяде. Те чувства, что вызывал юноша, скорее можно было назвать сладкими. В этих снах Лань Чжань был счастлив, он не понимал почему ему снится этот человек, которого он ни разу в жизни не встречал, но он не был против таких снов.       В Ордене он всегда был один и у него никогда не было друзей среди адептов клана, с самого малого возраста. Дети никогда не хотели дружить с ним, они сторонились его холодности. Им всегда не нравилось его холодное выражение лица и из-за этого они не играли с ним, и если вначале он казался им просто недружелюбным, то в более старшем возрасте они стали называть его высокомерным.       Лань Чжань не понимал такой несправедливости по отношению к себе, как можно из-за внешности судить кого-то? И вскоре Лань Чжань смирился и просто перестал обращать на всех внимание.       Не то чтобы он не хотел друзей, в начале очень хотел, а после он понял, ему и так хорошо, да и не станет он навязываться. Ведь у него ещё был Сичэнь. Его брат всегда много времени проводил с ним, только он знал, что Лань Чжань на самом деле не холодный и не высокомерный, а очень даже ранимый ребёнок. Но со временем и они начали немного отдаляться, у брата появились обязанности, он все-таки будущий глава клана. В итоге он стал реже проводить время с братом.       Потом появились сны с сероглазым человеком и Лань Чжаню стало чуточку лучше, как будто его одиночество уходило на задний план с приходом этого юноши, иногда он думал о том, что у него появился невидимый друг, который приходит только во снах.       Во сне юноша всегда задорно звал Лань Чжаня по имени, брал за руку, просил последовать за ним и ему очень хотелось пойти, но он всегда стоял на месте и мог только наблюдать. Не получая ответа, юноша исчезал, что немного печалило Ванцзи, но он каждый раз возвращался и вскоре Ванцзи перестал думать о том, что юноша ушёл навсегда.       Однажды был сон, который очень сильно его взволновал, тогда он не наблюдал со стороны как обычно, а был в своем теле. Он и юноша разговаривали и стоило ему отвернуться, как улыбчивого человека привлекла его налобная лента, концы которой развевались по ветру.       Юноша, протянув руку, пытался ухватить их, и Лань Чжань заметив это, резко развернулся.       —Что ты хотел сделать? — спросил он тогда, на что юноша с задорной улыбкой ответил:       —Лань Чжань, подари мне эту ленту —и снова потянулся к ленте хватаясь за ее концы.       — Бесстыдник— рассерженно сказал он, на что юноша звонко засмеялся, хватаясь за живот от громкого и продолжительного смеха. Тогда Ванцзи показалось, что он впервые видит столь красивую улыбку, которую не видел раньше ни у одного человека.       После пробуждения Лань Чжань ещё долгое время лежал в кровати с бешено колотящимся сердцем думая об этом странном человеке, желая увидеть его в реальной жизни.       Больше такие сны ему не снились. А после и вовсе прекратились.       Через некоторое время сны вернулись, но больше в них не было радости. Сны приобрели темный оттенок, каждую ночь он ощущал эту негативную атмосферу. Прекрасный и улыбчивый юноша пропал и на его место пришел грустный, всеми обиженный и злой человек, во снах он сеял хаос, вокруг него умирали люди и чем больше, тем сильнее он погружался в пучину тьмы.       С каждым сном в чертах лица и жестах он узнавал сероглазого юношу, который очень изменился. Он пытался поговорить, узнать что произошло, почему тот стал таким. Лань Чжань тогда и сам чувствовал поднимающуюся ярость внутри себя, потому что, не может такой добрый и улыбчивый человек превратиться в свою тень и излучать такую злобу, без всякой на то причины.       Юноша больше не подпускал к себе Лань Чжаня, не давал помочь. Больше не звал его имени и не улыбался ему, а только смотрел злыми и алыми глазами, разворачивался и молча уходил, и только красная лента все так же неизменно терялась в длинных чёрных волосах, которые всегда красиво развевались по ветру. Из-за этого Лань Чжань ощущал, как сильно сжимается его сердце в эти моменты.       А потом сны и вовсе стали приводить его в ужас, он изо дня в день просыпался с криком и слезами на глазах. Улыбчивый юноша сбрасывался с утеса, в его глазах не было ни капли жажды к жизни, Лань Чжань каждый раз пытался его спасти, но тот всегда отпускал его руку. То, что Лань Чжань тогда испытывал нельзя выразить словами, его сердце разрывалось. Видеть один и тот же сон было невыносимо.       Добавились и другие сны с участием брата и его дяди. В этих снах Лань Чжань в чем-то провинился ему казалось, что наказания не закончатся, было так много боли, самое жестокое наказание, которое он испытал во сне, был дисциплинарный кнут. Но, во сне все это он принимал как должное и считал, что поступил правильно. Сначала он не мог понять за что его наказывают, но через время он осознал, что все дело было в том юноше, они говорили, что Ванцзи нарушил правило, стал на сторону блудника, падшего заклинателя.       Лань Чжань не понимал, почему они называют его такими ужасными словами, этот улыбчивый юноша не такой. Он бы не стал на тропу тьмы без причины, хоть Лань Чжань и не знал причину, но он верил своим чувствам, своей интуиции, это человек не мог быть плохим. Но, со временем он понял. Причина никому и не нужна. И даже тогда Лань Чжань не переставал думать, что поступил бы так же, даже если бы возможно было изменить время.       Сновидения были очень хаотичными. Зачастую непонятными и полностью в негативном ключе. Лань Чжань плохо спал, ему казалось, что ещё немного и он сойдёт с ума. Даже его брат начал беспокоиться, спрашивать хорошо ли он себя чувствует, стал чаще приходить, хотя Лань Чжань знал, что у него много дел, ведь вскоре должны были прибыть адепты других кланов к ним на обучение, брат даже просил с кем-нибудь подружиться, на что Ванцзи просто промолчал. Он не хотел. Вскоре ему перестали сниться эти ужасные сны. Но Лань Чжань не забывал их, они глубоко засели в его голове и сердце, будто он на самом деле все это пережил.

***

      Адепты разных кланов прибывали в орден Гусу Лань на обучение и в один из дней Лань Чжань увидел «его», улыбчивого юношу, но сейчас, он совсем не улыбался, а скорее скандалил с адептом его клана стоя возле входа в Гусу.       Во снах Ванцзи, юноша всегда был улыбчив и задорен, сейчас же Ванцзи мог сказать только одно слово «наглость», но даже так Лань Чжань заметил за собой, что при разговоре с адептом клана слишком часто бросает взгляды на Вэй Усяня из ордена Юньмэн Цзян, как он узнал позже.       Ванцзи был наслышан об этом заклинателе, но никогда раньше ему не доводилось встречать его. По слухам он был лучшим адептом своего клана, его навыки во всех сферах весьма впечатляющи, но также о нём ходит и дурная слава распутника, любящего развлекаться с девицами.       Ванцзи не знает почему разозлился из-за этого. Он тогда ушёл и наложил на теперь уже на господина Вэя заклятие молчания.       С приездом этого юноши в его ордене стало слишком шумно, он постоянно кружил вокруг него, как будто специально пытался вызвать его раздражение, даже заставил нарушить правило ордена, за что в итоге получили наказание оба.       Лань Ванцзи понял, что этот юноша сам одно сплошное наказание. Но его взгляд всегда против воли возвращался к Вэй Усяню. Лань Ванцзи смотрел и смотрел на него, как будто не мог насмотреться. Он одновременно и раздражал его и вызывал желание быть ближе.       На одном занятии Вэй Усянь говорил непозволительные вещи об использовании темной энергии, даже его дядя вышел из себя и стал швырять в него предметы, что совсем не свойственно для него. Лань Чжань думал только об одном, как вытрясти все эти идеи из этой ветреной головы, которая сама же хочет залезть в пасть к дьяволу.       Он постоянно думал о снах. О том, что там произошло, каким стал юноша из-за тьмы, поэтому мысли Вэй Усяня он не одобрял, Лань Ванцзи даже тогда на минуту подумалось о том, что он во снах увидел будущее этого человека и ужаснулся. Но он решил, что не даст этому случиться. Вэй Усянь должен понимать, что в этом случае мечты должны оставаться мечтами.       Лань Чжань все больше привыкал к этому надоедливому человеку, который, казалось бы, в любом месте найдёт себе проблемы. Вэй Усянь всегда находился где-то поблизости, так и однажды, когда Ванцзи медитировал в источнике, тот без стыда и совести полез следом. Весь его вид говорил о том, что он хочет сделать какую-нибудь шалость. Наглым образом пытался прижаться к Лань Ванцзи, оправдывая это тем, что ему холодно. Лань Чжань совсем не понимал этого человека.       В тот день через холодный источник их затянуло в пещеру Ханьтань. Они узнали о темном железе, но все, о чем мог думать Ванцзи —это заклинатель, стоящий рядом с ним, губы которого были синими, а тело дрожало, он не мог оторвать взгляда от того, как хорошо его налобная лента оплетала запястье Вэй Усяня.       Лань Чжаню тогда было до ужаса стыдно, а когда пришло время выбираться, он хотел оттянуть этот момент, сам не осознавая этого, ему хотелось подольше посмотреть на дрожащее тело Вэй Ина одежда которого из-за большого количества влаги, очень непристойным образом облепила все тело. Волосы Вэй Ина были так же растрёпаны, а его алая лента съехала на середину хвоста, у Ванцзи разыгралось сильное желание стянуть ее и посмотреть, как он будет выглядеть тогда.       Чем больше Лань Чжань думал об этом, тем больше стыда ощущал, и даже вода в холодном источнике плохо помогала остудить его «мысли». Ванцзи мысленно себя умолял успокоиться и не думать о бесстыдствах, иначе по итогу совесть его замучает, ведь он никогда не сталкивался с подобными ситуациями.       Когда они выбрались из пещеры, неподалёку от входа был слышен какой-то шум. Ванцзи последовал туда. Вэй Ин как всегда хвостом поплёлся за ним. Когда они прибыли к месту, вокруг скопилось много учеников и адептов клана. Казалось, что их гомон становился все громче, с каждой мяо.       Они подошли к брату и сестре Вэй Ина, которая была наклонена к человеку, лежащему на земле. Глаза брата Вэй Усяня были широко раскрыты, как будто он только что увидел что-то ужасное. Когда Ванцзи увидел лицо лежащего на земле человека, он не мог поверить своим глазам и быстро нашёл глазами Вэй Усяня, но тот так же стоял рядом с ним и шокировано смотрел вниз.       После их прихода глаза присутствующих казалось, стали еще шире, тогда Ванцзи понял, люди считали, что на земле лежит Вэй Ин, глаза заклинателей начали бегать от человека на земле и снова возвращались на Вэй Усяня, как делал сам Ванцзи секундой ранее. Ситуация была до ужаса комичной.       Когда человек лежащий на земле открыл глаза, первое, что он спросил умер ли он. Лань Чжань тогда чувствовал, что все его тело парализовано. После того, как этот человек нашёл его глазами, и так приятно и знакомо назвал его по имени. Лань Чжань вздрогнул всем телом.       Он думал только о снах, о том как этот человек отталкивал его руку, там, на утесе, а это точно был он. Даже его одежда выглядела также, и только он подумал о том что у него были алые глаза и все это какое-то нелепое совпадение, как прямо у него на глазах серебро очей стало исчезать под дьявольским пламенем. Человек злился, а то насколько горько выглядела эта ухмылка на его устах, не оставило сомнений что это и правда человек из снов, тот сероглазый юноша который снился ему так долго, а после стал обиженной душой.       Но почему они выглядят с Вэй Усянем, как копии друг друга, хоть и тот, что лежал на земле выглядел уже как молодой сформировавшийся мужчина? Но что ещё более странно почему человек на земле так же представляется Вэй Ином.       Пока Лань Чжань был в размышлениях, мужчина попытался схватить Вэй Усяня и если бы не долгие и упорные тренировки Лань Ванцзи ему бы это удалось. Схватив того за руку, Лань Чжань слишком явственно ощутил его энергетику, сколько же в нем тьмы? Он явно был силен и очень опасен.       Когда он начал бросаться угрозами из-за того что ему помешали, Лань Чжань не сдвинулся с места. Он сомневался, что тот может воплотить свою угрозу, смотря на его раны, которые видны в клочках разорванной одежды, его бледность, даже его рука которую он перехватил и та дрожала, очень похоже на то как дрожал Вэй Ин в пещере Ханьтань, Лань Чжань нахмурился от этой мысли.       Он резко вынырнул из размышлений, когда понял, что человек которого он держал, начал оседать на землю и на рефлексе отпустил его руку. Лань Чжань не сразу понял, что тот потерял сознание.        Вэй Усянь подхватил падающего, с такой осторожностью, как будто не этот человек только что хотел напасть на него. Эта картина выглядела довольно сюрреалистичной. Вэй Усянь держит у себя в руках тёмную версию себя и то, как он смотрел на человека в руках очень не нравилось Ванцзи.       Потом он понял почему. Вэй Ин пытался помочь человеку, делился с ним духовной энергией. Лань Ванцзи не понимал этого слепого доверия и желания помочь всем, даже тому, кто мог только что, стать угрозой твоей жизни.       Когда он попросил Лань Ванцзи о помощи, тот был готов мгновенно отказаться, но подумав о снах, о той боли что он испытывал там, если это и правда тот человек из сна, то он уже давно получил страдания всего мира, а если он останется в Гусу, зная дядю ничего хорошего его тут не ждёт.       И Лань Чжань согласился. А с последствиями он разберется позже.