Я хочу быть рядом с тобой

      Они были вместе дома у Чимина. Часы показывали половину девятого вечера. За окном, в романтичной вельветовой темноте, падали снежные хлопья. В квартире не хватало света, и это придавало всему, что попадало в камеру, оттенок теплой уединенности и комфорта.       Чимин лежал на диване с телефоном и, не отрываясь от яркого экрана, что-то печатал.       Прошло уже три недели с тех пор, как начались съемки. Чонгук отдавался процессу целиком, нередко до глубокой ночи пересматривая материал и вырезая отрывки для будущих заготовок. Он начал лучше узнавать Ларса, ловить его редкие, бледные эмоции, чувствовать его настроение. Саманта стала раскрываться - расслабляться, давать себе передышку; она затихала, она вдруг вспоминала о невыносимом волнении на сцене, о страхах, о редком, но настойчивом желании остановить время, просто чтобы подышать, чтобы успеть прочувствовать моменты.       Он сблизился и с Чимином; сблизился сильнее, чем с остальными, но в этой близости было что-то болезненное. И Чимин был единственным, с кем он слишком часто забывал о работе. Они общались на корейском почти все время, они бесконечно флиртовали и напевали романтические песни. Забавно, но чем больше он узнавал о нем, тем шире становилась пропасть между ними, и Чонгук не мог ничего сделать. Он даже не был уверен, хочет ли вообще что-то делать - так ли страшно упасть в эту пропасть?..       То, что между ними происходило, было недопустимым. Он никогда не позволял себе так увлекаться, хотя возможностей было навалом. Что-то сломало его в этот раз, и - самое страшное - ему было все равно. Он никак не беспокоился из-за того, что у него нет материала для эпизодов с этим парнем. Он больше не переживал из-за этики, личных прав, возможного отказа от сотрудничества - читай “увольнения”. Главной причиной была реакция Чимина, который все понимал и соглашался, которого не волновало, что малознакомый парень часами снимает его для своей персональной библиотеки. Чимин заполонил все его мысли, и он с огромным трудом сдерживался, чтобы не начать о нем говорить с другими артистами в их съемочное время. Он чувствовал, что теряет контроль над своей жизнью.       Чимин все еще что-то печатал, разбавляя тишину приглушенным стуком электронных клавиш. Чонгук смотрел как завороженный. - Что ты печатаешь?       Чимин бросил на него невозмутимый взгляд и тут же вернулся к телефону. - Секрет. - Из-за твоих секретов меня уволят. - С чего бы это… - рассмеялся он.       Чонгук подошел к Чимину, упал на коврик рядом и навел камеру на его телефон, но Чимин сразу же заблокировал экран. - Ты был так увлечен, снова собираешься на свою “прогулку”? - Чонгук снимал его лицо и чувствовал ужасное желание прикоснуться. Он навел фокус на пухлые улыбающиеся губы и рвано вздохнул. - Возможно, - нежно, зазывающе произнесли губы.       Чимин заворочался на диване, лег на бок, согнув ноги. Их лица были слишком близко, ничтожные десятки сантиметров, но игра в прятки за камерой создавала иллюзию удаленности, и никто не отстранялся. - Ты ходишь туда один? - Меня там всегда ждут. - Кто? - Ты так сильно хочешь узнать?       Чимин положил руку ему на плечо и погладил большим пальцем. Чонгуку показалось, что он спрашивал совсем о другом. У него снова заколотилось сердце, и он громко и волнительно задышал - все по сценарию, который Чимин давно выучил от первой до последней строчки. - Хочу.       Рука сместилась к шее, пальцы нежно скользнули по коже и через секунду ринулись вверх, зарывшись в волосы. - Хочешь пойти со мной?       Пальцы медленно водили по коже, запутывая волосы. Они были теплыми и ласковыми, но двигались по-хозяйски. Чонгук начал слабо дрожать, желание возрастало с каждой секундой, но он по-прежнему держал перед собой камеру. Он боялся. За все эти недели он так и не нашел выход. Он продолжал убеждать себя, что происходящее - незначительно и нереально, фантастично, и стоит только захотеть - все тут же исчезнет. Его улыбки, его сладкий голос, его жаркие взгляды, намеки в его прикосновениях, его соблазнительный, сводящий с ума образ…       Он прикрыл глаза, но рука вдруг исчезла. Через секунду он почувствовал пальцы уже на ключице, они медленно спускались к пуговице на его рубашке. - Хочешь? - еще раз спросил Чимин, улыбаясь, играюче притрагиваясь к этой пуговице, наслаждаясь тем, насколько Чонгук чувствителен. - И что мы будем там делать? - Голос неспокойный, задушенный.       Пуговица расстегнулась. Его пальцы обжигали... Тяжелое дыхание заглушало все звуки в комнате, но Чонгук даже не пытался себя успокоить. Он дышал для него, он знал, что ему это нравится, так пожалуйста, слушай сколько захочешь. - Узнаешь. - Вторая пуговица.       Чимин погладил кожу. Его глаза заволокло пеленой. Чонгук смотрел в камеру не моргая, прислушивался, ждал его реакции, но Чимин снова скрывался. Он был как будто спокоен, он оставался невозмутимым, весь этот момент находился в его полной власти.       Чонгук положил ладонь на его колено - такой чертовски заманчивой была эта замкнутость. Пару секунд он поводил рукой по одной точке и повел ею вверх по бедру. Он чувствовал сильные мышцы под жесткой тканью джинсов - Чимин был прекрасно натренирован, он был точеным как скульптура.       Он решился и убрал камеру. Просто под влиянием момента, под сиюминутным порывом, отвергая любые мысли о последствиях. Он знал, что пожалеет. Расстояние между ними сократилось по ощущениям с десятков километров до одной лишь безразмерной точки - это пугало до ужаса.       Они смотрели друг другу в глаза. Чимин игрался с третьей пуговицей. Чонгук гладил его бедро; он засовывал пальцы в карманы, в шлевки, проводил по швам. Ему было страшно из-за того, что он хотел сделать с этой одеждой. - Чимин… - Получилось лишь шепотом. Он снова почувствовал мягкое прикосновения к своей груди и прикрыл глаза. - Что? - Я могу тебе доверять? - Странно спрашивать об этом у меня. - Я этого хочу. - Хорошо.       Чимин полностью расстегнул рубашку и раздвинул полы. Он смотрел на его грудь, нежно касаясь живота. В его глазах сияло пламя. - Завтра сразу после съемок, - произнес он. - И никакой камеры.       Чонгук взволнованно выдохнул. Он был слишком очевидным, но теперь-то какая разница. Он едва сдерживал себя от того, чтобы податься вперед, наклониться к нему, к губам, сладко блестящим от розового блеска. И он бы, вероятно, так и сделал, если бы Чимин вдруг не отвернулся. Так неожиданно, что Чонгук на секунду потерялся в пространстве. Все его скомканные чувства, устроившие настоящий ураган внутри, разом повалились вниз, будто подстреленные птицы. - Согласен?       Чонгук сидел на полу, тупо уставившись на Чимина и приводя дыхание в порядок. Он чувствовал себя полностью дезорганизованным, обескураженным. - Да, - потерянно ответил он.       Он не отрывал от него глаз, все еще пытаясь поспеть за этой неожиданной переменой.       Чимин взял телефон как ни в чем не бывало, разблокировал экран; на мгновение высветилось окно с перепиской, но он тут же закрыл его.

***

      От громких битов и ритмично играющего света все пульсировало перед глазами. Зал был забит битком, но никого из присутствующих это не волновало. По воздуху разливались запахи дорогого алкоголя, сладкого искусственного ароматизатора, одеколонов и духов - они налегали на толпу тяжелым смогом, едва позволяя нормально дышать в этой густой вспыхивающей темноте.       Чонгук следовал за Чимином сквозь безумное душное столпотворение и желал поскорее отсюда убраться. Он не мог поверить, что "секретное место" оказалось обычным клубом - это было настолько же ожидаемо, насколько и невероятно. Клуб считался одним из лучших в городе, он находился в центральной его части, в здании, напоминающем стильную маленькую фабрику. Интерьер - умелая, качественно выполненная имитация лофта. Здесь было, в общем, симпатично, но Чонгук ненавидел толкучку, ненавидел в принципе хаотичные развлечения; и он всегда старался избегать лишних прикосновений от незнакомцев, а в таких местах, как это, избегание становилось очень сложным квестом.       Чимин остановился у барной стойки и помахал девушке с голубыми волосами. Девушка, заметив его, дружелюбно улыбнулась и жестом попросила подождать. Она закончила смешивать коктейль в шейкере, вылила жидкость в бокал, быстрым привычным движением воткнула дольки апельсина и вручила заказчице. - Хей! - воскликнула она, подходя к Чимину. Из-за громкой музыки приходилось кричать. - Привет, малыш.       Такое обращение удивило, но, взглянув на Чимина, Чонгук увидел лишь милую улыбку. Впрочем, да, мир Чимина за пределами танцевальной комнаты выглядит именно так. Хаотичный и непонятный, с обилием разномастного общения и эксцентричных ухаживаний. Это был мир-праздник с тематикой арт-хаус в описании Чонгука, мир-фантазия, побег от спокойствия реальности, сотканной из графиков и режимов, в которых Чонгук всегда находил исцеляющую стабильность. У Чимина все иначе, Чимину нужны раскаленные угли - источник, от которого он может черпать свое пламенное сияние. - Привет. - Как ты поживаешь? - Хорошо. - Отлично. Все такой же милашка. Чимин игриво рассмеялся. - Кристиан здесь?       Девушка покачала головой. - Слушай… - Она перегнулась через стойку к нему поближе. - Что у вас недавно произошло? Он переживает, что ты не выходишь на связь. - У меня были срочные дела. Все в порядке, не волнуйся. - Позвони ему. - Хорошо, завтра. - Умничка. - Мне нужно наверх. - Момент.       Девушка нырнула под стойку и достала ключ-карту. - Прошу. Отдыхайте. - Спасибо.       Они направились к двери с табличкой "только для персонала". - Что еще за Кристиан? - спросил Чонгук, почувствовав очередной укол ревности. Он решил, что имеет право задавать вопросы, раз уж его сюда пригласили.       Со стороны Чимина не последовало никакой реакции. - Просто друг. - Хороший? - Да.       Они поднялись на второй этаж и оказались на слабо освещенной площадке с множеством дверей. С левой стороны этаж обрывался стеклянной перегородкой, открывая вид на толпу внизу.       Чимин подошел к одной из дверей и поднес ключ-карту. Они зашли внутрь.       Комната оказалась очень приятной лаунж-зоной; по одну сторону от входа стояло два небольших кожаных диванчика, разделенных столом, на стене с другой стороны висел огромный плазменный экран. Свет был мягкий, холодный. Музыку из зала почти не было слышно.       Чимин взял с тумбочки пульт, включил ТВ и зашел в сеть. Он покосился на Чонгука, мнущегося у двери, и усмехнулся. - Что-то не так? - Здесь ты проводишь время по ночам? - Да. - Он смотрел на фотографа, вопросительно подняв брови. - Это странно? - Это, эм… так банально.       Чимин рассмеялся. - Ну извини. - Я думал, это будет по крайней мере стриптиз-клуб. - Что? - Снова зазвучал тихий переливчатый смех. Чонгук улыбнулся, наблюдая за ним. Он по-прежнему стоял у входа, прижавшись к стене. - Что-то… м-м… более эротичное. - Он подумал сначала "опасное и запрещенное", но Чимин не похож на человека, нуждающегося в острых ощущениях. Он слишком изыскан для этого, слишком сложен. - Хотел увидеть, как я танцую стриптиз? - произнес Чимин кокетливо, все еще со смешинками в голосе. - Я не думаю, что ты умеешь, - с улыбкой ответил Чонгук. - То есть?.. - Слишком смущающе для тебя. - Это что, вызов? - Ну, раз уж ты предлагаешь.       Чимин почему-то молчал. Он как будто растерялся. - Может, однажды, - услышал он, наконец, тихий ответ.       Чимин продолжил поиски в интернете. В его голосе ощущалась непонятная тревога; он пытался скрыть ее, оттенить показной флегматичностью, но оттого лишь еще сильнее подчеркивал.       Чонгук оторвался от стены и подошел к нему. - Что ты ищешь? - Фильм. - Какой? - Чонгук приобнял его за пояс. Ткань рубашки была тонкой, полупрозрачной, очень мягкой - сквозь нее чувствовалась его теплая кожа. Он начал поглаживать ее пальцами. - Что-нибудь легкое. - Романтическое? - Да, если не возражаешь. - Я знаю один классный французский фильм.       Чимин вручил ему пульт. - Серьезно, что ты делаешь здесь по ночам? - Общаюсь с людьми. - Приводишь их сюда? - Иногда. - И что потом? - И что же я, по-твоему, делаю? - воскликнул он, насмехаясь над вопросом. - Убиваю их? - Вы смотрите фильмы? Я в это не верю. - Мы тоже сейчас будем смотреть. - Но я не хожу в такие места. - Ты думаешь, люди приходят сюда искать партнера на одну ночь? - Да. - Вовсе нет... Ты совсем ничего об этом не знаешь.       Чонгук нашел, наконец, нужный фильм и повернулся к Чимину. - Что теперь? - Я сейчас приду, хорошо?       И он исчез за дверью.       Чонгук побродил по комнате, еще раз осмотрел дорогую атрибутику. Затем сел на диванчик и достал телефон. Теперь его новостная лента была переполнена Чимином, его фотографиями с разных выступлений, его интервью, видеозаписями. Он подписался на шесть аккаунтов. Он считал это вынужденной мерой, ведь Чимин ничего не рассказывал о своем прошлом.       Он пролистал немного вниз и увидел его фотографию с незнакомым парнем. Было видно, что фото не новое, Чимин выглядел моложе, у него были рыжие волосы. Фотография была подписана: "Гуляю с другом. Прогуляйтесь тоже! :3".       Этот друг - тот самый Кристиан?       Он всматривался в его лицо очень долго, изучал. Провалился в комментарии.       Кто-то написал "сегодня был в его клубе, блин он рил крутой, но дорогой капеееец… мне не хватило денег даже на пиво т.т"       Чонгук замер.       "В его клубе"?       Он стал читать дальше.       "Воу, они вместе? Смотрятся мило :"D "       reply: "Нет, это его друг"       "Аааа что за парень??? красавчик *о*"       reply: "Рыжий это Чимин"       reply: "Лол я знаю. Интересует брюнет..."       reply: "Кристиан фамилию не знаю. Он владелец Polar.night"       reply: "вау, офигеть"       Чонгук быстро открыл браузер и ввел в поиск это название. Polar.night - это действительно было то самое место, где они сейчас находились. Дорогой ночной клуб. Вход по удостоверению, обязательный дресс-код. Стоимость лаунж-зоны - 400$ за час.       Чонгук зашел на официальный сайт, раздел "контакты". Владелец: Кристиан Кёлер. Фотография того самого парня.       Чонгук пришел в замешательство. Они свободно прошли в клуб, ничего никому не показав, - охрана и администрация на входе прекрасно знали Чимина. Он не видел, чтобы Чимин платил за эту комнату, барменша даже не попросила у него подтверждение брони и просто выдала карту. Он пользуется услугами бесплатно?       Он вернулся к комментариям, но не нашел больше ничего, стоящего внимания.       Почему этот Кристиан сделал для Чимина такое серьезное исключение? Что у них за дружба?       Чимин вернулся через пару минут, с двумя бокалами. - Что это? - Он безалкогольный, не волнуйся.       Чимин сел на другой диванчик и сосредоточил все внимание на фильме. - Кристиан владеет этим клубом? - решил все же спросить Чонгук.       И снова никаких эмоций. - Уже загуглил? - Ты ни за что здесь не платишь? - Мы не встречаемся, если ты пытаешься это выяснить.       Они не встречаются.       Ладно. Его тон был довольно убедительным. Чонгук заставил себя поверить.       Разговор прервался.       Прошло около пятнадцати минут. Они смотрели фильм в абсолютном молчании. Чимин уже успел сменить десять поз, облазив весь диван, - Чонгук слишком часто на него отвлекался. И не то чтобы фильм был неинтересным, нет, даже наоборот - необычайно зрелищный для мелодрамы. Просто Чимин был интереснее.       Чонгук вернулся к экрану. Завораживающие сцены горных хребтов, где путешествовала героиня, сменились живописным водопадом, но внезапно в глазах Чонгука этот водопад приобрел фантастическую, нереальную яркость. Как будто взорвался палитрой прямо сквозь плазму. Разноцветные капли коснулись его кожи. Они совершенно точно сделали это...       Чонгук не понял, что случилось. Он с волнением посмотрел на свои руки. Сердце бешено заколотилось, пульс оглушительно застучал в висках. Ему стало тревожно, дыхание сбилось.       Чимин заметил перемену и обернулся. Он ничего не спрашивал, просто наблюдал. На его лице не было беспокойства.       Чонгук пытался сделать какой-то вывод, объяснить себе, что происходит, но цепочка рассуждений постоянно обрывалась. Мысли ускользали, и от каждого нового звука фильма их раскидывало в разные стороны, слишком далеко, чтобы снова собрать воедино. Как концентрические круги на воде. - Чимин… - М-м? - …       Он отчаянно пытался задать вопрос, но не выходило. Он с большим усилием отыскал предположение в уме, но оно было чудовищно глубоко и проваливалось еще глубже. Все его сознание, казалось, проваливалось в эту бездонную яму.       Чимин встал с дивана и подошел к нему. Чонгук видел его бесконечно ярким, громким и всепоглощающим. Он смотрел и молчал, не в состоянии хоть что-то сказать от переполнивших его образов. Чернота зрачков почти целиком затянула его глаза - он выглядел теперь немного безумным.       Чимин продолжал наблюдать. Он присел к нему на диван, положил ладонь на щеку. Диван был маленьким и едва вмещал второго человека, поэтому Чимин был близко. Очень близко.       Прикосновение вызвало у Чонгука массу эмоций. Он прочувствовал все до последнего нервного импульса, его нервы будто оголились. Он вдохнул, так глубоко, как мог, но воздуха все равно не хватало. - Тише, все в порядке, - услышал он мягкий голос. Этот голос был разноцветным, он раздавался в его голове фейерверками.       Чимин подтолкнул его лечь на спину, и Чонгук подчинился. Чимин навис над ним, и этот момент - его томный взгляд, полуоткрытые губы, легкий беспорядок пепельных волос, его красивая шея - эта картина застыла перед глазами Чонгука на целую вечность. Все замерло, время остановилось.       Он очнулся лишь тогда, когда почувствовал его губы на своих.       Губы двигались медленно, растягивая секунды, впитывая ощущения до самой последней капли. Они были невероятно большими, невероятно мягкими, влажными, горячими, с легким химическим привкусом помады.       Чонгук ждал этого так долго. Он мечтал об этом, воображая, как и где это может случиться. Но он совершенно точно не хотел, чтобы это произошло вот так. Он пытался прийти в себя, выбраться из капкана, в котором оказался, но был слишком глубоко, недостижимо.       Он рефлекторно отвечал на поцелуй. Какая-то его часть находилась в этом моменте, проживала его всеми возможными способами, но это был не он. Что-то заставило его отойти назад. Он почувствовал сквозь пустую беспричинную эйфорию сдавленный страх, отчаяние и беспомощность. В уголках его глаз выступили слезы.       Чимин просунул руку под его джемпер. Каждая точка на теле, к которой он прикасался, моментально загоралась, искрилась как бенгальский огонь. Пальцы погладили живот, затем плавно переместились к груди. Они нашли сосок и сжали его подушечками - а это уже настоящий взрыв, рожденный с поверхности, с отдаления, но донесшийся волной до встревоженного сознания.       Слезы покатились по вискам, он, наконец, смог вздохнуть, когда Чимин разорвал поцелуй и стал спускаться губами к его шее.       Время снова остановилось. Чонгук закрыл глаза и увидел объемные геометрические узоры, проплывающие перед ним, полные яркого света, магически живые. Бесконечно красивые. Настолько красивые, что они могли быть только чем-то испокон веков, непостижимо древним, существовавшим во всех объектах, внутри каждой клетки, каждого атома.       Он окончательно исчез из комнаты. Из клуба. Вообще из этого мира.       А Чимин продолжал целовать, посасывать кожу, мягко поглаживать его тело, прикрыв глаза, представляя совсем другого Чонгука под собой, создавая по кусочкам любовь в иллюзорной безопасности, страсть, ответные ласки - вторую реальность, единственную, в которой мог почувствовать чужое тепло... Он прикоснулся губами к ушной раковине и ощутил влагу в его волосах… Вторая реальность помутнела. Он отстранился в недоумении.       Чонгук лежал под ним с закрытыми глазами и глотал воздух как выброшенная на берег рыба; он выглядел совершенно потерянным. Его руки чуть подрагивали. Из глаз текли слезы.       Никто прежде не плакал.       Чимину стало не по себе. Фэнтезийное наваждение, которому он почти отдался, легко и резко слетело, обнажив - вывернув наизнанку - щемящую пустоту, сомнения и волны смертельного сожаления. Он робко притронулся к лицу Чонгука, чтобы стереть мокрые дорожки. Поднялся с дивана, в тревоге прошелся по комнате взад-вперед, не уверенный, что теперь делать. Подумал, что через пару часов он, скорее всего, уснет. Эта мысль вдруг лезвием прорезала ему по груди. Ему стало стыдно и мерзко. Он начал осознавать, что только что сделал. Жуткий страх, нахлынувший на него, скрутил живот в узел. Он в ужасе опустился на пол. Чувство собственной никчемности захватило его, еще сильнее, чем обычно. Ведь этот раз отличался от предыдущих - в этот раз он не спросил.