4. Близость с тобой оживила мои кошмары
8 июня 2021 г., 17:39
Он снова убегал.
Его окружали голые серые ветки. Сверху - такое же серое небо, пустое. Серая земля. Пару минут назад он нашел чей-то труп под красным пикапом, заваленный гниющими листьями - здесь орудует кто-то ужасный.
Чонгук увидел себя со стороны, стоящего посреди леса недалеко от машины, совершенно беззащитного. Его преследовали жуткие существа, с копьями, ножами, простыми палками и камнями и неодолимой, нечеловеческой ненавистью. Расстояние между ними быстро и неотвратимо сокращалось, страх уже просочился в каждую клетку тела, но он не мог сдвинуться с места. Он прикладывал отчаянные усилия, но ноги будто окаменели. Совсем никакого движения, тело не слушалось. Преследователи почти настигли его, топот уже был слышен за спиной.
Они его убьют, через пару секунд. Он в ужасе попытался еще раз совершить рывок - все его существо ринулось вперед, остервенело и дико, толкая землю вместе с собой, толкая, кажется, весь мир, но тщетно. Все вокруг застыло в скучающем безразличии, но убийцы не останавливались. Тело сжалось в предчувствии боли, и спустя секунду он распахнул глаза в своей спальне.
Страх сковал все конечности. В квартире было тихо, в окнах стояла глубокая черная ночь. Чонгук затих, пытаясь прислушаться и убедить себя, что он здесь один. Сердце колотилось безумно. Простыня была мокрой от пота.
Он резко поднялся на кровати и прижался спиной к изголовью, чтобы видеть каждый угол комнаты. Все казалось настолько нормальным, привычным, что он даже не сразу вспомнил.
Клуб. Громкая музыка. Лаунж-зона. Фильм. Чимин. Картинки одна за другой пронеслись перед глазами очередью болезненно ярких, смазанных пятен. Он видел Чимина, нависшего над ним, очень красивого, поразительного. Чимин наклонялся ближе. Он целовал его. Целовал и растворялся в насыщенных чувствами бессмысленных образах. А потом - пучина цветов, звуков, ощущений, не имеющих значения и порядка, и, наконец, темнота.
К горлу подступил ком, грудь сдавило. Страх снова потек по сосудам, заставляя тело вжаться в спинку кровати так сильно, что оно заныло. Он просидел, панически концентрируясь на звуках, около пяти минут, а затем, наконец, собрался с духом, вскочил и включил свет. Чертовы зимы. Долгие ночи. Темнота, которая никогда не кончается. Он ненавидел это.
Он взял с тумбочки телефон, нажал кнопку блокировки экрана и обнаружил, что время далеко не ночное - почти девять утра. Вот-вот рассвет. Отлично.
Он присел на краешек кровати и попытался во всем разобраться.
Какого черта произошло прошлым вечером? Чонгук бегло осмотрел себя: он был в той же одежде, никаких покраснений на коже. Дискомфорта в теле он не ощущал, следовательно, секса не было? К воспоминаниям примешивались настолько нереальные образы, что поверить было сложно... Он отключился там и каким-то образом оказался здесь. Они не пили алкоголь. Да и Чонгук никогда в своей жизни не напивался до потери памяти. Похоже, Чимин что-то ему подсыпал.
Он был уверен, что должен беспокоиться и даже испытывать нечто сродни панике, но его накрыло вдруг странное чувство равнодушия. Чимин накачал его наркотиками. Ладно. Он просто примет это и пойдет дальше. Чимин, он... ненормальный... больной… с этим все ясно. Не ясна была причина. А еще то, что он остановился на полпути и не взял от Чонгука все. Может быть, и взял, просто память уже не смогла зафиксировать это. Может быть, у него есть какие-то фетиши, которые не включают в себя секс. Чимин просто ненормальный. Таких полно. Чонгук позволил ему затащить себя в это место и напоить какой-то дрянью. Потому что он идиот. Он должен быть взрослым, осторожным, ответственным. Он должен был почувствовать. Но он потерялся. Превратил себя в безвольную куклу и безропотно передал Чимину все ниточки. Как будто ему долбанных пятнадцать лет.
Он зашел в ванную и разделся до гола. Осмотрел свое тело в зеркале - на нем не было даже засоса. Вообще ничего.
Боже, Чимин... Сколько раз, интересно, он уже так делал? Судя по реакции Саманты, это случается регулярно. Неужели никто не пытался предъявить ему? Этот Кристиан… он ведь наверняка знает. Он обо всем знает... Может, даже одобряет такие поступки.
Чонгук сел на бортик ванны. Он ничего не чувствовал. Наверное, ему грустно. Он разочарован?.. Оскорблен и разгневан? Он злится на Чимина? Нет… Он мертвый, в его груди - ветхая сухость и пустота. Он не может злиться. Не может плакать. Он отделил Чимина от работы, перевел время с ним в категорию “личное” и поплатился за это. Его чувствами воспользовались, чтобы поиграться - это, пожалуй, унизительно - так, по логике вещей… Ну и ладно. Он просто не любит сердиться. Он тихий, какой-то вечно сонный, вялый, витающий в облаках, как говорили родители. Просто у него такой характер, ничего не поделать. И он не сердится. Он все еще спокоен, он просто хотел бы понять.
***
Чонгук встретился с Самантой в кафе за завтраком через день. Они сделали заказ и подошли к столику в самом дальнем углу, где было тихо и комфортно - подходящее место для съемки, хотя девушка выглядела слишком уставшей и непривычно подавленной для человека, настроенного сниматься. Едва они сели, Саманта выпалила: - Ты в порядке, Чонгук? Он с удивлением посмотрел на нее, оторвавшись от настройки камеры. По затылку пробежали мурашки от нехорошего предчувствия. В ее глазах было участие, слишком теплое, почти родственное, пугающее. И еще как будто сожаление. - Ты знаешь?.. - Чонгук отставил камеру и прикрыл лицо руками, почувствовав кошмарный стыд. - Я помогла довести тебя до дома. Он позвонил мне в час ночи. Он не шевелился. Информация медленно, размеренно проникала в его голову - капала в сознание будто из бюретки, а он сжимал пальцами резиновый шарик: раз в секунду, затем взболтать, еще капля, до тех пор, пока цвет не поменяется, пока полноценное понимание не растечется по мозгу. Он не был готов к этому разговору и не представлял, что ответить. Весь вчерашний день он провел в бесплодных размышлениях и под конец чувствовал себя смертельно усталым. Наверное, он выглядел так же потерянно и грустно, как и Саманта сейчас. Он знал слишком мало, чтобы принять хоть какое-то более-менее здравое решение. Он не был уверен, что вообще хочет получить информацию, однако подсознательно его к этому тянуло - просто извращенное любопытство, должно быть? И еще он не понимал, почему вообще нуждается в принятии решения - разве не ясно, что он должен чувствовать и как поступать? Голос Саманты выдернул его из полумрака лаунж-зоны, которая уже начала обретать формы перед его глазами. - Ты действительно хотел этого? - Тон голоса был переполнен сомнением. Она не ставила это в укор и не предъявляла обвинений, и все же стало неприятно. Захотелось уйти, зарыться в промерзшую землю. Просто сгинуть. - Я ведь не знал, что он собирается сделать, - пробормотал он, избегая ее взгляда. - Не знал?.. - Голос Саманты дрогнул. - Нет. Последовала очень долгая, давящая тишина, будто они опустились на самое дно океана. Пальцы девушки нервно постукивали по столешнице, она металась взглядом по пространству, размышляя над чем-то в безмолвной панике. Через пару минут официант принес заказ: кофе, морковные вафли, омлет с сыром, шоколадные кексы. Он словно из ниоткуда возник, осушил своим приходом их океан; пожелал приятного аппетита с дежурной улыбкой и удалился. Приятный запах горячей пищи вернул их в обычное рабочее утро, в шумную будничность, за столик кафе. Чонгук вырвался из внутреннего оцепенелого беспокойства и заскользил взглядом по залу, бесцельно рассматривая посетителей. Саманта придвинула к себе кружку и зарылась рукой в волосы, отвернувшись к окну. Ее тревожное изумление перерастало в тихую, затаившуюся ярость. Чонгук заговорил первым. - Что вчера произошло? Саманта громко вздохнула. - Как много ты помнишь? - Мы смотрели фильм, а потом… я не знаю, что-то случилось, все вдруг стало очень ярким. И после этого - темнота. - Какой ужас… Извини, я должна была... Я не знала, что он может такое сделать. Мне так жаль. - Девушка покачала головой, не желая верить. Она с силой зажмурила глаза и устало потерла переносицу. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями. - Он позвонил мне ночью и попросил приехать. Такое и раньше случалось, хотя обычно его парнями занимается Кристиан. Я приехала. Ты был не в очень хорошем состоянии. Мы привезли тебя домой, уложили в кровать. Попросили швейцара закрыть дверь и сразу же ушли. - Ясно. Значит… - Он хотел сказать "ничего не было", уточнить этот важный для себя аспект, но в последний момент передумал. - Он... делает это… регулярно? - Чонгук по-прежнему оставался безучастным даже после ее рассказа - насильно. Он пытался удержать себя от очередного падения в пропасть, обрубая зачатки любой нехорошей мысли. Он не мог допустить нового срыва; пара бессонных ночей - максимум, который он мог себе позволить. Нужно держаться. - Он всегда обсуждал это с партнерами. - Наркотик? Саманта кивнула. - Зачем? - Это сложно. У него проблемы, Чонгук. - Проблемы? - Кое-что случилось в жизни. Кое-что… Может ли он позволить себе вопрос? Чонгук глядел в чашку с кофе, на мягкий пар, поднимающийся с поверхности, исчезающий в прозрачном воздухе. У Чимина есть какие-то проблемы, у Чимина в жизни произошло “кое-что”, но разве здесь была какая-то тайна? Чонгук всегда чувствовал это “кое-что” в его улыбках, оттенках голоса, движениях, выражении глаз… “Кое-что” было фоном, черным фоном, на котором Чимин выступал каждый день перед публикой, проигрывал сценки “милый Чимин”, “смешной и забавный Чимин”, “ласковый Чимин”, “общительный, солнечный, приятный”... Не так уж легко было смотреть представления на черном полотне, и никто обычно не пытается всматриваться, а вот Чонгук всмотрелся, такой уж он есть, дотошный и скрупулезный, любящий копаться в людях. Он старался очертить контуры, долго и упорно, сидя перед монитором, изучая, как Чимин пытается насадить на пластиковую вилку последнюю рисинку из своей тарелки, сосредоточенно тыкается в нее, зубец слетает, и он хмурится, но продолжает… Чимин никогда не отвлекался по-настоящему, вот что настораживало. Он следил за собеседником, никогда его не покидая, даже если преследовал эту вредную рисинку. Он “прислушивался” к самым неприметным движениям воздуха с его стороны, к самому слабому звуку. И стоило Чонгуку в такие моменты повернуться хоть на долю градуса, Чимин реагировал моментально - он замирал, и взгляд его вонзался в Чонгука, такой настороженный, предельно восприимчивый взгляд, будто случится ужасное, если он что-то упустит. Это, может, позволительно было называть “контролем ситуации”, но Чимин ничего не мог контролировать - он, скорее, пытался обезопасить себя от чего-то. Теперь это коснулось и жизни Чонгука, и он, пожалуй, может спросить. У него присутствовал интерес, но потому лишь, что из-за этого он оказался в клубе, накачанный каким-то наркотиком, и вслед за этим уже его личное разрушительное “кое-что” вынырнуло из прошлого. И он действительно должен злиться, требовать объяснений, но спокойствие для него - залог того, что он не свалится в свою старую тоску, не утонет в воспоминаниях. Он слишком долго боролся за это спокойствие, чтобы теперь позволить ему исчезнуть по столь дурацкой причине - из-за Чимина, человека, от которого всегда отделяла пропасть, а теперь разрушен и мостик, который он, впечатленный, влюбленный, самозабвенно строил поверх бездны навстречу его загадочному сердцу. Он спросил без всяких эмоций: - Его… эм… кто-то травмировал? - Ты все правильно понял, да. - Саманта ответила так же бесстрастно, разламывая вафли вилкой на маленькие кусочки. - Это как-то… связано с отношениями? Девушка вдруг посмотрела прямо на него, и Чонгук рефлекторно подался назад, прижавшись к спинке стула. - Связано. - Она все не отводила свой пронзительный взгляд. - То, что произошло… ты… между вами есть что-то? - Нет… не думаю. - Ему было стыдно, потому что он врал. Потому что оказался таким безответственным. А еще потому, что прекрасно понимал: вернувшись назад, он сделал бы то же самое, так как… с Чимином… он чувствовал какое-то странное, ненормальное счастье. Он тихо, с сожалением добавил: - Ничего серьезного. После этого Саманта, наконец, вернулась к измельчению вафель. - Извини, что спрашиваю об этом. - Все в порядке. - Я просто… знаешь, не могу понять, почему. - Я, наверное... дал ему повод думать, что он меня привлекает. Саманту озадачил этот ответ. - Как… то есть… между вами было что-то?.. - Могло бы быть, наверное. - Он тебе нравится? - ... сейчас я не знаю. После вчерашнего мне сложно об этом думать. Саманта затихла, но ее руки продолжали крошить вафли. Ей нужно было шевелиться, делать что-то монотонное, пока она составляла из услышанного цельную картину. Она догадывалась, что происходит между ними, хоть они и вели себя крайне скромно на людях и никогда не демонстрировали свои чувства. Она знает Чимина слишком хорошо и, конечно, заметила перемены в его поведении. А перемены в случае Чимина - это всегда опасно. Любые перемены, плохие или хорошие, они вырывают его из привычного ритма… Саманту охватил внезапный страх. Она прекрасно представляла себе, как Чимин провел последние ночи, теперь это казалось поразительно, просто до смешного очевидным, и почему только она не заметила?.. Почему не осталась с ним… Она была слишком шокирована, когда увидела спящего, заплаканного, дрожащего Чонгука в этой кошмарной комнате, от одной мысли о которой уже становится тошно, она разозлилась, она сказала ему что-то вроде “Чимин, ты в своем уме?!”... Господи, он не мог ведь… Почему Чонгук? О чем Чимин думал? Она его отлично знает, она была с ним с самого начала: в те первые месяцы, когда он только-только переехал, она уже смотрела с ним фильмы в обнимку. Она его знает как облупленного и она понятия не имеет, что происходит. Дико и необъяснимо, но во всем этом мелькает, как ей кажется, хитрый, неуловимый, двойственный намек на “улучшение”, и никто не сможет ее понять кроме Кристиана. Поэтому она ничего не может рассказать Чонгуку - уж точно не сейчас. - Чонгук… тебе нужна помощь? - произнесла она, печальная и задумчивая, окутанная смесью самых разных конкурирующих друг с другом чувств. Лишь спустя пару безмолвных секунд до нее донесся тихий ответ: - Все в порядке, Саманта, спасибо. - Ты уверен? - Я уверен. - Я не знаю, хочешь ли ты дальше с нами работать… Я в любом случае поддержу тебя. Чонгук кивал, как бы благодаря ее, но все это пустяки, лишнее… С ним-то все прекрасно. - Ты… Чимин… с ним все будет в порядке? - Тебя это волнует? - Саманта удивилась. - Да… наверное, да. - … я не знаю, Чонгук. Не беспокойся об этом. Я позвоню Кристиану, и мы… не знаю, попытаемся что-нибудь сделать. - Ладно... Остаток завтрака прошел в полной тишине, в беспокойстве, в бесчисленных вопросах, которые оба так и не осмелились задать друг другу. На выходе из кафе Саманта спросила, придерживая ему дверь: - Ты уверен, что можешь работать сегодня? Может, стоит взять выходной? Я могу поговорить с Анжелой. На улице было холодно, морозно. Солнце неохотно карабкалось по зданиям. Такое невыносимо яркое, рассыпающееся бриллиантовой крошкой по снегу. Чонгук поежился, кутаясь плотнее в черный шерстяной шарф. - Я смогу, все в порядке, - повторил он безжизненным голосом мантру своих последних дней. Они побрели к театру. - К вечеру я буду готова сниматься. Извини за такое утро. - Не твоя вина. - И снова: - Все в порядке.***
Чонгук весь задрожал от тупого мучительного беспокойства, когда они оказались на месте. Он пригвоздил взгляд к полу, сжимая сумку в потеющей ладони. Он волновался даже больше, чем в первый день, его сознание колебалось как беспокойное море, утекая в полнейшую неизвестность, утаскивая за собой обломки гнетущих мыслей, зачаточное чувство отчаяния, которое он успел в нужный момент вырвать из себя и выбросить, утаскивая вину, стыд, горечь… Все это безвозвратно утекало - как он надеялся - в какой-нибудь огромный водоворот, чтобы навсегда там пропасть. В комнате был только Ларс - он разминался перед зеркалом. Колонки аккомпанировали ему легкой мажорной сонатой. - Привет, - бросила Саманта, проходя внутрь и быстро, торопливо оглядываясь. - Доброе утро. - Ларс провел рукой по воздуху, приветствуя обоих. - Где Чимин? - Еще не приходил. - Да? Ладно… у него 10 минут в запасе. Но Чимин объявился лишь спустя полчаса. Он бесшумно ворвался в репетиционную, с сухим и мрачным приветствием, ни на кого не глядя. Закинул пальто на вешалку, туда же - шарф и шапку. Встал рядом с группой на свое место, уставившись в пол мертвыми стеклянными глазами, и пробормотал сухие извинения. Ларс глядел на него в замешательстве, по его нахмуренному лицу было видно, что он пытается сгенерировать возможное объяснение, но терпит неудачу. Во взгляде Саманты читалась очень тревожная смесь волнения, злости и осуждения, заботы и безнадежной, жалкой теплоты. Она молчала. Все молчали. Камера в руках Чонгука фиксировала каждую деталь этой оглушительно тихой сцены, фиксировала тени непонятных, мрачных переживаний в опустевшем облике Чимина, тех, что осели в комнатном воздухе удушающей тяжестью. Чонгук смотрел на Чимина сквозь объектив в попытках понять, что с ним происходит, и видел теперь еще более толстую броню. Совершенно нечитаемую, непроницаемую. Массивную, почти неподъемную маску. - Можем начинать? - неуверенно спросил Ларс у отражения Чимина, решив прервать неуютное молчание. Он бросил вопросительный взгляд на Саманту, но девушка этого не заметила. - Да. - Мертвый, глухой голос раздался в вибрирующей тишине комнаты. Заиграла музыка, и группа приступила к танцу. Чимин совершил несколько ошибок в первые же секунды. Он совершал их раз за разом, постоянно извиняясь и еще больше мрачнея. Он торопился, сбиваясь с ритма, терял равновесие. Его движения едва узнавались - совершенно никакой эмоциональной наполненности, просто механика, один голый каркас. Прошел целый час, прежде чем Саманта, потеряв терпение, объявила о перерыве. Она схватила Чимина за руку и, не сказав ни слова, увела его из репетиционной. И тогда Ларс, сильно озадаченный, подошел к фотографу. - Я не знаю, что произошло, но это было странно, - сказал он в надежде получить хоть какое-то объяснение. Но Чонгук лишь покачал головой. Он продолжал чувствовать себя “странно”, эта “странность” стала более резкой, почти пронзительной. Из-за нее он едва мог сосредоточиться хоть на чем-то. - Он никогда так себя не вел. - Ларс продолжал смотреть в упор, словно знал, что Чонгук имеет к этому отношение. - Правда? - Видимо, что-то серьезное. Чонгук промолчал. - Ты не спал? Выглядишь помятым. Фотограф вспомнил о прошлой ночи, проведенной со светом, о проигранной битве со старыми страхами, выползшими наружу, и нервно усмехнулся. - Работал над записями. - Недосып никак не поможет в работе. - Иногда помогает. Ларс на это лишь пожал плечами.
