Я хочу быть рядом с тобой

      Чонгук продолжал каждый день просматривать публикации на страницах всех шести аккаунтов. Он подбирался к самым ранним записям с каким-то нездоровым рвением, будто верил, что найдет там ответы на самые важные вопросы в жизни. Чимин еще в школе обрел известность как лучший студент на отделении современных танцев, поэтому информации было достаточно, если не сказать слишком много. Про него писали в школьных газетах, его обсуждали на корейских порталах, благо, Чонгук мог все это прочитать. Он искал какой-то намек, какую-то ниточку, которая привела бы его к однозначному пониманию, желательно резкому, как удар, как оглушительный финальный аккорд, чтобы поставить уже эту чертову точку и двигаться дальше. Он очень надеялся на это, потому что пламенный интерес, который спонтанно возник в самый первый день их знакомства, который до сих пор не угасал, казался до смешного нелепым, даже неуместным.       В активности Чимина был перерыв длительностью аж в два года перед тем, как Чимин переехал. До этого он дружил или встречался с каким-то типом - всего три фотографии на его старой страничке в твиттере, опубликованные за несколько недель до перерыва. Высокий симпатичный брюнет, несомненно старше Чимина лет на пять, если не больше, одет как с иголочки, широкоплечий - Чимин рядом с ним казался совсем маленьким. Они выглядели мило и счастливо, у юного Чимина светились глаза и у его друга - тоже, но свет этот был каким-то зловещим, особенно на той фотографии, где он смотрел на него.       “Они встречались, это правда”       reply: "Чтоо… Откуда инфа?"       reply: “Сплетни из их окружения”       reply: “Вам делать больше нечего?.. Чимин никак это не комментировал. Не надо слухи распространять, ок? Чимину будет неприятно”       reply: “Правда, плюс к комменту выше”       reply: “моралисты вошли в чат”       reply: “там реально какая-то жуткая история была. и типа Чимин из-за него потом уехал из страны”       reply: “что за история? @-@ (собиратель сплетен)”       reply: “нуууу что-то типа токсичные отношения и чимин потом даже ходил к психотерапевту”       reply: “ㅇ_ㅇ жесть”       reply: “ага... у меня сестра училась с ним в одной школе и знала девочку из его класса. Она говорила у него видели царапины прям страшные и что типа этот парень его резал или как-то так но я не знаю на сто процентов”       reply: “офигеть серьезно???? ㅇ_ㅇ”       reply: “так секундочку поясните пожалуйста”       reply: “подождите чтоооооооо”       reply: “п*здец………”       reply: “кхм кхм звучит как на*б и вот вы не поверите но я слышала очень похожую историю от одного моего друга из этой же школы. Тоже про порезы”       reply: “кто в это верит если скинете вот на этот номер 100 тысяч вон я вам отправлю секретные фотки Чимина: 82 2 *** ** **”       reply: “солнышко мое ㅠ_ㅠ кто посмел его так обидеть, что за тварь…”       reply: “ну я в шоке…... люди такие доверчивые”       reply: “зачем такое выдумывать?”       reply: “есть просто ненормальные психи, все. Для кого-то это новость? ㅎ_ㅎ”       reply: “страшно даже подумать, что там случилось… у подруги похожая ситуация была, один мудак над ней издевался, до сих пор случаются панические атаки… это вот совсем не весело, надеюсь тут это понимают”       reply: “инфа про порезы тру, погуглите фотки. У него иногда видно шрамы на бедрах”       reply: “ооо это из серии 《вау это засос!!! вы видите это красное пятнышко!!??》 не, не верю”       reply: “да и ладно, мне-то какая разница ㅡㅅㅡ”       Чонгук первым делом, конечно, открыл браузер и начал искать фотографии. Запросы по картинкам отсылали к очень подозрительным новостным порталам и статьям с громогласными заголовками в духе желтой прессы: “Чимин резал себя? Невероятные факты о знаменитостях”, “Бывший друг Чимина был тираном”, “Жуткие шрамы на бедрах у школьной знаменитости…”, “У всемирно известного танцора проблемы с психикой", “Чимин из Wings - жертва насилия?” и прочее, и прочее без единого доказательства. Фотографии были нечеткими, но даже на тех, что попадались в приличном качестве, нельзя было ничего рассмотреть.       Казалось сомнительным, что люди самостоятельно придумали подобные байки, основываясь на непонятных тенях и неровностях кожи, которые, вообще-то, могли означать все что угодно. Еще более сомнительной казалась версия, что Чимин сам это сочинил и пустил слухи для привлечения внимания. Внутри засело странное убеждение, что тот Чимин, которого он более-менее знал, не способен на такое. Несмотря на то, что произошло в этом злополучном клубе, Чонгук думал о Чимине иначе. В его глазах Чимин не был опасным, не был расчетливым, или лицемерным, или любящим такие игры на публику, или нарцистичным, или показушным и пустым, как ряженая кукла, которую в нем видели иногда. С Чимином по-прежнему ассоциировался дом. В Чимине по-прежнему огоньком сияла чарующая нежность, на которую, как мотыльки темной ночью, слетались самые разные люди. Его все еще хотелось узнать, хотя от теплых эмоций в этом желании уже мало что осталось - профессиональный интерес и ничего более. Наверное, так...       Как бы то ни было, он продолжал наблюдать за ним, притаившись за своей камерой. Они перестали разговаривать, Чимин не ходил с группой на обед в ресторан, выдумывая какие-то пространные причины - в большей степени для Ларса, который уже оставил надежду хоть что-то понять. Они уединялись с Самантой где-то за пределами репетиционной, и Чонгук не представлял, что там у них происходит, как, собственно, и Ларс, с которым они оставались наедине, но после их возвращения все приходило в норму, пусть и ненадолго.       Вечером перед днем съемок Чонгук решил все же написать ему, поскольку от него не было никаких вестей, а вероятность того, что прогулка ранним утром под колючей метелью окажется напрасной, как-то не воодушевляла.       “Мне приходить завтра?”       Палец завис над стрелочкой отправки. Он перечитал строчку, его встревожила мысль “это все вообще нормально?”, которая, тем не менее, быстро упорхнула.       Он отправил. Ответа пришлось ждать больше часа.       “Приходи” 9:55 PM       Чонгук уже собрался закрыть переписку, с чувством притупленной радости, как внезапно:       “Я думал, ты не захочешь меня видеть” 9:56 PM       Он очень долго смотрел на сообщение, оказавшись внезапно в самом эпицентре своих путанных рассуждений, растерянный, не соображающий, что ответить. Он и сам считал, что не должен хотеть. А он хотел вообще?..       “Я приду” - напечатал он, просто чтобы выбросить все это из головы, потому что начал уставать. Спустя полминуты добавил:       “Нужно работать”       ✓отправлено

***

      Чимин встретил его до боли печально. На пороге своей декоративной квартиры он выглядел как заплутавший чужестранец, с опухшими глазами, подернутым синяками от недосыпа, непричесанный, в мятых штанах и мешковатом свитере, настолько огромном, что едва в нем обнаруживался - зрелище непривычное, беспричинное. Наверное, при других обстоятельствах Чонгук бы разозлился из-за его дурацких детских попыток превратить себя в жертву, но в тот момент, после еще одной изнурительной ночи со светом, после очередного кошмара, он предпочел игнорировать то, что видел - ресурсов уже не хватало.       Чимин, будто затравленная мышь, забился в угол, скрестив руки на груди, и шарил глазами по паркету, пока Чонгук разувался. - Чонгук, - вдруг страдальчески позвал он. - Мне очень жаль. Я прошу прощения.       Чонгук не хотел думать, что происходящее - лишь одно из спланированных Чимином представлений, но некоторые опасения все-таки мелькали, потому что весь этот абсурдный образ, вся эта вычурная драматичность и печальное раскаяние так не вязались с прежним холодным соблазняющим принцем, равно как и с беспечным игривым парнем, который обычно встречал его на пороге. Чонгук взглянул на танцора, в какой-то внезапной внутренней суматохе растеряв весь словарный запас, и захлопал глазами, почувствовав себя крайне неловко. - Ладно, - только и ответил он, куда более бесстрастно, чем планировал, хотя, пожалуй, нет, он никак не планировал.       Они прошли в гостиную. - Может быть, хочешь кофе? - Нет, спасибо, - сухо ответил он, даже не подумав - просто чтобы отказать ему хоть в чем-то.       Чонгук настроил камеру, присел на диван и привычным жестом навел объектив на Чимина, вставшего в другой конец комнаты с таким видом, будто ему под страхом смерти было запрещено приближаться к фотографу ближе чем на два метра.       Чонгук ждал, ждал хоть чего-то, но Чимин так и застыл на месте. На секунду мышцы дернуло горделивое желание подняться, закинуть все обратно в сумку и уйти отсюда с какими-нибудь пафосными словами, бросив его тут и дальше картинно сокрушаться, но он не стал этого делать. Он не мог, не хотел от него уходить, и не представлял, почему. - Слушай, - Чимин вздрогнул и испуганно уставился на Чонгука. Чонгук застопорился; он хотел предъявить ему претензию за эту бестолковую тишину, но теперь это вдруг показалось ему мелочным. Вместо претензий он предложил: - Может, расскажешь про свою школу?       Чимин удивился. - И подойди ближе, пожалуйста. Нам надо работать.       Он медленно приземлился на краешек дивана с противоположной стороны, завернувшись в свой свитер как в защитный скафандр. Его глаза смотрели куда угодно, но только не в камеру. - Про мою школу? - На английском, хорошо? - Эм… - И он снова начал пропадать. - Ты учился на отделении современных танцев, правильно? - Да. - Что именно ты изучал? - Контемпорари. - Что это такое? - Это, эм… сценический танец, смесь разных стилей, элементов. - Таких, как… - Кое-что из джаза, из йоги, из некоторых видов боевых искусств. Но в основе лежит балетная хореография. - Почему ты выбрал именно контемпорари? - Контемп дает много свободы в движении. И меня привлекла философия танца - изображай то, что считаешь важным для себя, так, как тебе хочется. Мы очень много времени проводили за разговорами о себе, чтобы лучше понимать, кто мы такие. - Ты хорошо понимал себя в то время? - Да... скорее да. - В интернете пишут, что ты был лучшим студентом на отделении. - Преподаватели так считали... - Ты, вероятно, был очень популярным в школе? - Эм… в какой-то степени. Я был, вообще-то, довольно тихим. - Правда? А что насчет друзей? Их было много? - Пара человек. - Поддерживаете связь? - Да. - Расскажи о них немного. - Они отличные друзья. И я благодарен им за то, что они поддержали меня в переезде за границу. - Почему ты переехал? - Мне предложили работу. - Он долго думал, прежде чем ответить. Его пальцы начали нервно сминать край свитера, но он очень скоро заметил это и прекратил. - Где? - Танцором в одном клубе. - Чимин поморщился. - Ты очень хотел за границу? - Я… хотел посмотреть, на что способен. - В интернете пишут, что ты бежал от чего-то. - От чего? - Чимин выглядел удивленным, но задал вопрос аккуратно, может, чтобы прикинуть, в какую сторону уводить разговор, если понадобится. - От одного человека. - Что за человек? - Какой-то твой друг.       Чимин внезапно посмотрел прямо в камеру. От прежней депрессивной апатичности не осталось и следа. - Зачем ты это делаешь? - раздраженно, но тихо спросил он на корейском. Он весь встрепенулся, будто его оскорбили. - О чем ты? - Это твоя попытка мне отомстить? - Я всего лишь прочитал это на одной страничке. - Тогда зачем было спрашивать? Ты вроде как “не телешоу снимаешь”, - злобно напомнил он, нахмурившись. - ... извини. - Чонгук был рад, что спросил. Был рад тому, что задел его за живое. - Люди кое-что обсуждали, и я до сих пор не могу выкинуть это из головы. - Я не знаю, что у тебя за методы, что ты там планируешь сделать, но я буду рассказывать только то, что сочту нужным рассказать. - Я тебя не принуждаю ни о чем рассказывать, Чимин. - А выглядит все иначе. - Как вообще я могу заставить что-то рассказать?.. - Я не…       Тут в дверь позвонили. Очень настойчиво, нетерпеливо позвонили.       Чимин понятия не имел, кто мог заявиться к нему в девятом часу утра, но поднялся с усталым вздохом и направился в коридор. Спустя пару секунд в гостиную с решительным видом ворвался высокий мужчина в длинном черном пальто с поднятым воротом, без шапки - волосы были обсыпаны тающими снежинками. У него были узкие темные глаза и острый пронзительный взгляд - он впился этим взглядом в Чонгука сразу же, как оказался в комнате. Присутствие фотографа его озадачило. - Привет? - сказал он холодным, низким, грубоватым голосом, протягивая ему руку. - Привет, - ответил Чонгук и пожал руку на автомате. Он сначала решил, что ошибся, но вблизи стало очевидно - перед ним стоял тот самый Кристиан Кёлер.       Кристиан пару мгновений молчал. За это время из коридора вернулся Чимин; он прислонился к стене и безучастно ждал продолжения. Выглядел он крайне подавленно - неожиданный визит ему не понравился, но он бы ни за что не смог выпроводить гостя, так сильно рвущегося с ним пообщаться. - Ладно, - очнулся Кристиан, - так даже лучше.       В его голосе сквозил легкий, поверхностный акцент, едва заметный, особенно для иностранцев. Но он хорошо сочетался с его внешним видом: дорогим, строгим и аккуратным, словно весь он был вырезан из камня для гравировки, чтобы потом оказаться статусным украшением. Совершенно не типичный немец, и все же при взгляде на него никакая другая национальность не приходила на ум, с четкими, цельными движениями, с выразительностью черт, элегантной неброскостью; всю тяжесть его природной строгости облегчали, как ни странно, быстрота и стремительность его действий. - Сэм все рассказала. - Кристиан ни на кого не смотрел, и было непонятно, к кому он обращается, поэтому никто не ответил. Вместе с воздухом из его груди вырвалось разочарование. - Я задавал тебе этот вопрос полгода назад, три месяца назад, месяц назад и задам сейчас еще раз: как долго все это будет продолжаться? Чимин?       Чимин шаркал ногой по полу, не представляя, что ответить. - Ты перешел все возможные границы. Мне надоело тебя прикрывать. Мне надоело смотреть, как ты портишь себе жизнь. - Сейчас не самое удачное время. У меня съемка. - Если бы ты отвечал на мои звонки, мы бы договорились об "удачном" времени. Теперь уж как получилось. - Я был занят. - Все две недели? - … - Да что с тобой происходит? Где ты пропадаешь?       Чимин скрестил руки на груди, принимая оборонительную позицию. Он уже не выглядел подавленным - он выглядел разбитым, уничтоженным.       Кристиан обернулся к Чонгуку, которому с каждой минутой, проведенной здесь, становилось все более некомфортно. - Вы будете обращаться в полицию? - Эм… Я не планировал... - Чонгук смешался. - Вы уверены? - Да, все в порядке. - Он вас изнасиловал. - Нет, ничего не было...       Но Чонгук вдруг снова засомневался: Кристиан произнес это слишком уверенно, будто все видел собственными глазами. Он знает ситуацию со слов Саманты, а Саманта знает только то, что было после. Чимин едва ли углублялся в подробности, может, чтобы специально избегать лишних вопросов, он вообще-то мог просто промолчать, тогда весь этот спектакль обретает смысл, тогда… - Вы уверены? - Чонгук выглядел настолько испуганным, что Кристиан ему не поверил. - Чимин, что ты сделал? - Ничего не было, - подтвердил Чимин. - Правда? - Ничего не было, - сухо и мертво повторил он и сполз по стенке на пол, уронив голову на колени. - Ладно. Хорошо. - Кристиан долго раздумывал над чем-то, придерживая ладонью подбородок - в исполнении этого жеста он вдруг остро напомнил Саманту. - Все равно у вас есть повод обратиться в полицию. Вам нужна помощь? - Нет. Я никуда не пойду, все в порядке.       Ответ показался Кристиану странным, и он поглядел на фотографа с каким-то осуждающим недоумением, но увидел перед собой лишь мертвое спокойствие, смешанное с неловкостью. Будто все это произошло не с Чонгуком, будто Чонгук - какой-то случайный свидетель, которому нет до всего этого дела. - Ладно... Чимин? - Ему пришлось подойти к парню, когда не последовало никакой реакции, и опуститься рядом на колени. - В чем дело? - Чимин все же поднял голову, но по-прежнему молчал. Его глаза были пугающе пустыми, тусклыми. Чонгук, кажется, только в ту секунду начал понимать, что здесь не было никакой постановки. Где-то должна была пролегать черта между актерством и настоящей, реальной личностью. Кристиан, ворвавшись к нему, столкнул его за эту черту. И кажется, на той другой стороне все разрушено... - Ни в чем, - пробормотал Чимин, проводя руками по волосам, убеждая неизвестно кого в том, во что сам не верил. Во что не верил теперь никто из присутствующих.       Кристиан что-то прошептал ему на ухо, на что Чимин отрицательно качнул головой. - Я больше не стану пускать тебя в клуб. - Я и так не собирался туда идти. - И куда ты будешь ходить? - Никуда. - Я не верю тебе. - Я больше никуда не буду ходить, Кристиан, оставь меня в покое.       Кристиан долго смотрел на Чимина, а затем, совершенно неожиданно, схватил его за бедро, и когда Чимин дернулся и скривился от резкой боли, он в ужасе замер. Долгие секунды он сидел и смотрел на Чимина широко раскрытыми глазами, не в состоянии вымолвить хоть слово, не знающий, как примириться с тем, что обнаружил, а потом, наконец, произнес: - Как давно? - ... стараясь контролировать голос, стараясь задушить паническое беспокойство. - ... прости меня. Прости. - Сколько это уже длится? - повторил он.       А Чимин как будто пытался от него спрятаться, отодвигался все дальше и дальше, сжимался, уменьшался. - Прости. - Я не злюсь на тебя. Не злюсь. Я просто хочу узнать, как долго это продолжается. - Шесть дней, - ответил Чимин так тихо, что Чонгук едва расслышал. - Господи… - Кристиан устало потер глаза. - Почему ты не позвонил? Я бы приехал куда угодно. - Я не хотел тебя беспокоить. - Мы ведь говорили об этом. - Я не хочу никого беспокоить. Я и так создаю всем неприятности.       Кристиану не понравились его слова, слишком сильно не понравились. Даже больше - они его испугали. - Нет, это неправда, - поспешил он возразить, с рвением, которое мгновенно обличило все его страхи. - Я просто хочу быть рядом, когда тебе нужна помощь. Потому что ты дорог мне. - Ты не можешь быть рядом постоянно. Ты не должен... никто не должен… вот так срываться и куда-то ехать… - Тебе нужен кто-то рядом постоянно?       Чимин очень долго думал, прежде чем ответить. - Нет... У меня нет права вырывать вас из жизни. - Собирай вещи, - сказал Кристиан тоном, не допускающим возражений. - Поедешь ко мне.       Чимин даже не попытался спорить. Неясно было, ждал ли он этого, стало ли ему легче. Он весь обернулся в тоску и жгучее чувство вины. Он поднялся с пола и взглянул на Чонгука, с тревожным любопытством наблюдавшего за этой сценой, до ужаса смущенного, озадаченного. - У меня съемка. - В другой раз. Это ведь не критично?       Чонгук торопливо закивал. - Нет, все в порядке. Я пойду.       Он был только рад сбежать. У него внутри творился хаос, и ему срочно требовалось разобраться с ним, пока не стало поздно, пока он все еще мог балансировать над своей ямой. Все кусочки пазла - от пугающих комментариев под старыми фотографиями до этой встречи с Кристианом - сложились вдруг в цельные кадры и закрутились, заслонив собой весь горизонт. Он смотрел на пленку, но она была смазанной, мутной, совсем ничего не разобрать... словно он пытался прочесть текст на неизвестном языке. Судя по всему, Чимин болен, очень серьезно болен, но ему теперь что с этим делать?.. Тот самый Чимин, который напоминает о доме, тот самый, с которым забываешь о работе, с которым хочется говорить до рассвета и смеяться над глупостями. Которого вроде бы знаешь, но на самом деле - ни капли. Настоящий Чимин - сломанный, режущий свое тело; еще одна жуткая пропасть, в которую упал человек. Кристиан вместе с Самантой вытащит его оттуда, как, должно быть, уже делал когда-то. Чимину плохо, он покалечен, и никакие Чонгуки ему не нужны, и почему, черт возьми, от этого так паршиво на душе?       Ветер швырял ему в лицо колючки снега, и он злился на погоду. На зимы. Он шел сам не зная куда, уткнувшись глазами в белую дорогу, и раз за разом возвращался к этой истории: Чимин и тот парень с фотографии, или кто-то другой - кто вынудил его резать себя? Что у них случилось, неужели это невозможно исправить?.. Почему в такой тяжелый период он уехал от своей семьи? Все бесконечно запутанно, и да, Чимин был прав, обвиняя Чонгука в том, что он сует нос куда не следует. Это не имеет отношения к работе, это имеет отношение к его собственной жизни и его недопустимым желаниям. Он ведь просто пытается найти правду, но она, похоже, где-то за гранью.