Я хочу быть рядом с тобой

      По совету Кристиана, или Саманты, или еще бог знает кого Чимин отказывался сниматься на протяжении трех недель. Чонгук видел его только на репетициях, но все-таки замечал, что ему с каждым днем становится немного лучше. Он снова начал общаться и ходить на обеды с группой, и глубокая печаль в его глазах мешалась теперь с усталостью и спокойствием. Хоть он и мало улыбался - особенно Чонгуку, - было очевидно, что проживание с Кристианом идет ему на пользу.       Группа потихоньку собиралась в тур, артисты паковали вещи, Чонгук - вместе с ними. За пару дней до перелета с ним связалась Анжела, желая поговорить о съемках и посмотреть, на какой стадии находится проект. - Чимина маловато, - сухо отметила она, внимательно просмотрев работу, - даже не могу представить, какую историю вы хотите из этого составить.       Они находились в просторном офисе на третьем этаже театра; его заливало холодным светом сквозь огромные окна. - Согласен. Я это исправлю.       Анжела перематывала видео то вперед, то назад, задумчиво постукивая пальцами по столу. - У вас нет с ним проблем? Вы хорошо общаетесь? - Все в порядке.       По Чонгуку прошелся ее оценивающий взгляд, потому что она отлично усвоила за время своей управленческой практики, что фразу "все в порядке" никогда не используют, если все действительно в порядке. - Я могла бы с ним поговорить, если нужно. - Нет, не стоит, - забеспокоился Чонгук. - Были некоторые заминки, но сейчас все хорошо.       Анжелу не удовлетворил этот ответ, она нахмурилась и отвернулась к экрану. - Знаете, Чимин обычно занимает 80 процентов "эфирного времени", если позволите. Какие бы операторы с нами ни работали. Это уже настолько вошло в привычку, что сейчас я, честно говоря, нахожусь в замешательстве.       Чонгук молчал, не представляя, как выкручиваться из ситуации. Даже если бы он и хотел ей объяснить, он не смог бы - он сам еще до конца не понимает. Поэтому ему неловко... даже, наверное, немного стыдно. Он делает свою работу и ничего не понимает, и это - прямая противоположность всем предыдущим съемкам.       Когда Анжела заметила его волнение, она тут же поспешила добавить: - Нет, ваша работа мне нравится. Очень. Она современная, понятная и достаточно искренняя. Но этот удивительный дисбаланс… Вам нравится Чимин, скажите честно? - Нравится? В каком смысле? - Ну, - женщина развела руками, - что он за человек, как думаете? - Очень приятный.       У Анжелы этот краткий размытый ответ вызвал лишь снисходительную улыбку, из-за которой Чонгук почувствовал себя глупым. Ему вдруг стало грустно. - Я поработаю над ошибками, - произнес он, попытавшись придать голосу как можно больше убедительности. - Постарайтесь. - Анжела закрыла видео. - У нас нет времени искать вам замену, да и желания тоже: вы хорошо работаете. - Да, я все сделаю.       Весь перелет он не выпускал камеру из рук, обеспокоенный этим разговором, своей рассеянностью, замешательством... Он записывал каждого из артистов и в особенности - Чимина, но подойти к нему поговорить так и не решился.       Поздно ночью, когда они уже заселились в отель, ему вдруг пришло сообщение в KakaoTalk: "Ты спишь?" 00:14 AM       На корейском от Чимина.       Он неверяще уставился в экран. Когда тот погас, он быстро открыл переписку и напечатал ответ. 00:18 AM "Нет" "Здесь холодно" 00:20 AM 00:21 AM "В твоем номере?" "В этом городе" 00:21 AM       Чонгук посмотрел в окно, где в сиреневом бархате ночи танцевал снег. 00:23 AM "Ты разве еще не привык?" "Наверное, нет" 00:24 AM 00:26 AM "У тебя все нормально?" "Я скучаю по тебе" 00:27 AM 00:27 АМ "?"       Чимин так долго не отвечал, что Чонгук уже начал терять всякую надежду. Весь его мир внезапно сжался до яркого маленького экранчика смартфона. "Я не хотел делать тебе больно" 00:37 АМ 00:37 АМ "Оу" 00:38 АМ "Все в порядке" "Нет, не в порядке" 00:41АМ "Почему ты не злишься на меня?" 00:42 АМ 00:44 АМ "Я не могу" "Почему?.." 00:46 АМ 00:48 АМ "Не знаю" "Что тогда?" 00:50 АМ 00:52 АМ "Хочешь, чтобы я злился?" "На самом деле" 00:54 АМ "Я чувствую, что не несу должного наказания" 00:55 АМ 00:57 АМ "Не нужно так думать, хорошо?" "Ты сейчас прямо как Кристиан" 00:57 АМ 00:58 АМ "Я рад, что он за тобой присмотрел. Он хороший друг" "Извини за то утро" 00:59 АМ "Я не хотел, чтобы ты это видел" 00:59 АМ 01:00 АМ "Ничего страшного" "Ты плохо спишь" 01:01 АМ "Что-то случилось?" 01:01 АМ 01:03 АМ "Слишком много работы" "Это из-за меня?" 01:04 АМ 01:06 АМ "Это скоро закончится, не волнуйся" "Прости…" 01:06 АМ 01:07 АМ "Не извиняйся больше, ладно? Я тебя простил" "Я этого не заслуживаю" 01:09 АМ 01:10 АМ "Прощать мне, значит, я это решаю" 01:10 АМ "Согласен?" "Не уверен" 01:11 АМ "Уже так поздно…" 01:12 АМ "Не буду больше отвлекать" 01:12 АМ "Спокойной ночи" 01:13 АМ       Чонгук с грустью смотрел на яркие пузыри диалога и ненавидел это чертово время. 01:14 АМ "Спокойной ночи"       Ему потребовалось еще десять минут, чтобы убедиться, что Чимин больше не напишет.

***

      В суматохе снимать всегда было интереснее. Когда все кругом носятся по сцене, раздавая указания, проверяя конструкции на прочность, обговаривая по телефону детали выступления: время начала и длительность, освещение, музыкальное сопровождение и разные спецэффекты. Когда во всех залах царит торопливый рабочий шум, когда каждая и каждый, под умелым руководством вышестоящих, с сосредоточенными, важными лицами бегают из комнаты в комнату, выполняя свои маленькие, но крайне важные поручения. Чонгук носился вместе с ними, желая запечатлеть настроение, передать это приятное, покалывающее возбуждение перед перформансом. В постоянной спешке ему даже как будто стало лучше: кошмаров не было уже три дня, и, хотя ему все еще не удавалось заснуть без включенной лампы, он теперь гораздо реже вспоминал. - Ты выглядишь таким отдохнувшим. - Саманта улыбалась в камеру, разогреваясь перед репетицией. - Пока все остальные замазывают синяки тональником. В чем секрет? - Корейские гены. - Правда? - усмехнулась она. - Как ты себя чувствуешь?       Саманта села, развела ноги и наклонилась вперед. Отличная гибкость позволила ей практически лечь на пол. - Я уверена, что все пройдет отлично. Мы отрепетировали каждый взмах пальца - все для наших милых фанатов. Поддержите нас, я вас всех очень люблю. - Она показала пальцами сердечко.       Чонгук отложил камеру в сторону и присел рядом с девушкой. - Как Чимин?       Он, вообще-то, хотел каким-нибудь образом подвести разговор к этой теме, но возможность так и не появилась, а ему было интересно. Из переписок он мало что понимал, хотя грудь каждый раз сжималась от радости, когда он видел уведомление о новом сообщении. В этих напечатанных строчках Чимин казался еще более непонятным, то ли смущенным, робким, то ли просто уставшим, жаждущим общения хоть в какой-то форме, но внезапно прерывающим диалог под разными предлогами. Чонгук не понимал, что ему нужно; впрочем, с самим собой у него была такая же проблема. - Ты знаешь… Неплохо. - Саманта взглянула на него с удивительной теплотой. - Вы переписываетесь? - Да, иногда, - уклончиво ответил Чонгук, безуспешно сдерживая улыбку. - Каждый день, - уточнила Саманта. - Ладно, каждый день. - Ты написал, что простил его? - Господи, он обо всем тебе рассказывает?..       Саманта рассмеялась. - Не стесняйся, все нормально. Я просто хотела поблагодарить. Не знаю, может, ты считаешь это мелочью, но для него это было очень важно. - Я правда не сержусь на него. - Хорошо. - Ты мне не веришь?       Саманта выпрямилась и серьезно посмотрела Чонгуку в глаза. - Я не знаю, что у тебя в голове. Это все кажется мне странным, если честно. Но Чимину становится лучше, и я очень тебе признательна. - Ты мне не веришь, - разочарованно заключил Чонгук. - Да разве это важно? Чонгук был уверен, что важно, но промолчал. - Насколько... - начал он с опаской спустя пару минут, - насколько все это... серьезно? - М-м? - То, что с ним происходит. - А… - Ее взгляд потяжелел - его заволокло тенями прошлого, слишком туго вплетенными в полотно ее жизни, чтобы просто раствориться в потоке событий. Вплетенными, кажется, в само время, в тиканье стрелок, в каждый солнечный луч, в молекулы воздуха. - Достаточно серьезно. И страшно. Но можно контролировать, если кто-то рядом. - Ясно… - Тебя это беспокоит? - Я просто пытаюсь понять его. - О чем ты? - Моя работа. Фильм.       Саманта подозревающе, с сомнением кивнула: - И что с ним? - Я не могу показать то, что у меня есть. Это все не о нем, о каком-то другом человеке. Такое чувство, будто я пытаюсь всех обмануть. - Ну, придется смириться. Он не станет об этом говорить. - Нет, я и не прошу. - Тогда чего ты хочешь?       Чонгук устало потер ладонью шею. - Наверное, чего-то более искреннего… Большей откровенности? - Он будто сам себя спрашивал.       Саманта закатила глаза - она ожидала подобного ответа, но до последнего не верила, что он произнесет это вслух. - Это ты сейчас о чем: о работе или о себе лично?       Но Чонгук запутался уже давно. В тот самый день, когда впервые переступил порог его квартиры. Тогда все смешалось в кучу: работа и собственные чувства, профессиональная ответственность и внезапная симпатия, прогремевшая внутри как пушечный выстрел, затронувший каждый орган, каждую клетку тела, превративший его в развалины, в беспорядочную груду метафорических частиц собственного “я”. А потом все спрессовалось в крошечный кубик и вообще перестало иметь смысл. Перестало быть значимым. И до сих пор остается таковым - до сих пор на месте этих частиц сияют холодным, зловеще-бледным светом бесчисленные знаки вопроса, которые плодятся, как вирусные окошки на рабочем столе.       Это добровольное эмоциональное заточение было единственным спасительным шагом, который он знал, он настолько привык к нему, что вовсе перестал замечать. Он хотел бы признаться, что ему тяжело, но за этим признанием последует множество окрашенных эмоциями мыслей, которые лишат его равновесия, а он не может гарантировать, что справится с очередным падением. Вероятно, у него есть некоторые проблемы, но это сущие пустяки, это совершенно не мешает ему жить, это не стоит тех усилий, которые он будет вынужден приложить, чтобы все исправить. Он в полном порядке, что бы ни происходило. Он в порядке сейчас, и будет в порядке через неделю, и через год - тоже. Он всегда будет в порядке, он давным-давно умер. Весь его мир - это лед, в котором он замурован, что может случиться с замерзшим трупом?.. Ничего. По всем законам природы - абсолютное ничего.       Чонгук молчал, и Саманта тоже молчала, но она не ждала ответа - она и без него все понимала.

***

      Он стоял в номере у стены, переодетый в футболку для сна, и объяснял себе в тысячный раз, почему необходимо нажать на клавишу выключателя и почему после этого не произойдет катастрофа. Он занимался этим уже слишком долго и начинал испытывать тягостную смесь досады и беспокойства. Кажется, сегодня тоже не выйдет.       Боязнь темноты преследовала его с пяти лет, с того момента, как дедушка запер его в ванной без света на целую ночь для, как он говорил, профилактики. С тех пор его преследовали кошмары. Он часто кричал по ночам, это выводило родителей из себя; они отвели его к частному детскому психотерапевту. Кажется, ему прописали даже какие-то препараты, но отец не позволил их купить - он "не желал пичкать своего сына бесполезной химией". Родители втайне надеялись, что страх Чонгука - возрастное, и с годами все наладится. Он действительно перестал кричать в какой-то момент. И родители выдохнули, и прекратили походы к психотерапевту, потому что "затратно и необходимость пропала". Чонгук начал пить снотворные. Часто просыпал школу. Он стал выпадать из жизни, закрываться в себе, отдаляться от людей вокруг. Он чувствовал себя одиноким, безвозвратно одиноким, обреченным, на самом деле; по ночам, окруженный светом как латами, он лежал на кровати и тихо плакал, предчувствуя, как мама завтра будет ругаться из-за кошмарного счета за электричество, глядя на него с холодным раздражением, уверенная, что Чонгук притворяется. "Чего тебе не хватает? - спрашивал не менее раздраженный отец. - Мы и так очень много тебе даем, не нужно устраивать цирк. Возьми себя в руки. Тебе уже тринадцать. Это стыдно".       Чонгук плакал и плакал много лет, а потом вдруг перестал, будто весь иссох. И стал жить потихоньку. Общаться с людьми. Влюбляться. Нашел подработку, чтобы самому оплачивать счета за свет и стараться меньше бывать дома. Родители стыдились его. И он сам начал стыдиться, но потаенно, глубинно.       Близился час ночи. Час, за которым последует новый. А за ним - еще один. И еще, и еще, и так до самого утра, до последней, критической минуты, когда его ничтожность станет совсем очевидной. Он уже несколько раз обошел каждый квадратный метр номера, проверяя, не прячется ли кто-то в полумраке под столом или за дверцей душевой кабины, или, может, на балкончике (нет ли следов на снегу?), или - банальнее и вероятнее всего - под кроватью, или в шкафу, притаившись за тремя рубашками, или еще где-то, где он забыл посмотреть, или везде сразу, бесшумно и ловко уворачиваясь от его болезненно цепкого взгляда. Он даже не знал, кого ищет. Кого или что. Он искал опасность любого рода, терпеливо ждущую, когда свет погаснет, готовую атаковать незамедлительно. Он не хотел признаваться в этом, но настолько сильный, настолько продолжительный и мучительный приступ (тревоги? паники? мании?) настиг его впервые за долгие годы. Ведь это бы значило, что во всем виноват Чимин, а он не хотел его винить. Здесь не было ничьей вины, ему просто не повезло в жизни, так бывает.       И все же он злился на себя и на свою бесхребетность. Он видел себя отвратительно жалким. Сколько он уже стоит у стены… Стыдно. Это стыдно. Тебе уже двадцать четыре. Это стыдно.       Он прикусил язык, чтобы не заплакать. Вздохнул. Досчитал до пяти и щелкнул выключателем, обрушивая на комнату темноту. Он припечатался к стене, с трудом контролируя дыхание. Он не шевелился - вслушивался. Ладони холодели от пота, он вообще весь вспотел. Сердце разрывало виски. Первые секунды было тихо, а потом раздался еле различимый глухой стук, и Чонгук в приступе бессознательного ужаса тут же вернул свет обратно.       В сознании что-то кричало. Может, все сознание целиком. Вспышка света на миг ослепила его, пространство выжглось до белизны, но вскоре контуры предметов прорисовались вновь, и он увидел ту же самую комнату, пустую, показательно пустую, словно пустотой она пыталась упрекнуть его в неадекватности, пыталась высмеять его никчемность - совсем уже откровенную.       Чонгук едва держался на ногах. Он дошел до кровати, упал на подушку, свернувшись в позу эмбриона, и схватил с тумбочки телефон, потому что отлично знал об уязвимости самых первых минут после, о том, что не может сейчас позволить себе такую роскошь как беседы тет-а-тет с самим собой.       Он включил плейлист на youtube, заготовленный специально на такой случай: сборник мультиков и прочих легких вещей, зрелищных, смешных и достаточно абсурдных, чтобы отвлечь внимание. Зазвучал саундтрек к первой серии Adventure Time, на экране показался вымышленный волшебный мир. Чонгук постарался расслабиться, устроиться поудобнее, подложив руку под голову; остатки страха все еще покачивались на волнах затихающей пульсации в теле, но он пытался не думать ни о чем кроме белокурого мальчика Финна, создающего с принцессой какую-то штуку, воскрешающую мертвых.       “Принцесса, когда мы воскресим мертвых, они будут с червяками!?”       Руки Финна причудливо изогнулись, подражая движениям червей, и Чонгук нервно, рвано улыбнулся. Эта детская непосредственность - даже дурашливость - чем-то напомнила Чимина.       “Нет, если антитрупная мазь подействует, все конфетные покойники станут…”       Принцесса не успела договорить - Чонгуку пришло сообщение в KakaoTalk. Неужели... "Привет" 01:45 АМ       Он успел прочитать это в уведомлении перед тем, как оно скрылось. Серия продолжалась, принцесса с Финном облили антитрупной мазью какую-то старую конфету - Чонгук уже ничего не слышал. Он свернул окошко youtube, открыл KakaoTalk и увидел еще 3 новых сообщения. “Наверное, прочитаешь только утром” 01:45 АМ “Тогда доброе утро?” 01:45 АМ “Я хотел сказать, что готов сниматься” 01:45 АМ “Мы могли бы начать завтра?” 01:46 АМ       Чимин еще что-то печатал, но вдруг остановился.       Чонгук ощутил такой прилив радости, такое облегчение, что чуть было не написал ему в ответ множество очень неловких сентиментальных вещей. Он скучал по нему, скучал так сильно. Прошло четыре дня с последнего сообщения: Чимин внезапно пропал, а писать самому было слишком тревожно, ведь все это до сих пор не укладывалось в голове. Они виделись во время репетиций, во время обедов и кратких перерывов на отдых, но не говорили, поскольку Чимин все еще старался держать дистанцию, и Чонгуку оставалось лишь ждать и надеяться, что Чимин не забрал обратно выданный им шанс, потому что сам он никогда бы не забрал его у Чимина. “Я тебя разбудил?” 01:47 АМ 01:48 АМ “Я не спал” “Почему?” 01:48 АМ 01:49 АМ “Не спится”       И тут же добавил, побоявшись дальнейших расспросов: 01:49 АМ “Ты хочешь сниматься?” “Ты же не против?” 01:50 АМ       Не против ли он? Что за глупости… 01:50 AM “Я только за” 01:51 AM “Тебе лучше?"       Долгое отсутствие ответа нервировало: может, ему не следовало задавать этот вопрос? Чимин наконец-то стал выходить - выбиваться - из своей бетонной печали, и, должно быть, последнее, чего ему хотелось, это говорить о своем самочувствии. Уж кто-кто, а Чонгук должен был это понять. Неужели это настолько его интересует? “Почему ты спрашиваешь?” 01:57 АМ       Сам вопрос уже намекал. Чонгук не хотел отвечать и одновременно хотел углубить интимность этого разговора. Он колебался. Сердце забилось быстрее, но он не замечал своей реакции - изо всех сил старался не замечать, потому что тогда пришлось бы объяснять ее, а это было запрещено.       Он думал чересчур долго, и Чимин написал снова: “Чонгук?” 02:05 АМ “Ты еще здесь?” 02:05 АМ 02:06 АМ “Я здесь” “Я испугался, что ты заснул ^^; ” 02:06 АМ 02:07 АМ “Нет… как я могу?” “Не можешь?” 02:07 АМ 02:08 АМ “Мне нравится с тобой говорить” “Ох” 02:08 АМ “Мне тоже“ 02:08 АМ 02:09 АМ “Хорошо” “Ты такой странный, Чонгук” 02:10 АМ “Я тебя не понимаю” 02:10 АМ 02:11 АМ “Уж какой есть” “Я постоянно думаю о том” 02:11 АМ “Почему ты не ушел” 02:11 АМ “И не понимаю” 02:12 АМ 02:12 АМ “Ну и ладно?” “И почему ты продолжаешь общаться со мной” 02:13 АМ “Почему ты так поступаешь” 02:13 АM 02:14 АМ “Перестань” 02:14 АМ “Я же просил тебя” 02:14 АМ “Все нормально” “Ты плакал в тот момент” 02:16 АМ “Мне стало страшно” 02:16 АМ “Только поэтому я остановился” 02:17 АМ 02:18 АМ “Ты о чем?” “В ту ночь в клубе" 02:19 АМ       Он мало что помнил, как ни странно. Слишком большая часть воспоминаний стерлась безвозвратно - остались лишь причудливые образы, светящиеся как фонарики новогодней гирлянды, живые, поющие, рассыпанные звездной пылью вокруг Чимина - опасно близкого Чимина, который прикасался, который наклонялся, чтобы поцеловать. Возможно, он и эти следовые воспоминания хранил в искаженном виде, но это уже не имело значения. Он мог просто превратить это в красивую ночную фантазию - подрисовать на свой лад, приукрасить выцветшую картинку, но мешал шум - его собственный глухой крик из какого-то другого очень далекого мира, холодного и пустынного, мира одинокого детства, где все еще царили ужасы, где он не имел контроля. Мир, который обретал плотность в темноте ночь за ночью, оживал в самом страшном своем обличии.       Чонгук не хотел анализировать этот мир, он не хотел вообще о нем думать и не понимал, зачем Чимин пытается туда проникнуть; он нахмурил брови - ему стало некомфортно, тесно, будто он находится в сундуке и бьется, бьется о стенки, пытаясь выбраться, но безрезультатно. 02:20 АМ “Зачем ты это пишешь?” “Я хочу, чтобы ты знал всю правду” 02:21 АМ 02:21 АМ “Это ничего не изменит” “Я в этом не уверен” 02:22 АМ 02:22 АМ “?” 02:22 АМ “Есть еще что-то?” “Я собирался довести все до конца” 02:23 АМ “Прости меня” 02:23 АМ "Прости, пожалуйста" 02:23 АМ 02:24 АМ “И что?” 02:24 АМ “Ничего не случилось” “Только потому, что ты плакал” 02:25 АМ 02:25 АМ “Если бы ты был тем, кем себя считаешь” 02:25 АМ “Слезы тебя бы не остановили” “Ты не знаешь, кто я” 02:26 АМ “Я ужасный человек” 02:26 АМ       “Саманта говорила, что все всегда было обоюдно” - ответил Чонгук, подумав про парней, с которыми раньше спал Чимин, потому что больше ничего в голову не приходило. “Это не играет роли” 02:28 АМ “Нормальным людям не нужны наркотики, чтобы переспать с кем-то” 02:28 АМ 02:29 АМ “Я уверен, есть причина, по которой они нужны тебе”       В диалоге наступило продолжительное, напрягающее, высасывающее молчание.       Чонгук смотрел в экран неотрывно, будто стоило ему отвернуться, как Чимин бы положил конец разговору и никогда больше не позволил бы задавать ему вопросы. Он не выдержал: 02:36 АМ “Чимин” 02:36 АМ “Что с тобой случилось?” 02:36 АМ “Расскажи мне”       Чимин не отвечал.       Прошло пять минут. Затем семь. Десять. Пятнадцать.       Чонгук лежал, глядя на белый потолок в мелких трещинках. Он понимал, что снова полез куда не следовало. Он с каждой минутой тревожился о нем все сильнее, боялся того, что он мог делать с собой прямо сейчас. В голове постоянно вертелся Кристиан, сжимающий его бедро, тот дурацкий разговор “как давно?”, паника на его лице... комментарии. Он решил, что через пять минут, если так и не получит ответ, идет к нему в номер и ломится в дверь до тех пор, пока ему не откроют.       Он пытался изучать этот вопрос, прочитывая публикации по психоанализу, просматривая научно-популярные видео про самоповреждения, мучительно, но кропотливо продираясь сквозь вырезки из медицинских книг и статьи про аутоагрессию, написанные на каком-то инопланетном языке. И только ему начинало казаться, что он понял, что он разобрался в причинах, методах лечения, долгосрочных последствиях, правилах поведения, появлялась информация, противоположная предыдущей, и отбрасывала его к старту со всеми этими фразами "если вам кажется, что вы понимаете, подумайте еще раз, ведь это не сюжет психоделического сериала…". То, что он узнавал, казалось жутким, невозможным, несовместимым с Чимином, и иногда он пытался себя убедить, что ему показалось, что он все неправильно истолковал, ведь, в конце концов, он ничего не знал, никто ни о чем ему не рассказывал напрямую.       Внезапно телефон снова завибрировал, и Чонгук схватил его молниеносно - будто в состоянии аффекта. “Ты что-то знаешь?” 02:59 АМ       Он написал: “Прочитал кое о чем в интернете” и погрузился в колеблющееся ожидание, прямо-таки ощущая, как частицы пространства содрогаются под марширующими секундами. “О чем?” 02:59 АМ       Чонгук прислал ему скрины комментариев. Он хранил их в своем телефоне по причине, не известной даже ему самому, но перечитывал регулярно, чувствуя скрытую за этими историями трагедию, которая испускала волны на той же частоте, что и его собственная. Из далекой глубины, от которой постоянно отдаляешься неустанным течением времени, несешься, на самом деле, чуть ли не вслепую, но размеры которой увеличиваются так стремительно, что она начинает заслонять собой весь горизонт и становится единственным, что для тебя реально. Чонгук не пытался ему помочь, не смел даже думать, что сможет. Он хотел… наверное, поделиться, поговорить; хотел понять, как наладить контакт с ним, как стать к нему ближе. Ему было одиноко, хотя он никогда не признавался себе в этом. Одиночество было частью того, другого, враждебного черного мира, оно было за пределами его безопасной ледяной крепости. “Ясно” 03:05 АМ 03:05 АМ “Это правда?” “Он меня не резал” 03:05 АМ 03:06 АМ “Ты сам?” “Да” 03:06 АМ       По телу пробежал холодок. Он попытался вспомнить указания из статей “Как себя вести с травмированным человеком”, чтобы не оступиться на этой внезапно открывшейся дороге, но признание выбило из головы каждую прочитанную строчку. Времени не было, он снова начинал тревожиться. Он решил действовать по интуиции. 03:07 АМ “Он делал тебе больно?”       Шаг оказался верным: Чимин ответил почти сразу. “Нет” 03:07 АМ “Он говорил мне некоторые вещи” 03:08 АМ “Из-за которых мне было плохо” 03:08 АМ 03:09 АМ “Это было связано с сексом?” “Я не могу это написать” 03:10 АМ “Иначе ты будешь думать так же” 03:10 АМ 03:11 АМ “Почему ты так считаешь?” "Потому что это правда" 03:11 АМ 03:12 АМ “С чего ты взял?" "Я знаю, что это так" 03:12 АМ 03:13 АМ "Ты с кем-нибудь это обсуждал?" "Нет" 03:14 АМ 03:15 АМ "А кто-то другой говорил тебе те же самые вещи?" "Кое-что похожее" 03:15 АМ “Говорил” 03:15 АМ 03:15 АМ "Кто?" "Кое-кто" 03:16 АМ 03:16 АМ “Ты с ним спал?”       Ответа все не было и не было. Чонгук жалел, что не находится сейчас рядом с ним, не видит выражение его лица, не имеет возможности определить по невербальным сигналам, совершил он ошибку или этот шаг тоже внезапно оказался правильным.       “Не совсем” - выплыло, наконец, в новом белом пузыре. 03:28 АМ "Не очень понимаю"       "Это было больше по его желанию" - ответил Чимин, и Чонгук почувствовал себя жутко. Не столько от того, что ему сообщили, сколько от того, как это было сделано, насколько обесценивающую, насколько уничижительную фразу он использовал. 03:30 АМ “Боже..” 03:30 АМ “Он насиловал тебя?” “Нет” 03:31 АМ “Он хотел мне помочь” 03:31 АМ “Это было всего раз” 03:31 АМ 03:32 АМ “Хотел помочь???” 03:32 АМ “Это шутка?” “Ты не знаешь, что тогда случилось” 03:33 АМ 03:33 АМ “Я догадываюсь” “Нет” 03:33 АМ “Я сам виноват” 03:33 АМ “Это произошло из-за меня” 03:33 АМ 03:34 АМ “Ты виноват в том, что тебя изнасиловали?” “Чонгук” 03:34 АМ “Ты меня не понял” 03:34 АМ “Ты не поймешь” 03:34 АМ 03:34 АМ “Здесь совершенно нечего понимать” 03:34 АМ “Ты не виноват, Чимин” 03:35 АМ “Невозможно быть виноватым в этом” 03:35 АМ “Это просто невозможно” 03:35 АМ “Ни при каких обстоятельствах” “Ты говоришь так, потому что разозлился” 03:36 АМ 03:36 АМ “Конечно я разозлился” 03:36 АМ “Это ужасно” 03:36 АМ “Ужасно то, как ты про это говоришь” “Любой бы так поступил на его месте” 03:37 АМ       Чонгук переползал с буквы на букву в десятый раз и не мог поверить, что Чимин действительно считает так, как считает, что он не издевается над ним и не упрашивает где-то между строк его переубедить. Его бесконечно злило спокойствие, с которым Чимин обсуждал весь этот ужас, какое-то упадническое смирение в настроении его сообщений, хоть он и чувствовал, что не имеет морального права судить его, и изо всех сил старался не написать лишнего. 03:38 АМ “Он поступил отвратительно” 03:38 АМ “Я не знаю, кто он, но я презираю его” 03:38 АМ “Он должен быть наказан за то, что сделал”       Грудь больно сжимало, заливало гневом, сердце замерло, готовое в любую минуту взорваться. Он пытался дышать, дышать как можно глубже, чтобы выдавить избытком кислорода накрапывающее на рассудок отчаяние. “Чонгук, ты очень многого не знаешь” 03:39 АМ “Пожалуйста, не злись” 03:39 АМ 03:40 АМ “Ты пытаешься убедить меня, что насилие можно оправдать” 03:40 АМ “А я так не считаю” 03:40 АМ “И никогда не буду считать” 03:40 АМ “Что бы там у вас ни произошло” 03:41 АМ “Потому что это вообще не важно” “Нет, это важно” 03:41 АМ “В моем случае - важно” 03:41 АМ 03:42 АМ “И что же ты такого сделал?” 03:42 АМ “Что такого важного произошло?” “Я нехорошо поступил” 03:43 АМ “Не смог пересилить себя” 03:43 АМ “Я слабый” 03:43 АМ       Еще один бесконечно долгий вдох. 03:44 АМ “Слишком абстрактно для меня” “Я согласился на эти отношения” 03:46 АМ “И не смог дать ему то, что должен был” 03:46 АМ “Он ждал слишком долго” 03:46 АМ “Я и правда должен был сделать это ради него” 03:47 АМ “Но не смог” 03:47 АМ “Он просто хотел подтолкнуть меня” 03:47 АМ “Ведь я не смог сделать все самостоятельно” 03:47 АМ “Надеюсь, это не слишком абстрактно” 03:47 АМ       Чонгуком стал овладевать новый прилив злости на незнакомого человека, на непреходящее спокойствие этого рассказа, на саму эту чертову жизнь, которая почему-то выстраивается в такое безобразное, такое садистское шоу. И на себя он тоже злился, за то, что такой бестолковый, что не может подобрать слова, которые могли бы утешить Чимина, обезоружить, затупить хотя бы один осколок из тех, на которые его однажды разбили. И больше всего, яростнее всего он злился на то, что Чимин не ждет никакого утешения, потому что знает, что никогда ни от кого его не получит.       Он смотрит на слова, складывает из них предложения, все еще пытается глубоко и размеренно дышать. 03:49 АМ “Знаешь, о чем я подумал, когда впервые тебя увидел?”       Чонгук ни за что бы точно не воспроизвел, что творилось в его голове в то зимнее утро. Но он все равно возвращался туда в воспоминаниях, уже порядком стертых и додуманных, где Чимин был единственной фигурой, не терявшей ни капли света. Он пытался оживить в памяти миг той резкой перемены, когда размеренное течение его жизни, умиротворение его внутренних вселенных внезапно дрогнуло, надломилось и посыпалось. Он хотел оглянуться, вспомнить, что за жизнь у него была до переезда, потому что Чимин изменил какой-то крайне важный параметр в ее структуре. Чимин нравился ему, Чимин понравился ему в то самое первое мгновение. Наверняка он подумал о нем что-то приятное, нежное, а что конкретно - так ли важно? Поэтому Чонгук написал, положившись на чутье, выхватив первые случайные мысли из бурного потока, что прорвался на его имя: 03:50 АМ “Я подумал, вау, он такой милый” 03:50 АМ “Красивый” 03:51 АМ “И ты так сильно напоминаешь мне о Пусане” 03:51 АМ “Напоминаешь о моем доме” 03:52 АМ "Ты прекрасный"       Сердце колотило по ребрам. Он ощутил такой сильный недостаток физического присутствия Чимина, что едва не застонал. Желание встать и пойти к нему в номер превратилось уже в какое-то наваждение, в идею-фикс, но он останавливал себя, он смотрел на время и напоминал себе, что им обоим давно пора спать: у Чимина с утра начнется очередная выматывающая репетиция, а у него - еще один день безумной, беспрерывной беготни. Хотя, конечно, недосып может помочь ему уснуть следующей ночью без света, а Чимину было не привыкать к такому режиму, поэтому ничего страшного не случится, если он его навестит...       Он лежал, смотрел в диалог и ждал. Он мучился предчувствием, что Чимин не ответит, но до последнего надеялся на обратное.       Через полчаса он смог, наконец, заснуть.