Синед. Заметки о майских баталиях.

      А откровенный разговор продолжился через несколько дней. Группа перебралась через пролив и бросила вызов Коге, мастеру ядовитых покемонов и лидеру стадиона Чибы. Короткое сражение стало ещё одним бенефисом для злобной электропарочки по причине самой их природы. Они были по-своему имунны к некоторым ядовитым атакам и сражались самостоятельно явно лучше, чем Кога приказывал это делать своим голбату, веномоту и визингу.       Передвижение по городу оказалось сложной задачкой. Жуткая плотность застройки Чибы не давала развернуться путешествующей группе в чреве разросшейся агломерации. Даже в огромной Йокогаме дышать и двигаться как будто было проще. Ради одного только ощущения свободы Синед двинул на северо-восток к Нарита, изменив запланированный маршрут.       Мьюту во второй раз присоединился к общему лагерю. Монстр выглядел подавленно, нервно, словно все его великие силы превращались в битое стекло перед необходимостью поговорить по душам. Сегодняшняя ночь в составе группы могла оказаться последней, и Синед переживал очень остро. Равно разочарованный беседой и получивший ответы на вопросы, монстр мог покинуть их, его тут совсем ничего не держало. Хороший контакт не установить, держась на расстоянии, а мьюту установил значительное расстояние между собой и человеком.       — Хочешь присоединиться? Добро пожаловать. – кротким жестом парень пригласил монстра к потрескивающему костру. Сдерживать напряжение непросто. Не верёвками же их привязали друг к другу!       «Да. Я думаю, пришла пора..»       — Ты слишком тянул с вопросами. – выдохнув, жёстко прервал его Синед. Хорошо ли закончится попытка перетянуть инициативу? — Они прямы и хлестки, как удары кнута. Что-то я уже слышал, а что-то ты хочешь озвучить впервые. Кто я? Зачем я здесь? – хотя он уже звучал. Каковы на самом деле отношения поке.. монстров и людей? Почему другие люди отдают монстрам приказы, как господа, хотя тебе удалось достигнуть относительного равенства в отношениях?.. Кто...       «Принадлежу ли я, существо, созданное искусственно, к этому миру, так же, как вы?! Все остальные! Есть ли мне место в этом мире? Ответь мне..»       Тревожный вопрос, разрушительный и потерянный, свидетельствовавший о полном внутреннем смятении, открывавший его, непонятно откуда взявшееся, выталкивающий наружу. Тем не менее, Синед удовлетворённо прикрыл глаза. Пока всё идёт неплохо, он хотел растормошить пассивно-терпеливого мьюту напускной агрессией и ему это удалось. Он хотел услышать в его мыслях пробуждение активно ищущего мьюту, пробуждение ярости монстра и он это услышал. Он хотел услышать самую сокровенную, самую горькую стрелу, которой мог найти в колчане мыслей мьюту, и выстрел поразил парня, оставив сквозную рану. Теперь он знал наверняка, что и как нужно говорить. Его собственное откровение превратится в великий ответ.       — Давай, закончи фразу. Обратись ко мне. «Ответь мне».. кто? Кого ты видишь перед собой?       «Человека! Такого же, как в лаборатории, построенной людьми, в стадионах, построенных людьми, на улицах, проложенных людьми. Если ты знаешь, чего я хочу, и у тебя есть ответы, то назови их. Ответь мне, человек!»       Эксплауд затаил дыхание в ожидании продолжения. Электропарочка перестала перещёлкиваться. Засыпавший было чаризард через силу приоткрыл один глаз, искоса наблюдая за ситуацией.       «Всё, достаточно. Лучше не преувеличивать с разжиганием огня в нём». Синед почувствовал себя великолепно, теперь после откровения ощутив ещё и вызов от мьюту в таком странном виде. Сегодня он должен быть эмоциональным, и он будет таким. У него хватит сил на все ответы, сколь странны они ни были бы. Парень даже проигнорировал очередную судорогу травмированной руки и медленно начал.       — Человека, говоришь? Хорошая оценка. Об этом позже. Ты затянул с вопросами, а ответ непрост. Легко дать тебе ответы, но как поверить в них... Я хочу рассказать историю, длинную и утомительна, но придётся её выслушать. – выждав паузу для возражений и не услышав их, Синед медленно начал: — историю становления одного человеческого существа, которое никогда не знало нормальной жизни и не понимало, зачем его создавали в таком виде для жизни в этом мире. Что-то напоминает, правда? Стоит начать издалека.       В основе всего лежит покебол. Простое, массовое, дешёвое устройство, покорившее мир. Маленькая тюрьма для самых разнообразных существ, работающая по общеизвестному принципу: при контакте с монстром покебол трансформирует его в энергию, которой тот суть является, открывается, запускает существо внутрь и запирает в себе. Простая, эффективная ловушка, из которой нет иного выхода, кроме как по желанию человека. В теории, конечно. Тысячи и миллионы людей пользуются бессчётным количеством круглых девайсов даже не задумываясь о всех его свойствах и о том, что есть монстр до поимки, после и при нахождении в покеболе.       Примерно в то время, когда портативные ловушки появились в современном виде, исследователи и тренеры обнаружили один за другим два невиданных ранее вида существ, невероятно похожих на сами покеболы. Новички казались чьей-то шуткой или неудачным экспериментом, подобно граймерам и макам, прямым последствиям экологического загрязнения планеты, но отрицать их существование было невозможно. Да, говорю я о волторбах и электродах. Злобные шары концентрированной ярости, энергии и жестокого непонятного разума, одинаковые внешне. Как сошедшие с одного конвейера. Долгое время о них вообще было ничего неизвестно, кроме упомянутых качеств, способности накапливать и генерировать энергию и с диким грохотом взрываться, унося на тот свет сколько-то жизней, при этом оставаясь относительно невредимыми. Когда исследователи, наконец, смогли изучить сначала погибших, а затем и живых волторбов, они были поражены их внутренним строением, невероятным, простым и гениальным. Ничего, что с человеческой точки зрения можно было назвать органами, кроме глазных... даже не яблок, скорее пластин. Только представь, мощная и лёгкая «мышечная ткань», большей частью из неорганических структур, доселе неизвестных науке, тесно переплетается с нервными отростками, которые собираются в центре организма в этакое, ммм, генераторное ядро, состоящее из плотного энергоёмкого металла. Нет костей, нет крови. То что мы видим – не кожа, внешняя металлическая основа, мягкий каркас для мышц. Организм свободно принимает и накапливает энергию, двигается с её помощью и даже не выглядит нелепым куском синтетического мяса, а выдерживает весьма удачную форму шара. Существу не нужно питаться в привычном смысле, ему вполне достаточно поймать во время грозы молнию или ещё как-то запастись электричеством, чтобы чувствовать себя великолепно. Искрение и взрывы – изначально просто способ внутренней регуляции, лишь после этого замечательные атаки.       Люди не были бы людьми, не возжелай они найти в новичках что-либо полезное для себя. Невероятной мышечно-нервной тканью учёные заинтересовались чрезвычайно, приостановили все наработки по созданию своих синтетических мышц, о которых так просили медики и военные, и стали прикидывать, а нельзя ли синтезировать ткани волторба искусственно, по имеющемуся живому образцу? Совместимы ли подобные образования хотя бы в теории с человеческим организмом? Никакие мускулы мачопов или хитмончанов не вызывали такого ажиотажа!       К сожалению, теоретические выкладки и первые опыты доказали, что с великими стараниями и непосредственно ткани волторбов, и не отличимые от них выращенные препараты мышц можно совместить с человеческим организмом.       Я говорю «к сожалению» потому, что за внешне здоровым желанием облагодетельствовать мир истинные цели этих разработок стояли чудовищные.       «К сожалению», ведь процент успеха, вероятнее всего, был незначителен, но и за него ухватились, как за невероятное открытие и продолжили развивать.       «К сожалению», потому что...       Синед замолчал, уткнувшись взглядом в землю. Едва заметные вздрагивания плеч выдавали переполнявшие его эмоции, и парень не мог сразу подобрать для них подходящие слова.       — Для практических исследований нужны живые люди. Добровольцы или невольники, готовые ради сомнительного открытия на что угодно или те, у кого не было иного выбора. Не берусь определять уровень легальности исследований в то время и тыкать пальцами в инвесторов проекта, но эксперименты скрывали от общества. Хирургические опыты должны проводиться на высоком уровне, дилетантов к такому проекту никто не подпустит, но в процессе исследователи столкнулись с головоломными осложнениями. Пересаженные опытным путём ткани не желали приживаться так просто. Да, их сложно назвать живыми, однако они сами вызывали отмирание естественных тканей тела, окружавших внедрённый образец. Исправление ошибки забрало много времени, вариантов химической обработки организма, но что самое важное, человеческих сил и здоровья. Уже на этом этапе кто-то из-за невозможности врачей контролировать имплантат целиком лишился руки или ноги.       Затем синтетическая ткань, осознав свою жизнеспособность и приспособленность тканей, в которые её вживили, рванула в неконтролируемый рост, как раковая опухоль. Захватывая ближайшие ткани организма, имплантат изменял их, как ни странно, по своему образу и подобию. Сначала за процессом только наблюдали. Очень занимательно: медленно мышцы, сухожилия, связки трансформировались в нечто синтетическое, упрочнялась кость, заворачивались и закрывались кровеносные сосуды, более не нужные нечеловеческим тканям, существовавшим и без кислорода.       Синед помолчал, вновь подбирая выражения:       — Потом у одного мужчины, которому изначально пересадили синтетический препарат вместо участка грудной мышцы, поражение проросло вглубь, пустив любопытные ростки-метастазы прямо в сердце. Смерть наступила быстро, главная мышца тела отказалась принимать сигналы от мозга, сокращаться как следует и вообще сокращаться. Изменённые ткани функционировали иначе, сходно с оригинальным строением, но стоило им добраться до жизненно важных органов, и приговор был подписан.       Кто-то остался калекой навсегда, кому-то удалось дождаться второй химической обработки, травли, прекратившей неконтролируемый захват и оставив, наконец, имплантат в относительно стабильном состоянии. Теперь исследователям оставалось лишь наблюдать за состоянием оставшихся подопытных.       Я говорил, среди испытуемых были дети? Мальчики и девочки от самого юного возраста. Их держали отдельно от взрослых подопытных, они редко пересекались. Некоторые из них, наверное, никогда не видели чего-то вне стен лаборатории или просто не помнили таких картин, ибо я не думаю, чтобы их выращивали с нуля… как тебя. Среди всех них выделялся один мальчишка... хотя, как оказалось, чтобы выделиться ему было достаточно просто выжить.       Первые его воспоминания.. что же он запомнил раньше всего в своей жизни? Наверное, просторные палаты и коридоры лаборатории. Других детей и молодых людей постарше. Людей в серых халатах. Боль до кончиков пальцев, вызываемое словом «операционная». Ему пересадили небольшой искусственно созданный препарат вместо одного из оснований левого трицепса, совсем чуть выше локтя. Участок, за которым просто наблюдать и испытать, как ткань поведёт себя в рабочем тандеме с собственной мышцей. Парнишка прошёл через все круги ада лабораторных крыс. Трёхглавая мышца была полностью уничтожена резвившимся некрозом, а затем восстала в новой синтетической форме. Чудо выдерживать боль умирания и излечения куска собственного тела. Но когда имплантат стабилизировался, легче не стало, эксперимент только начался.       Мьюту почувствовал себя неудобно. Почти так же звучало «приветственное послание» от мира, полученное им самим.       — Учёные подвергали различным тестам и нагрузкам сначала мускул, а затем и всю руку. Несмотря на все усилия, абсолютной стабилизации этой штуки добиться не удалось, чужеродная ткань медленно продолжала перекраивать конечность по своему подобию. Первую операцию ребёнку провели года в четыре. К пяти синтетический захватчик вырос в трёхглавую. Затем ещё за четыре года иной стала вся рука ниже локтя. Уже задолго до поздней стадии превращения, поняв, что маленький человечек перед ними пережил ад проведённых испытаний, его не бросили в новый котёл; наоборот, создали весьма пригодные для существования условия, а по мере роста имплантата они видели в этом ребёнке всё увеличивающееся сокровище. Из объекта исследований в возможно будущего члена общества. Из… не знаю, живого оружия, нового вид монстра – в обычное человеческое существо. Кто-то из младших сотрудников даже потрудился обучать его письму и счёту, ещё один рассказывал всякие истории о внешнем мире. Мальчонка не мог знать причин перемен, линия его судьбы уже изменилась, дальнейший путь стал совершенно иным из-за событий огромного мира вне каменных стен… Вне каменных стен закончилась война… Мир восстанавливался.       Ребёнок не знал, как выглядит мир снаружи. Но по ночам ему снился город, высотки которого попирали небо, а узкие улочки предместья тонули в зелени. Быть может, он правда видел их раньше. Или они были навеяны мечтами о иной жизни, пробивающейся через толщу земли. Так или иначе, мальчишка бежал из своей тюрьмы в то ясное утро, когда весеннее солнце впервые решило прогреть землю по-настоящему, возвращая ей жизнь.       До этого ему пришлось почти двое суток просидеть в мусорном мешке, среди хлама и медицинских отходов, без еды и питья, считая секунды своего заключения, бесшумно плача, и его небесный хранитель не покладая рук старался, чтобы этот хлам был вывезен на поверхность, а не сожжён тут же, в «жаркой комнате, последнем пристанище».       Ребёнок проснулся от тряски огромного шестиколёсного монстра на бездорожье, окончательно разорвал свой затхлый мешок и растворился в траве. Он предстал перед целым миром без потолка и границ в своей жалкой накидке и рваных штанах – а мир жил, пробуждался, цвёл. От ароматов свежей зелени и цветущей сакуры, впервые дразнящих его чуткий нос; от высоты неба и приятного ветерка, обволакивающего его всей своей морской свежестью, у мальчишки кружилась голова. Цивилизованному человеку дико представлять первую его трапезу, пару глотков мутной воды из углубления в земле – откровенная лужа, к которой хороший хозяин не подпустит чистоплотного делкатти. А мальчишка всё брёл, и радовался этому чудному миру, и размахивал руками, хотя совсем не было сил, и чувствовал себя до смешного свободным. Он не знал, куда ему идти теперь, но не переживал по этому поводу; буйство природы и доселе приглушенное ощущение собственного существования заполнили его без остатка. — мьюту нахмурился недоверчиво. Легкомысленное отношение к миру шло наперекор его рационально-навящивому изучению, поиску ответов. Единственный миг, ликования жизни произошёл в момент осознания своего превосходства над могущественным алаказамом, но и тогда он просто изучал собственные возможности.       — Не идя никуда конкретно, ноги сами привели его к огромному гудящему зданию, нет, россыпи таких зданий, прячущихся за столбами и натянутыми проводами, как за боевыми редутами. Проклятая лаборатория так никогда не гудела, новое место выглядело грозно, но не смердело людскими страданиями, потому он решился войти внутрь одного такого здания. Только представь, огромная гудящая постройка, открытая, доступная, будто брошенная, замечательная как тёплый котацу, которого он никогда не видел, а какие два слова её называют – «автоматизированная подстанция».       Внешняя пустота оказалась обманчива. Людей на станции не обнаружилось, но скоро ребёнка встретили настоящие обитатели электромирка. Они распространили слух о чужаке со скоростью молнии, и скоро их гул и треск перекрыл гудение станции. Десятки волторбов, электродов, магнемайтов, несколько элекидов, живущих тут очень давно, создавших закрытую общину, я бы даже предположил – экосистему, и их обыкновенно недобрый характер не допускал присутствия чужаков. Смесь примитивного инстинкта, привычки, и широкого, злобного разума заставляла их гнать отсюда человека. Вид негостеприимной оравы чудовищ и взрослого заставит боязливо отступить, а он, мальчишка, ни разу не видевший ранее таких существ, кроме разве того самого волторба, поддался панике. Но его попытку бежать остановил огромный магнетон, преградивший знакомый путь, пришлось убегать, отступать вглубь здания. Загнать испуганного ребёнка в тупик в незнакомом месте совсем несложно, и всё шло к очень печальному финалу.Мальчишка, жалкий и одинокий, забился в какой-то спасительный угол. Он надеялся, что всё закончится быстро и эти существа не заставят его долго страдать. Страшная, вырывающая сознание мысль для человеческого существа в столь нежном возрасте! Только спрятаться, закрыть лицо руками и бесслёзно тихо плакать – всё что он мог.       Казнь остановило чудо. В треске и щелчках приблизившихся чудовиш появилось то, что я сейчас называю вопрошающими нотками. Электромонстры о чём-то переговаривались, оттягивая страшный конец. Помалу некоторые их трески отдалялись, затихали, а затем мальчишка ощутил лёгкий толчок в свою чужеродную руку. Безболезненный, робко изучающий. Совсем не то, чего можно ожидать. Открыв покрасневшие воспалённые глаза, увидел перед собой лишь пару притихших волторбов. Остальные отступили. Где-то под потолком гудел, наворачивая круги, магнетон. Затем последовал ещё один мягкий толчок в руку, и через синтетические ткани пробежали, забавно перемигнувшись между собой, несколько искр.       Завораживающее зрелище знакомства началось, когда мальчишка, забыв об опасности, которой более и не было, сам осмелился прикоснуться к монстру. И вновь искрение сигнализировало о контакте двух странных энергий. Протянул вторую руку – и отдёрнул её, едва не вскрикнув: теперь он познакомился и с ударом током.       Тогда оба монстра перекатились к боку мальчугана, окончательно зажав его к стене, и, потрескивая статикой, успокоились окончательно, медленно впадая в состояние анабиоза. Выбраться не было никакой возможности, не потревожив вспыльчивых существ. Внезапно мальчишка ощутил, что очень устал, устал бояться и устал испытывать боль. Окружённый своими новыми пленителями и не заметил, как под успокаивающее гудение его окружения к нему подобрался крепкий сон.       После пробуждения, волторбов рядом более не было, и мальчишка поторопился уйти подальше. По надёжной асфальтовой дороге неспешно двинул он прочь, волоча истощённое тело дальше в неизвестность, и неудивительно, что пара монстров нагнала его легко и скоро. Они не останавливали ребёнка, а просто катились позади или слева от него, иногда подбираясь к ладони, выбивая новый пучок искр и треща с великим удовольствием, найдя новую забавную игру. «Огромные», почти по пояс ему, существа, наводящие страх на хорошо осведомлённых о их способностях людей, беспечно провожали мальчишку на его пути. За несколько часов он даже успел привыкнуть к ним, точно они сопровождали его всегда и ещё вчера он их не боялся.       Именно в таком виде группа добралась до Кумамото, быстро обратив на себя внимание. Увидеть путешествующего ребёнка с рюкзаком за плечами можно в любой части Японии, но точно не столь юного и не с двумя живыми бомбами в сопровождении. Первыми его заметили учащиеся старшей школы Кенрицу, у которой он слонялся, затем – бдительная полиция. Его доставили в участок, и два злобных электрошара все так же не отходили ни на шаг. Офицеров нервировало присутствие потенциально агрессивных существ рядом, но и удалять их силой никто не решился. Мальчишку допрашивали мягко, ненавязчиво, с ним работал психолог, а осмотр у врача превратился в трагедию, когда он слёзно умолял не обследовать изменённую конечность. Клеймо, вещающее новые мучения…       Синед помолчал, прокрутив в голове образы рассказа и искоса кинув взгляд на мьюту. Хотя тот не услышал ещё ни одного ответа, какого хотел, даже столь масштабное вступление не сбило его интереса. Монстр-кот продолжал внимательно слушать. Остальная группа не издавала ни единого шума, чудища растворились в тенях.       «Рассказываешь историю о ребёнке.. другому ребёнку. Заинтересовал, сыграл на схожести жизненных путей.. Надейся продержать внимание до конца, до ответов, не разочаровать выводом». Синед продолжил.       — Пожалуй, ему повезло встретить в этот период существования хороших людей. Никто не услышал от мальца объяснений происхождения синтетической руки, но и не стал требовать объяснений, не стал углубляться в её изучение, просто приняв как данность. Вероятно, врачи понимали примерное её происхождение, однако изучать и объявлять о результатах не спешили. В принятии окружающие проявляли даже больше заботы о дальнейшей безопасности ребёнка, чем нужно. Эти же люди дали ему первое настоящее имя. Намикава Шинода. Три слога, три иероглифа. "Ши" читается как "учитель", "да" есть "рисовое поле", "но" неразрывно связывает второе и первое. Глупо как-то… Тебе не пришлось сильно заморачиваться, ведь мьюту просто – "второй мью"… прости.. но для ребёнка в первое время возможность самоопределения значила очень много. Разобрав смысл данного имени, впоследствии видоизменил его на свой манер и представлялся всем незнакомцам как Синед.       «Всё ждал, когда дойдёшь до признания», заметил мьюту. Читая поверхностные образы в сознании увлечённого рассказом парня раньше, чем они выходили на язык или умалчивались, а также логично сопоставив историю с текущим положением дел, монстр воспроизводил картину целиком и лишал её всякой интриги.       — Тяжёлая история, лучше звучит от третьего лица, и так же, как я привык коверкать суровое японское «Шинода», привык и абстрагироваться от того, что было со мной.. до имени. Чуть иначе. До знакомства с этими двумя. – он указал на кучкующихся рядом волторба и электрода.       «И ещё привык прятать напоминание об этом времени за бинтами?»       В полной тишине молодой тренер потратил несколько минут, избавляясь от повязок. Обнажённая крепкая, блестящая, пёстрая, красно-белая конечность казалась мистической и ненастоящей. Несколько щелчков пальцами озаряют пространство вокруг снопом электрических искр. Затем дёрнулся вздувшийся бицепс и Синед поспешил его растереть от локтя до плеча, вдвое осторожней обычного, когда тот прятался под многими слоями ткани.       — Не напоминание. Моя рука. Странная, искусственно живая, но моя, со всеми неудобствами. Видишь, как разрослась? Была трёхглавая, опустилась до пальцев, поднялась до плеча. Стоило ей ещё четырнадцать лет дать к тем четырём, а она дала метастазы и в шейные мышцы, и выше – думаешь, чего у меня так волосы побелели? Некоторые люди так же прячут ожоги, дабы не смущать окружающих.— Забывшись, Синед едва не прикоснулся задумчиво к шее, но отдёрнул руку и размял глубокий мускул родной рукой. — Боюсь её как пороховую бочку в грозу.. – признался парень. Потянулся к рюкзаку за свежей партией специально обработанных бинтов и принялся устраивать заново свою перевязку.       — Тем людям и мне самому пришлось очень постараться, чтобы через пару лет из меня вышел толк. Свободный мир оказался огромным и занимательным, хотя привыкнуть к нему было непросто. Образование и социализация вообще темы для отдельного разговора. Тем не менее, через упомянутую пару лет я присоединился к первому школьному коллективу, закрытому и относительно спокойному, и вместе с занятиями, обществом сверстников и всем прочим в мой мир лавиной вторгся толстенный пласт, именуемый одним словом «покемоны».Вообще, я никогда не начинал как юный тренер, то есть, конечно, не начинал официально, правильно. У меня не было покеболов, покедекса, регистрации в системе, регистрации в местной лиге. Вообще я никогда не получил первого покемона. Они были моими первыми покемонами. — Синед вновь указал на электрода и волторба, — но не в привычном смысле, раскрывающем это понятие. Смертоносные монстры пошли за мной сознательно, сделав выбор. Неожиданное преимущество, подаренное левой рукой. Своим существованием она наделила меня полномочиями...       «..кчкч, старшего брата..»       «..лидера, гшш.."       «..одного из нас..», наперебой включились в беседу электромонстры.       — Вот, сам слышал. Собственно, ограниченного понимания их мотивов достаточно до сих пор. Я свой, потому что моя рука такая же, как они. С течением времени, стаптывая ботинки о дорожные камни, мы разобрались друг в друге и нашли иные ниточки, позволившие связать нас, но ещё тогда, на электростанции, обычного мальчишку ждала только смерть.       «Почему?»       — Обычный мальчишка – чужак, потревоживший покой и стабильность существования системы монстров, хоть не понимающий, на чью территорию проник. Электромонстры – существа своего мира, и все в округе знают, кому принадлежит станция и не приближаются, а моё незнание..       «..и сам факт того, что он был человеком..»       «..мог стать решающим в принятии решения..»       — Если так и есть, то да, я благодарен, что я не совсем человек. Итак, злобная парочка последовала за ребёнком лет девяти как за ведущим собратом, предположим, в надежде нескучно провести время. Но я не просто не был тренером, и так же, как запоздало обучали меня традициям и этикету собственной страны – привычка его использования отложилась у меня пренебрежительная – так же не поведали тонкости культуры и правил, связанных с покемонами. Поэтому в тринадцать, совсем незадолго до появления идеи огромного путешествия, для меня было истинным удивлением, когда ко мне подошла группка детей моего возраста, может, даже чуть младше и один из них с возгласом: «О, у тебя есть покемоны,       «..а мы, кш-кш, не отходили от него ни на шаг, как и раньше..»       давай устроим сражение!"       — Я понятия не имел, о чём они говорили, потому стал задавать вопросы, и уже после пятого ребятня увидела перед собой полного идиота. Увы, в конце концов, я согласился на бой, ибо просто взять и уйти в их глазах равно преступлению против человечества. Парнишка, бросивший вызов, выпустил из покебола спинду. Не знаю, был это его первый покемон, полученный в местном Центре, пойманный им самим или даже подаренный родителями. Тогда я ничего не знал о способностях этого существа и не мог определить хоть примерный уровень подготовки по внешнему виду. Я не знал правил.. вернее, порядка проведения сражения, которое тут же началось.       Парнишка приказывал спинде атаковать толчками, пару раз он использовал даже подлый удар.. а я просто стоял и испуганно смотрел, как мой волт... волторб, который последовал за мной, принимал эти, к счастью, не особо опасные для него удары. Второй волторб стоял у моей ноги и..       «.. и конечно я тоже хотел вмешаться, как и положено, с треском и грохотом, гшшш».       Остальные дети загоготали: «Он даже не знает, как сражаться, оставь этого придурка, Мохара». Тогда я не выдержал и закричал что-то вроде: «Да, я не знаю, как вы сражаетесь, но волторб, ты же сам монстр, ты знаешь, как это делается. Задай ему!»       «.. пшшк... Никогда не забуду».       «..мы не были связаны с ним, как с тренером, и даже хорошо, что он не знал, как приказывать «своим покемонам»..»       «..а потом на правах старшего разрешил втащить противнику..»       Тогда и началось полноценное сражение. Волторб никогда не тренировался и не отрабатывал атакующие навыки, но действительно мог заставить противника пожалеть. Заметно преобразился, наполнился злостью вдвое против обычного,       «..приём так и называется, зарядка..»       а затем, подкатившись к вновь атакующей спинде, дважды выдал неслабое искрение. Более чем достаточно.       «..здорово перестарался, почти как ты в первый раз, мьюту..»       «..пшшк, ещё гордишься этим?»       «Перестарался?»       — Не стоит считать искрение, пусть и начальную атаку, безопасной атакой. Всего после двух яростных разрядов, умноженных на зарядку, тело молодого спинды капитулировало навсегда. Ещё какое-то время он пытался бороться, выровнять дыхание и сердечный ритм, и в условиях остановленного сражения, поддержки медиков или хотя бы возвращения в покебол, монстра могли спасти, но его тренер предпочёл продолжать атаку. Первый же мой поединок очернила смерть одного из бойцов. Я ещё должен благодарить волторба, решившего серьёзно сражаться, а не взорваться отбалды, покалечив всех присутствующих – как атаку взрывы только опытные тренеры практикуют, хотя природой дан ему этот навык с самого рождения.       Угадаешь первое действие парнишки, после осознания, что его покемон не в состоянии продолжать? Разумеется, он попытался спрятать спинду в покебол. А знаешь, что он сделал, когда покебол отказался принимать мёртвое существо? Набросился на меня с кулаками и криками: «Ты убил его». Знакомая картина. До сих пор встречаю грёбаный идиотизм и до сих пор с обожанием его принимаю на себя. Ты подходишь ко мне, сам назначаешь поединок, сам приказываешь своему покемону пока я стою в стороне, а когда твоего покемона ломают виноват я... Ребят, что я обычно говорю противнику до боя?       «...что-то про ответственность, чтобы он понимал, чем может закончиться поединок..»       — Да, примерно так. А что обычно я говорю вам во время боя или до него?       «..не бойся перегружать противника, используй нестандартные атаки..»       «..следи за когтями и не забывай двигаться..»       «..ты можешь перебороть его в прямом противостоянии, напирай со всей мощью, гшш..»       «..или не можешь, лучше атаковать издалека..»       — Одним словом, общие советы, ни к чему не обязывающие, но отображающие общую линию ведения боя. Тактические указания.       «Обожаю выслушивать его разборы стратегий против разных противников».       «..да, по поводу подсказок во время боя. Моё любимое, загибанием пальцев..»       «Что это значит?»       «..Гшш. У меня в арсенале есть несколько приёмов, слишком опасных для противника или для окружающих. Атаки для чрезвычайных случаев..». Электрод даже несколько раздулся от гордости за собственные способности.       — Вслед за размышлениями и поиске виновных у меня возник следующий вопрос – зачем приказывать своим монстрам в таких сражениях? Поначалу я рассуждал очень просто. Действительно, с одной стороны, иногда тренер и в самом деле лучше со стороны видит ситуацию на поле боя и имеет право давать указания. С другой, почти все тренеры перегибают палку, непосредственно командуют своим подопечным, диктуя ему каждый шаг, считая, что сам покемон лучше сделать не сможет. Это было сложно не заметить, когда на каждом углу коротышки-младшеклассники устраивают кавалерийские сшибки покемонов, кричат, размахивают руками и отдают команды. Старшие тренеры недалеко от них ушли, в попытках вырастить сильное послушное существо превращающие монстров в сущих дуболомов.       Затем произошло событие, запустившее цепочку моих изысканий в попытках открыть природу отношений монстров и людей, как её привыкли устанавливать люди. В Кумамото проводился турнир тренеров покемонов среди нескольких школ. Местечковое состязание, с которого стоит начинать пробовать свои силы. Я не участвовал, но присутствовал как зритель, общался с участниками и учителями, пытался рассмотреть всю эту тусовку поближе. К нам даже заглядывал Тессен, лидер зала Кумамото, старик, говорили, себе учеников присматривал.       Коно Фууко. Не могу не отдать должное, мальчишка был.. перспективным тренером. Да, перспективным. Собрал в команду несколько крепких покемонов, приносящих ему хорошие победы. Похвалялся, как в тяжёлом бою одолел и поймал злющего пинсира. Пинсира, мьюту! Невысокий, а шипастые жвала поперёк меня длинней, его чудовища травяного типа обходят дальней дорогой и не все крупные птицы решаются связываться. Серьёзная махина. И он выставлял грозного жука против зигзагунов, спинд и даже назлифов. Ещё не набравших силу, но старавшихся изо всех сил. Больше силового превосходства меня удивляла его способность управляться с таким существом. Ты ловишь столь недружелюбное существо, ну а дальше вы как договариваетесь о сотрудничестве, если ещё пять минут назад монстр ненавидел тебя и твоего покемона за потревоженный покой?       Краешек ответа открылся в полуфинале состязания. Ещё один задорный мальчишка сошёлся в матче с Коно, и молодой электрайк, знающий только парочку начальных атак, как мои компаньоны, блистал. Ловко избегая всех разрушительных ударов пинсира и, рыча почти игриво, потчевал жука ответными выпадами. Коно, понимая, что так ему не победить, собирался отозвать жвалоголового – кажется, на замену мог выйти арон, не особо тренированный, но крепкий против атак электрайка. Мальчишка уже достал покебол и намеревался спрятать пинсира, когда электрайк промазал электрошоком и заряд ушёл прямо в покебол оппонента, вызвав яркую вспышку. Редкий случай, но на поле боя нужно быть готовым ко всему. Покебол Коно тут же отбросил, благополучно избежав дальнейшего удара током, но сам сломанный покебол теперь был важнее. В момент вспышки пинсир.. преобразился. Замотал массивным телом, будто просыпался от тяжёлой дремоты. Глубоко посаженные страшные глаза монстра расширились, точно он призраков увидел, а затем грозный пинсир набросился на своего тренера.       Всего пары движений жвал монстра оказалось достаточно, чтобы перекусить ребёнка пополам. Ты..ты представляешь, какое это шокирующее зрелище, когда монстр, большой, страшный, но управляемый, срывается с невидимой цепи и убивает собственного тренера? Визг и крик зрителей ломает стены спортзала и пробивается наружу, а ты слышишь только треск разрывающихся тканей под неумолимым щелчком огромных тупых ножниц, не способных сожрать только хребет. Привычен ли я к боли? Да более чем! Спокойно ли смотрю на кровь? Желудок не выворачивает. Но такая сцена бьёт тебя больнее отмирающих мышц и приговаривает неправильностью происходящего, прибивает, размазывает по полу. Неужели подобное вообще может произойти?       Так я думал тогда. Знаешь, что я думаю сейчас? Случилось лишь то, что могло, должно было случиться.       Затем пинсир, залитый сочно-красной кровью – о, сколь яркой она была! – повернулся к следующему ближайшему человеку, к судье поединка, и ринулся на него. Неуклюже, как сонный линкор, но решительно, как пилот, таранящий линкор управляемым снарядом в крутом пике. Позади арбитра сидел хаундор, проворно выскочивший вперёд и по приказу сбрил атакующего пинсира огненной атакой. Огнемёт, достойный занесения в учебные пособия, уже через пару минут не оставил от пинсира ничего кроме тлеющего панциря и замечательных хитиновых жвал. Так полицейские палят по преступнику из огнестрельного оружия, понимая, что перед ними безумец, которого иными способами не образумить, не остановить.       Тяжёлый удар для психики любого человека. Добивающий пинок для моей. – Синед искренне усмехнулся, найдя такой оборот дел довольно забавным.       «Тебя сложно посчитать сумасшедшим», возразил мьюту, выразив суждение, сложившееся за эти коротенькие дни наблюдений.       «.. гшхыхых.. Может, ты просто не так много людей видел?»       — Тогда, будучи ещё ребёнком, я не думал о том, как будут объяснять и освещать или же скрывать эту трагедию, и что взрослые будут говорить детям, объяснять, работать с ними. Не имеет значения! Сразу после шока и сожаления мне пришла мысль странной рациональности: нужен покебол, в котором находился ранее пинсир. Испытать, исследовать его. Найти закономерность между вспышкой и нападением, между нападением и свойствами покеболов, между свойствами и отношением монстра и человека. Сложная цепочка, рождённая пробудившейся вычислительной жилкой моего ума. И я выкрал его в общей суматохе. Прибывшие полицейские, разумеется, не обрадовались утере столь значительной улики – какое счастье, что их не сопровождали гроули! – однако они, казалось, удовлетворились показаниями старших тренеров, судьи, Тессена, участливо кивали головами. Даже без расследования и покебола взрослые знали что-то или делали вид, что знали, но не сообщали нам. Произошло то, что могло, должно было произойти.       И вот передо мной четыре покебола. Три обыкновенных, красно-белых, купленных за смешную сумму в ближайшем маркете и другой, чуть потемнее, опаленный разрядом. Пришла пора практических опытов. Несколько недель отбоя от моих вопросов не было у доктора Одамаки, двух продавцов и одного библиотекаря. Умял всю общедоступную информацию, как сытный бенто, и благодаря достойным рассказчикам сам мог рассказывать о покеболах в какой угодно форме и трактовке. Как угодно, но не всё что угодно. Пока не всё.       Два шара подверглись тщательному препарированию. Обмотка, внутренние чипы, система зеркал. Я скоро навострился разбирать и собирать их, пытаясь разгадать тонкие секреты, о которых обычно не задумываются рядовые тренеры. Волторбы, наблюдая за моими опытами, вели себя словно я пытал одного из них, трещали, хохотали и закатывали глаза – весёлая игра, не поспоришь. Позже на опыты были докуплены и пущены ещё несколько шаров, затем и синий грейтболл. С ним пришлось долго возиться, когда обычные шары уже сдались. У грейтболла несколько иная система захвата, да и чисто механически его сложнее открыть. Много сил и времени отнимали опыты, особенно в школьную пору, как вместе с изысканиями, тренировками монстров и своими тренировками смог поступить в старшую школу Тацуда – понятия не имею. Может, не занимаясь всей этой «чушью» стал бы специалистом и нашёл нормальное место в жизни, но нет, бросил силы на раскрытие сути обычного покебола и в итоге я сижу тут. Считая глупцами малолетних разгильдяев, отправляющихся путешествовать с первым покемоном до поступления в среднюю школу вместо обычной размеренной жизни, сам корпел над глупостями. Оказалось, не зря.       Вскрыв покебол пинсира, сразу заметил разницу между ним и новыми боллами. Пара зеркал расшатались после вспышки, перегорел один из чипов, почерневший, в самом центре красного полушария. Безнадёжно испорченный болл, проще заменить, чем пытаться чинить. Я таки собрал его заново и решил испытать.       «..кшшш, предупредив о том, что собирается сделать, он попытался поймать меня в этот болл. С четвёртого раза получилось». Волторб говорил об этом вполне спокойно.       — Болл сам не хотел принимать нового монстра. Проклятые зеркала отказывались хранить в ловушке энергию существа, она истекала наружу и материализовывалась вновь. Потом болл собрался с силами и принял в себя волторба. По истечении условленных двух минут я выпустил монстра наружу. Он выглядел..ну, вполне естественно.       «..и чувствовал себя неплохо».       — После этого в ход пошёл контрольный новый болл, ни разу ещё не разобранный. Он сразу же поймал волторба, и через тот же промежуток времени я выпустил его обратно. Вот только. — Синед замялся. — Понимаешь, постоянно прямо общаясь с чудищами, я уже приучился различать их состояния, бледную мимику массивных бровных дуг, глаз, даже эмоциональный смысл щелчков и перетрескиваний. Потому волторб, привязанный к покеболу, стал чуточку иным. Примерно так глайскоры ощущают малейшее изменение ветерка, разницу в направлении потока и поправляют положение крыльев, продолжая парить в воздухе как можно дольше, не затрачивая никаких усилий. Что-то дёрнуло меня проверить ещё один аспект моих предположений. Громко и отчётливо я приказал ему выдать искрение, и он без заминки озарил пространство вокруг пучками молний. В следующий миг покебол был вскрыт механически и разломан надвое, на две разноцветных половины.. и вместе с этим в замешательство пришёл волторб. Он покатался немного на месте, приходя в себя, попытки его позвать...       Бабах!!       Он подпрыгнул и отвесил мне здоровскую затрещину лбом в лоб. Лучшее в мире объяснение того, что никто не имеет права ему приказывать.       А затем – толчок в руку. Типичное проявление обыденного дружелюбия. Контраст с яростью пинсира и обыкновенной злобой других волторбов. Свободный до этого, он не испытывал ко мне нелюбви и после освобождения; мы остались друзьями.       Так в четырнадцать я узнал, что покеболы промывают мозги монстрам. Как бы монстр ни относился к тебе до поимки, он всегда будет на коротком поводке, он всегда будет слушать своего тренера, пока его покебол будет цел или тренер не отпустит его сам. Боллы – крепкие штуки, ударопрочны, устойчивы к воде, но и их можно сломать. Попадаются и просто бракованные боллы, покемон может свободно выходить из них по желанию или игнорировать приказы тренера в бою, если он, монстр, чувствует себя сильнее тренера и не проявляет к нему уважения или дружеских чувств, которых не было и до поимки. Тот парнишка с пикачу, Сатоши... Их контакт чувствуется, их товарищество естественно. Ему повезло получить такого первого товарища.       Покеболы в руках тренеров контролирует монстров. Другого объяснения я не нашёл до сих пор. Многие об этом не знают, кто-то понимает, но принимает как данность. Кто-то понимает и использует в своих целях.       «Каково это, находиться в покеболе?».       «Очень странно. Ты нематериален, заперт в клетке, из которой нет выхода, не испытываешь голода или жажды, усталости или боли, не ощущаешь своего тела, не видишь ничего, не чувствуешь ничего вокруг. Есть только твоя абстрактная форма, твои мысли, живущий запертый разум, и редко пробивающиеся снаружи громкие звуки или толчки. Всё. Вспышка сопровождает твоё появление и уход. Каждое появление как новое рождение. Это очень.. скучно».       На вопрос мьюту ответил не Синед и не электропарочка. Чаризард включился в беседу со скрытным знанием дела, и слушать его мягкое рычание в общем мыслечате было приятно неожиданно.       «Монстры – рабы людей?»       — Не все, очевидно, однако "покэтто монсута" — обозначение чудовища, которого ты можешь в любой момент буквально достать из кармана и приказать уничтожить другое такое чудовище перед собой. Или какое-либо препятствие. Или другого человека... Вряд ли это сработает, если уже у твоего горла нож или дуло пистолета, но в иных случаях выходит замечательно. С древности люди находили способы, как сосуществовать с монстрами – на этом основаны все легенды о хо-ох, и они правдивы – так и защищаться от них, а впоследствии и управлять ими. Раньше второй цели служили различные ритуалы, заклинания или мистические артефакты – миф о гигантском клэйдоле-разрушителе острова Кюсю, запертом в огромном каменном шаре – сейчас с третьей целью вполне справляются покеболы. Я был в хранилище лаборатории Нагасаки на экскурсии. Там содержатся все покеболы с монстрами тренеров Нагасаки, все те существа, которые сейчас не находятся на руках у тренеров, но пойманные ими. Длинные многоэтажные стеллажи, заставленные красно-белыми шарами. Иногда среди них видишь сине-белый или чёрно-жёлтый болл – в них содержатся особо сильные, большие или агрессивные существа, которых не поймать обычным боллом. Даже не представляю, сколько сотен, даже тысяч существ хранится в этом месте всего. Разумеется, содержать их всех слишком дорого, потому они остаются бестелесными пленниками очень подолгу.       « То, что ты рассказываешь.. всё это. Так не должно быть».       — Поэтому я сейчас и нахожусь тут.       «Что?»       — Исправить мир, живущий таким устройством, одному и с самого низа, невозможно. Да, обычный человек слишком низок, мир не услышит его манифест свободы, если ему вообще придёт в голову провозглашать такой манифест. Человеку нужно подняться настолько, чтобы мир смотрел на него снизу, с замиранием сердец, и ждал разоблачения своей неправильности, ждал приговора. Есть одно место, достаточно ярко освещённое, чтобы стоящего человека рассмотрели все. И есть только один шанс на миллион туда попасть.       «О чём ты говоришь?»       — А вот послушай ещё немного. Я попытался поделиться своими изысканиями со взрослыми, воспитателями, тренерами, Тессеном, Мурой, но они меня игнорировали или заявляли «Всё верно, так и есть», и просто уходили. Никто не воспринимал попытки докричаться всерьёз, не понимал или предпочитал молчать. А я, словно научившийся смотреть сквозь стены с закрытыми глазами, не мог держать увиденное в себе. Это было бы моим преступлением против человечества. Ещё не зная, как сделать, чтобы меня услышали, я решил собрать команду, с которой мы были бы на равных, а не тренером и его покемонами.       «..гкшш, у него уже были двое таких ребят..»       — А затем я познакомился с эксплаудом.       Вернее, я уже был знаком какое-то время, но не с ним, а с его предэволюцией, лаудредом. Висмур, лаудред, эксплауд. Чармандер, чармилион, чаризард. Подобные линейки эволюций отображают становление существа от малого дитя к наглому подростку и затем к опытному бойцу. В отличии от карпов, из которая лишь малая часть становится гаярдосами, почти все висмуры итоге превращаются в эксплаудов. Но лаудред – подросток. И мне попался очень уж нахальный экземпляр.       «Эй, полегче!»       Мы встретились как-то на каникулах, когда я бесполезно околачивал предместья Кумамото, и понравились друг другу сразу. Во-первых, мы абсолютно по-мальчишески не поделили узкую тропу. Во-вторых, мы совершенно по-мальчишески устроили кулачный бой за эту тропу. В-третьих, впоследствии мне потребовалось 634 дня и столько же попыток, пока впервые я не одержал победу.       «Для человека он оказался сильным и упрямым спарринг-партнёром».       — Для лаудреда ты оказался нахальным юнцом, навязавшим мне половину этих драк..       Странное приятельство, ставшее поначалу странной дружбой. Однако у нас намечалась очень интересная тусовка, в которой каждый был действительно равным товарищем.       Чаризард, будучи чармилионом, пожелал к нам присоединиться во время одного моего сражения. Уже тогда, в средней школе, с присоединением к нам лаудреда, мы выглядели настоящей бандой. Постоянное пребывание рядом со мной монстров без болов и сражения без приказов привлекали внимание ребятишек, тренеров постарше, взрослых. Как-то к нам подошёл один парень из класса постарше в сопровождении чармилиона и предложил поединок монстров один на один. Я знал, что он уже имел опыт выступлений в региональной лиге Хоэнн, к тому же принимать бой просто ради боя, без цели и великих шансов победить опытного оппонента не имеет смысла.       «Но я захотел посостязаться в тот раз».       Неодолимую неугомонность лаудреда уже тогда контролировать не мог, потому пришлось согласиться. Предполагал, что оппонентом лаудреда станет чармилион, но оппонент выпустил зангуза. Сражаться против ловкого монстра очень опасно, он быстрее лаудреда и его когти опаснее тычков и пинков, которыми может ответить лаудред. Единственное преимущество, уравнивающее оппонентов – шумовые атаки.       «В первый миг Синед мне понравился. Шепнул что-то лаудреду перед боем, указывая на зангуза, а потом просто спокойно наблюдал за грохочущим разъярённым монстром, вышибающим дух из противника под зычные боевые марши и дезориентирующую какофонию. Синед обращал внимание на слабости зангуза, подмечая их тут же, не давая прямых приказов, и кричал вместе с лаудредом, и отбивал тот же ритм на собственных рёбрах. Ожесточённый бой закончился убедительной ничьёй, когда оба монстра с разбитыми расцарапанными лицами, отбитыми конечностями и текущей из ушей кровью не смогли продолжать. И видя мальчишку, живущим этим мигом боя, превосходящим более опытного классического тренера, я поверил в него, как в лучшего лиде.. попутчика. В тот день он уносил лаудреда на себе не в одиночку».       «Твой тренер так просто отпустил тебя?»       «А какой у него был выбор?»       «Сам не жалеешь о сделанном выборе?», спросил эксплауд.Чаризард не ответил.       — Слеующим был гаярдос, тогда ещё карп. Ферма мэджикарпов в соседней Тамане действительно потрясающа, но всё же мне не особо хочется говорить об этом месте.       «Что такое ферма?»       — Место, где люди выращивают или разводят что-либо, пригодное для продажи, хозяйственного применения или же на еду.       «Люди едят монстров?»       — Люди едят монстров. Монстры едят монстров. Единственная разница в том, что гаярдос кормится всем, до чего может дотянуться, а люди... Люди выбрали несколько многочисленных туповатых видов и вклинили себя в пищевую цепь. Не берусь защищать или порицать их.       Карпа мне продали за символическую сотню йен. Молодая слабая рыба без одного плавника, малая и хилая, неспособная даже соперничать со своими собратьями за щедрый корм. Содержать его было сущим геморроем: покебол пришлось взломать, кормёжки от водоёма до водоёма, унылые тренировки в надежде научить мирового аутсайдера плавать против течения, не говоря уже о малой вероятности эволюции.       «Я оправдал его ожидания».       «..гкххчк, и даже не сожрал в первую минуту..»       Итак, команда собрана, месяцы летели быстро, тренировки набирали обороты, моё обучение в средней школе подходило к концу, психологи прочили мне неплохое самостоятельное будущее. Рука оберегалась как третья живая бомба в команде. Уже тогда мы знали, куда можем дойти как полноценная команда. Мне нужно видеть конечную цель изначально, без заумных квестов «сначала пойди сюда, затем сюда, испытай себя тут и если воон там проявишь себя, то может, сможешь подняться выше».       Конечная цель – Мировой турнир.       Региональные турниры в Японии проводятся сезонно. Весенний в Кансай, летний в Хоккайдо, осенний в Канто, осенне-зимний Кюсю. Национальный чемпионат состоится в Токио следующей весной, он проводится каждые четыре года. На него приглашаются победители региональных чемпионатов, координаторы, тренеры, заявившие о себе на Боевых Рубежах, покемоноводы и прочая, прочая, прочая элита. Вообще, я зря принижаю значение региональных турниров: выиграть хоть один весьма почётно, но возможность пробиться на национальный уровень куда ценнее.       Мировой турнир проводится раз в двадцать лет. Просто задумайся над этим значением. Не одно, полтора поколения. Значительнее любого другого состязания или спортивной дисциплины, придуманной человеком вообще. Первым чемпионом был канадец Артур Малькольм.. уже почти сто лет назад, через несколько лет после изобретения покебола современного образца. Вторым – немец Дитрих Вебб, третьим – южноафриканец Земир ван Моот, четвёртым – француз Жан Волонье, пятым – китаец американского происхождения Джереми ди'Ли. Нельзя не знать их имена и историю, если занимаешься этим профессионально, нельзя ни разу не увидеть записей их сражений, если не вступил на этот путь по доску гроба!       «Ты восхищаешься этими людьми?»       — Нет. Я восхищаюсь масштабом и значимостью события, турнира гениев и арены геополитических битв… Люди придумали множество саморазрушительных, враждебных для самих себя вещей вроде войн, оружия, разделения огромной планеты на страны, лишь малой частью мира является огромная для детей-тренеров Япония. Правительства и народы продолжают спорить за земли и ресурсы. Мировой турнир вполне можно считать инструментом регуляции. Каждый раз перед страной и народом победителя открываются великие возможности. Будто бы проходит война малой кровью на специально огороженной территории, а победитель, кроме денежного приза, уважения и престижа собственной страны, получает право диктовать условия, и после каждого турнира мир действительно менялся. В последний раз из-за спорной ситуации в финале турнира Китай и Америка схлестнулись с Японией в противостоянии, выходящим за рамки «спортивного состязания».       «Почему так?»       — Тренер с хорошо подготовленной, а главное, правильно подобранной командой – превосходная боевая единица, в том числе за счёт эффекта неожиданности превосходящая хорошо вооружённого противника. Лейтенант Серж – солдат страны-победителя, решивший остаться в Лиге Покемонов Японии, и я уверен, не все шрамы и сколы его магнетона получены в сражении тренеров.       Пусть результат основан не только на авторитете и влиянии, но и на силе поднявшегося ввысь человека, нам нужно попасть туда. Нам нужно оказаться в списке участников со стороны Японии. Нам нужен финал Мирового турнира. Мне нужно взойти на пьедестал, к которому мир обратит взор, и швырнуть в лицо этому миру обвинения в его порочности. У меня не будет второго шанса. У них может быть – бомбы не знают старости, драконы суть долгожители – но от меня –, парень поднял левую руку, — за ещё 20 лет может ничего не остаться!       Психическое дрожание дёргало пространство, вырывало его из нормального потока и после того, как на лагерь упала тишина. Синеда, постаревшего сегодня ещё на полгода, истощила собственная речь. Неосязаемым треском синтетическая ткань заменила собой новый слой податливых клеток человека, ещё один корешок волоса окрасился белым.       Мьюту это видел. Электрод это ощутил.       — Вот мои ответы тебе, мьюту. Наш мир выеден изнутри, жесток и самодоволен. Но он и твой мир, пока для тебя течёт вода, светят луна и солнце так же, как для нас, дует ветер как для нас. Ты – свободный монстр, волен сам выбирать свою судьбу, и не имеет значения, был ты рождён или создан. Проживи жизнь, не оглядываясь назад и не считаясь с требованиями других, и пусть весь мир станет тебе домом. Найди цель, достойную тебя, так как мы решили, что нашли цель, достойную нас, и ляг костьми ради неё, с удовольствием и наслаждением растягивая мгновения, потому что удовольствия жизни второй раз не испытать, а если кто-то решит манипулировать и помыкать тобой – оставь пепел от честолюбивых замыслов нахала!       «Я потратил на него столько сил..»       «Он.. Потратил на это столько сил».       — Теперь скажи, кто тебе рассказал всё это? Кто пытается быть несломленным под тяжестью этого мира? кого ты видишь перед собой?       «Человека». Тихо ответил монстр.