Синед. Заметки о майских баталиях.

      Мьюту не покинул группу. Вернее, не покинул совсем, но отдалился ещё сильней. Пропадающий в дневное время, он возвращался ночью, не показываясь на глаза, Синед лишь ощущал присутствие монстра, холодного разума поблизости. Иногда мысленно заговаривал с парнем, и они трепались о самых отвлечённых вещах, развязывая спутанные колеблющиеся нити предыдущего разговора. Электроду, как он сам признался в этом мыслечате, психокот напоминал одичавшего отшельника, следующего за фонарём телеги, бредущей ночью в непроглядном тумане, но не решавшегося выйти на этот свет, и Синед ломал голову, где шар обнаружил вообще подобное сравнение.       Мьюту посещал их лично в Сайтаме, в день пожара в оранжерее Эрики, устроенным чаризардом при сражении за Радужный значок, и незадолго до битвы в столице. Монстр-кот, очевидно, продолжал свои наблюдения, хотел видеть и как живут свободные монстры, и как используют своих покемонов тренеры, не выпуская из виду Синеда.              * * *              — Я устал, Мусаши. Как можно за один день проходить столько миль? Уже темнеет, и ноги опять сбиты в кровь. Вот бы раздобыть ботинки получше.       — Заткнись уже! Если мы не нагоним их сегодня, считай, не будет у тебя ни новой обуви, ни ужина, ни отпуска, вообще ничего! После недели поисков дал же тебе чёрт желание делать крюк через Сакаэ!       — Заткнитесь оба, бездари. Результата от вас не дождёшься, зато ныть умеете проникновенно и выходить к цивилизации из дебрей прямо перед тем, как достичь предела собственных усилий. Словно мир сам поддерживает вас, неудачников, на плаву, потому что ему интересно, к какому берегу вас прибьёт в следующий раз. Огоньки впереди видите? Топаем туда!       Троица утомлённо ворчащих друг на друга путников, бредущая куда глаза глядят давно забытыми чащобными тропками, пригодными максимум для вольных раттат, со стороны выглядела скорее как кучка беглых преступников, чем группа непримечательных путешественников. Дорожные костюмы двоих понесли более или менее существенный урон и несли на себе рваные отметины минувших трёх-четырёх дней; третий не носил костюма вовсе. Мягкий, почти элегантный, юный мужской голос первого остро контрастировал с грубым, слишком резким для женщины выговором второго. Молодая особа, открывшая в своих мускулах и лёгких не первое за сегодня дыхание, выговаривала своему спутнику всё, что думала о его физических способностях, хотя ради объективной честности стоит сказать – не всё из её заявлений соответствовали действительности. Третий голос, принадлежащий более уравновешенной личности, толкующей подчас назидательные или мотивационные вещи, вместе с которыми некоторые учителя раздают провинившимся ученикам крепкие затрещины, не воспринимался всерьёз из-за смешного тембра. Так забавно по-кошачьему пытаются говорить девчушки-косплейщицы в тематических кафе; мило, привлекательно, но иногда и вне подобного заведения сложно потом всерьёз воспринимать человека. Вот только этот говорил так совсем не специально.       Странная компания выбралась к лагерю путешественника, открывшего уютный лесной уголок на пару часов раньше их, но при виде его чудовищных сопровождающих едва не ломанулась обратно, не разбирая дороги. Пять свободных монстров пробуждали в сердцах не слишком смелой троицы страх, однако человек остановил их, приветливо пригласив согреться и перекусить. Синед решил, что одна ночь в компании незнакомцев не выпьет из него все соки.       Обменявшись традиционными любезностями, познакомились. Угостились обыкновенным гоханом – Синед готовил однообразно, но от того не менее вкусно. Завели разговор. Пришельцы сдержанно заинтересовались, кто таков Синед и куда следует, собрав столь внушительную компанию.       — После турнира Синно прибыли в Канто, затем собираемся сразиться в Хоэнн. Прямо сейчас на пути в Токио. Квалификации простые, надеемся на высокие места.       — Участвуешь во всех региональных этапах и хочешь пройти в национальный чемпионат? – спросила Мусаши; она не следила за событиями на полях сражений, но саму систему отбора знала.       — Да. Для начала. А вы? Тоже тренеры?       — Ну как сказать, мы и тренеры, и нет.. – начал было парень, но его спутница вновь перехватила инициативу, неловко улыбаясь:       — Мы рабочие на все руки, и копать, и продавать, и на сцене выступать.       — Самоучки широкого профиля?       — Вроде того. На одном месте усидеть не удаётся, а кушать надо каждый день.       Девушка говорила что-то ещё о жизненных неудобствах и том, как не ценят экспрессивных актёров без образования, подтверждающего вышколенность их умения, а Синед всё внимательнее изучал пришельцев взглядом, стараясь разгадать суть этой неожиданной парочки. Светлые просторные куртки повидали на веку много всего, но порошок и чистую воду стоило причислить к тому, встреча с чем оставалась жизненно необходимой. Синед даже провёл сравнение с собственным невзрачным плащом и не решил, какую вещь отправил бы на свалку первой. Некогда горевшие алым нашивки на рукавах с броской латинской литерой "R" выцвели, посерели и не говорили Синеду ничего о владельцах одежды. Помимо схожих курток, однотипные ботинки, кожаные перчатки без пальцев и тёмные брюки наводили на мысль о рабочей униформе для не пыльных должностей. В приличном обществе довериться так одетым дельцам никто не поспешил бы.       Лица говорили о людях больше костюмов. Распущенные малиновые волосы девушки роскошным бархатом спадали на плечи, синей сталью горели её глаза, редкой мощи энергия плескалась в них. Широкие щёки и линия подбородка несколько скругляли лицо, однако вовсе не делали его излишне плоским и отталкивающим. Синед подумал, что её красота не пробуждает в нём и малейшего чувства, как роза под холодным герметичным стеклом, без которого её хрупкие лепестки потемнеют и опадут. «Каменная принцесса», подумал он. «А парень с волосами цвета хворой крысы мог бы быть неприметным конферансье, если, конечно, стереть эту вытянутую маску усталости и надеть на лицо что-то посвежее».       — Не пробовали открыть бродячий театр имени себя?       — Труппа Миямото-Сасаки?       — Да, почему нет? Думаю, номер с боем на мечах имел бы успех, и не один раз, если смерть хорошо разыгрывать.       Она не поняла исторической отсылки и грубой шутки, хотя идея с театром ей понравилась. Он понял, усмехнулся себе под нос и пробормотал что-то о и так постоянно репетируемых баталиях, правда, без мечей.       — Ну а третий ваш товарищ кем будет? Вроде персонального помощника, всегда под рукой и багаж носит?       — Нет. – со своим смешным тембром неожиданно ответил он сам, покончивший с ужином и долго уже глядящий мечтательно в звёздное небо. — У нас равноправие с элементами диктатуры, когда эти двое не знают, на что прожить до следующего утра.       Неловкое молчание. Треск сучьев в огне.       — Должно быть, тебя об этом неоднократно уже просили чересчур любопытные личности, — тихо проговорил Синед, — но пожалуйста, скажи ещё что-нибудь.       — Просили. – согласился он. — И смотрели сначала как на чудо, потом как на диковинку, потом как на малое дитя. Раздражает. Ты тоже будешь так надменно-снисходительно относиться?       —Я только скажу, что для мяута ты весьма хорош. Долго учился?       — Несколько месяцев упорной работы.       — И стоило оно того?       — Определённо.              ** *              — Если ты такой хороший тренер, может, смог бы нам подсобить и научить мяута джекпоту? – неуверенно, с надеждой попросил Коджиро.       — Ммм… сложный запрос. – заметил Синед после паузы. — Мяут хочет учиться? Умение сложное и необъяснимое, оно точно тебе нужно?       — Увы, некоторых вещей достичь невозможно. – отвечал кот с рассудительной грустью. — Выучившись говорить, я достиг своего предела возможностей.       — Это психологический или физиологический барьер? Ты настроил себя на неудачу или джекпот в самом деле предел, которого не каждый мяут может достичь?       — Парень, я убил на попытки больше времени, чем на тренировку речи. В итоге я могу выполнять три базовых атаки и чешу языком всё остальное время. А, ещё на двух лапах хожу отменно. Дальше некуда расти.       — Странная интерпретация «правила четырёх». Заранее ограничивать себя четырьмя умениями неразумно. Электрод и чаризард...       Мяут фыркнул.       — Не сравнивай чудовищ-чемпионов с... обычным уличным котом.       Он отряхнул передние лапы, словно вляпался ими в сажу, поднялся с места и двинул прочь от костра. Мусаши пыталась его окликнуть, но мяут не услышал. Не захотел.       Дальнейший разговор не клеился. Усталые пришельцы поблагодарили ещё раз, неловко, словно не привыкли переживать столь тёплый приём от незнакомцев, завернулись в куртки и задремали под успокаивающий треск огня. Провалились в сон монстры. Синед не мог заснуть; взбалмошные мысли процарапывали парню череп насквозь.              Он нашёл мяута неподалёку, на толстых неудобных корнях рассыхающегося дуба, всё ещё слишком живого и чересчур массивного, чтобы определить его в костёр. Мяут глядел перед собой, не мигая; в лунном свете его кобан блестел совсем уныло.       — Прости..если разбередил больную рану. – от Синеда редко когда услышишь просьбу или традиционное извинение, но сейчас он даже пытался произнести его искренне.       — Ничего страшного. Я давно смирился, не о чем жалеть.       — И всё же.. можно? – неопределённый хмык. Парень аккуратно опустился на корни рядом с котом. — И всё же я мог бы позаниматься с тобой. Медитация, закалка духа, ну а механизм действия ты сам лучше знаешь.       — Пфф, трата сил...       — Наоборот, их умножение.       — ...и времени. Мы завтра разойдёмся и никогда больше не встретимся, какие могут быть тренировки?       — Прости. – второе проявление сожаления за минуту – верх нетипичности для Синеда, но испытание терпения мяута нужно хоть как-то загладить. — А ко мне в команду не хочешь?       — Нет. У меня уже есть команда. Думаю, что нашёл место в жизни.       Помолчали.       — Мусаши и Коджиро – кто они на самом деле? Ваша легенда слишком расплывчата, хочу услышать и твоё мнение.       — Они самые большие неудачники в Японии. – недовольно чихнул мяут. — Лучшее определение сути нашей команды.       — Занятно. «Самые большие неудачники» и кот с символом удачи во лбу. Уравновешенное сочетание?       Мяут не ответил, посчитав замечание Синеда слишком риторическим, чтобы продолжать раскапывать тему.       — Позволь тогда задать вопрос, как монстру, освоившему человеческую речь и нашедшему своё место в мире.       — Насмехаешься?       — Ничуть.       — Чего тебе?       — Скажи, насколько по человеческим меркам разумны.. они? Все остальные. Свободные монстры, не обременённые возможностью прямо выражать свои мысли человеку.       — Эээ...       — Я интересуюсь как наставник, который не сковывает свою команду бесплотным состоянием в красно-белых клетках двенадцати сантиметров в диаметре. Я хочу знать и понимать, как относиться к каждому из них и к свободе существования всех остальных.       В полуночной темноте расширенные зрачки мяута, занимавшие почти весь глаз, выросли ещё больше. Смутно, очень смутно понимал кот, к чему ведёт Синед. Не по глупости, просто он раньше не встречал таких людей. Совсем не встречал.       — Почти все насекомые живут инстинктами, а не разумом. Большинство рыб и некоторые птицы – круглые дураки. Монстры боевого типа и техногенные существа слишком агрессивны или нелогичны. Призраки – за пределами понимания... Остальные, в массе своей, подобны человеку, просто видят жизнь под другим углом. Психический тип обычно выделяется и того выше. Личный опыт, за частности не отвечаю.       Помолчали ещё. Напряжённо помолчали. Ночь, до того приятная и спокойная, медленно протягивала холодные липкие пальцы к шее мяута.       — Тебя интересует этический аспект отношений монстров и людей? – глухо спросил кот разом севшим голосом. — Тебя интересует, знают ли они, что делать со своей свободой? – он сам не ожидал от себя такой формулировки вопроса и тут же заткнулся, противно мявкнув, прикусив собственный длинный язык.       — Да. И твой рассказ и наглядный пример – лучшие ответы, которые я мог получить со стороны. Спасибо, приятель.       Синед поднялся, энергично отряхнул пыль с плаща:       — Вернусь скоро. Спокойной ночи.       Мяут едва дождался, пока Синед пропадёт из поля зрения, а затем в нетерпении, сломя лапы бросился в лагерь.       Монстры Синеда спали. Драконы чутко, полукольцом защищая лагерь, электрошары кучей под корягой, эксплауд шумно храпя. Уставшие Мусаши и Коджиро уже провалились глубоко в сон. Поборов сомнения, кот бросился к рюкзаку Синеда.       Покеболов не обнаружилось. Декса не было. Дальше котелка кот не полез, опасаясь поднять шум. В наружных отсеках – простые медпрепараты, быстрая закуска и пара многофункциональных ножей.       Задумчивый, мяут растолкал своих спутников и долго что-то объяснял им вполголоса.              * * *              Токио встретил команду залитыми солнцем улицами, чистыми, словно вымытыми к их приходу. Чистыми и пустыми, не очень уж многолюдными для столицы.       — Пятнадцать лет назад город был отстроен после войны. Отстроен и более не расширялся. Это никому не было нужно тогда и не является приоритетом по сей день. Людей просто не хватало... Огромная агломерация сплошной стеной не срослась вокруг Токийского залива, охватив его бетонными клещами. Потому в предместьях столько свободного места и зелени. – Синед помолчал. Его отвлёк пролетевший над автодорогой монорельсовый поезд. «Вагоны заполнены. Дети», отметил про себя чаризард, успевший разглядеть зорким глазом уносившихся вдаль пассажиров. Отметил про себя, но его мысль тут же стала достоянием команды: мьюту посчитал её достойной озвучания.       — Именно. Дети станут бичом или новой надеждой нации. Стране не хватает людей, особенно состоявшихся мужей лет сорока-пятидесяти... Но молодые специалисты, если не будут пинать придорожные камни, как мы, возродят Японию, сошьют ей новый роскошный халат.. А мы..       Синед не договорил, какую роль мог бы сыграть он как тренер в истории новой Японии. Они пришли к сегодняшней цели. Команда стояла перед залом Нацуме.       Их встретила девушка, ровесница Синеда, может, немного старше его, с худым, высушенным лицом, слишком строгая, с острым взглядом и злыми бровями. Ломкие чёрные волосы. Колючий нос и подбородок. От неё веяло холодом. В зале пахло холодом, иное обозначение этому запаху Синед не смог подобрать, хотя понимал, что холод не то явление, которое можно учуять носом.       Она знала, зачем они здесь; она знала, кто они ещё до попытки Синеда представиться, и отвечала короткими, по-детски сложенными фразами, легко согласилась на сражение, тут же выпустив из покебола кадабру, и её детский голос ещё долго звенел в голове Синеда. За весь разговор вслух лидер зала не произнесла ни слова.       «Ты псионик», спокойно констатировал факт мьюту.       Нацуме осмотрела мутанта пренебрежительно, нахмурившись в один момент; Синед предположил, что девушка попыталась забраться в голову мьюту, но получила внушительный предупредительный пинок.       «До сего момента я разговаривала не с тобой, существо». Её тонко звучащие мысленные импульсы, обращённые в форму грубых слов, звучали особо высокомерно и насмешливо.       «Ты псионик», повторил мьюту холоднее обычного. «Телепат, возможно и телекинетик. Обычно люди не обладают способностями, тем более столь впечатляющими. Я чувствую. Скажи мне, каково это быть псиоником среди людей? Каково это быть иной? Изменённой?»       «Не смей..» В этот раз она прошептала это вслух.       «Не хочу вызывать твой гнев. Мне нужно знать..»       — не смей, ублюдок.       «...как ты ощущаешь себя среди.. пустыни сухих колючек ..в которых мир не влил этот дар. Ты вообще считаешь себя человеком?» Монстр припомнил момент торжества, ощущения превосходства над алаказамом, ударил в больное, выискивая информацию в голове Нацуме, пытаясь найти ещё одну порцию ответов. Проиграв мысленную дуэль, девушка сорвалась:       — Не смей, тварь! Чудовище, выблядок, искусственный урод! Не сравнивай себя со мной! Мир дал мне дар с рождения, я развивала его годами и годами пыталась добиться признания в обществе, а ты приходишь сюда, сомневаешься в истинности моего естества и пытаешься поравняться с ним, опираясь на чужеродный дар!       «Почему она так взъярилась?» за грохотом речей Нацуме вопрос эксплауда едва не остался неуслышанным. Синед не ответил. Объяснять сложнее чем учить отчаявшегося мяута джекпоту.       «кч-кч-кч, у кого-то не все дома»       «Мне не нужно «твоё естество». Понятны твои чувства. Стараюсь поравняться.. с монстрами. Не с людьми. Не с тобой».       — Мутант. Изменённая тварь. Выродок последнего в роду. Ты не должен даже находиться тут. Я скручу тебя, сломаю, изничтожу, подчиню себе, переломаю волю. Ты будешь жалеть о том, что осмелился заговорить в моём присутствии каждую секунду своего существования.       «Попробуй».       Мьюту левитировал себя в центр размеченной площадки. Напротив кадабры. Толчок крови в артерии за хребтом оживил дивный мозг свежей мощью.       — Ты не должен этого делать, мьюту. Не с ней тебе..       Тишина.       — Тогда.. постарайся всё сделать правильно.       Тишина.       У Синеда носом пошла кровь.              * * *              Уходили молча. Синед выжимал наземь алую тряпку, надеясь, что его голова не разорвётся под тяжестью психических энергий. Шторм стих. Ненависть зарыта. Электрошары трещали, обмениваясь мнениями. Синед хотел их послушать, но мьюту молчал. Совсем.       Ненависть зарыта, тишина хранилась, но сверху над ними от горизонта до горизонта разлилась боль.       На следующее утро кадабра вновь смог увидеть мир.              * * *              Через пару часов все вопросы об отношении инаких этого мира к миру и друг другу отошли для Синеда на второй план. Синтетическая рука сотрясалась в резких, болезненных судорогах, и ни массаж, ни танцы электрошаров с бубном не успокаивали спазмы.       Вокруг не было ни души; Синеду чертовски везло находить самые безлюдные городские улочки, в которых ещё мог протиснуться гаярдос. Удалось быстро скинуть плащ и сорвать бинты. Внешне рука не изменилась, но под внешним затвердевшим слоем мышцы волторба сокращались и расслаблялись в ритме скорого танца. Страх разлился по жилам: «Через двадцать лет от меня может ничего не остаться». Не много ли времени я определил тогда сам себе? Может, она решила, что нашему сосуществованию пора и закончиться?»       Мьюту предложил забраться парню в голову и отключить на время восприятие боли и вообще контакт мозга с рукой, но Синед отказался, посчитав это слишком тонкой работой для разрушительного существа. Мьюту не распознал или сделал вид, что не распознал мотивацию для отказа. Двинули дальше, только рюкзак был повешен гаярдосу на шипы – он и не заметил бы такой ноши –, а плащ передан эксплауду, и последний был доволен, словно оказанной чести.       За очередным поворотом команда вырулила к полю сражения.       Два тренера и два их покемона вели бой против мальчишки и одного милого монстра. «Неравная игра», подумалось Синеду с нервным смешком. «А самое уморительное то, что я знаю их всех». Словно из бочки до него донёсся кусок выкрика «удар молн...», а ноги уже несли вперёд, наперерез непоправимой ошибке юнца и собственной гибели. Вспышка и треск электричества заслонили отчаянного тренера от мира.       А что дальше произошло, Синед и сам не понял. Всю жизнь парень опасался лишний раз использовать свою изменённую конечность, он лаудреда одолел без неё, он боялся, что хранящаяся в ней энергия может неконтролируемо выплеснуться, превратив его тело в обугленную головню; он терпел судороги, болезненные возмущения заряженных электричеством мышц; наконец, без всего этого у него была цель, ради которой он жаждал жить. И вот сейчас он встал между двумя чужими ему людьми и мяутом и тремя детьми с пикачу, став основанием молниеотвода, растущего из его левого плеча, на пути разрушительной атаки.       И остался жив.       Обнажённая конечность впитала огромный заряд легко, походя, довольно, не пустив заряд дальше, не позволив ему переброситься дальше и разрушить человеческое тело. Смачно чавкнув, как после сытного обеда. Спазмы прекратились. Вздувшиеся мышцы гудели, перераспределяя между волокнами полученную энергию, но не сокращались хаотично-болезненно.       «гшшш.. Живой? Кайф схватил?». Подкатившийся электрод трещал довольством.       Синед не стал отвечать. Он в порядке, самопожертвования не произошло. Следует решать конфликт, частью которого он стал.       — Кажется, Япония для некоторых людей всё же тесновата. – заметил парень отстранённо. — Есть одно маленькое правило, которому всегда следую я и полиция, и иногда все остальные. Если коротко, человек не имеет права использовать против другого человека летальную атаку своего покемона. Преступление. Чтобы выслеживать и задерживать не вооружённых преступников полиция натаскивает гроули и использует спинараков; для более опасных типов, офицерам, конечно, выдают оружие, а также существует спецназ. Что происходит здесь? Почему ты приказал своему пикачу использовать удар молнии против другого человека?       — Они как раз-таки преступники! Команда «R»! Грабители, специализирующиеся на поимке покемонов!       Подлые преступники, отъявленные воры, они выглядели ещё более жалкими и поникшими, чем пару дней назад, когда усталую банду прибило к лагерю Синеда, и и всё же смотрели вперёд затравленно-гордо, будто и не боялись возможной смерти, хотя на деле у Мусаши подкашивались ноги.       — Значит, не актёры?       — ...       — И мне ещё повезло не заиметь от вас проблем при нашей первой встрече?       — Брать у тебя нечего было, а наш разговор и отсутствие боллов довершили картину и разубедили меня. – ответил мяут. — Хотя умыкнуть такую коллекцию – великое счастье.       Пламя заклокотало в глотке у чаризарда, жаждущего покарать за дерзость неудачливую компанию, но теперь Синед встал и на пути его атаки.       — Не сегодня. Ты имеешь полное право сделать это по своей воле, без принуждения, но не сегодня.       Чаризард фыркнул и сплюнул горелым, утихомиривая пламя. За нерешительность дракон был готов приговорить и знакомого человека на превращение в огненный столп.       — Кто из монстров детей мог заинтересовать вас?       — Нам нужен пикачу.       Синед не выдержал, прыснул. Гаярдос склонил голову, чаризард отвернулся. Эксплауд тактично улыбался; его улыбкой можно пугать непослушных малышей и впечатлительных взрослых. Электрошары не сдерживались, катались, захлёбываясь смехом. Будь у них руки, они бы издевающе тыкали пальцами попеременно в пикачу и неудавшихся воров, не переставая ухахатываться, держась свободными руками за животы. Природа не позволила им такой роскоши, но и без того эмоции волторба и электрода очевидны.       — Не смейтесь. – удручённо попросил Коджиро. — Вы не знаете, что это за пикачу.       — Знаю. Он вполне способен победить вымотанного райчу. Невелико достижение.       — Этот пикачу парализовал и заставил капитулировать оникса... мокрого, правда. – уточнил мяут.       — Мокрого оникса, кажется.. и я заставлю капитулировать. – Синед потряс изменённой рукой, ещё раз осматривая конечность и обдумывая последствия принятого заряда; парень надеялся, что все посчитают его красно-белую ткань специальным устройством или частью костюма, вроде толстого рукава, с которым инструкторы дрессируют собак. Технологии мира не стоят на месте. — Не могу не признать, малыш-пикачу талантлив и ему попался тренер в меру настырный..       «Это звучит не как похвала, гшшк..»       ..но пытаться его стащить..тем более с такими монстрами. – Синед подошёл к арбоку Джесси, осмотрел морду, стараясь не заглядывать в глаза змеи, провёл рукой над чешуёй на шее, легко, почти не прикасаясь. Наглый досмотр, непозволительный в обычной тренерской среде, но Синеда подгонял профессиональный интерес и обстоятельства. Как-никак он стоял на поле начавшегося сражения, и нелюбовь опонентов друг к другу никуда не исчезла. Тёмно-фиолетовая, почти чёрная кобра, уже выросшая почти до трёх с половиной метров, весьма крепкая, широкая в обхвате для своего вида, способна убить человека или равное по размеру существо обычного типа даже не используя атаки и смертельный укус. Красно-жёлтый узор на шее и капюшоне кричал, предупреждая о смертельной опасности существа.       — Открой пасть. – приказ не возымел эффекта, но арбок обернулся, ища поддержки у тренера. Мусаши кивнула и тихо бросила: «Делай, что он просит». Арбок повиновался. Синед подмечал мелкие детали их взаимодействия и кивал самому себе. А ещё он уважительно присвистнул, обозрев великолепные клыки змеи, загнутые, толстые, в палец длиной. Сухие.       — Можешь показать мне немного яда? – попросил смиренно Синед.       — Ты что дела...!?       Крик Сатоши оборвал Такеши, успокоил мальчугана и что-то начал ему нашептывать. Синед не слышал.       Незаметная, тонкая, бесцветная капля скатилась по желобку клыка и повисла в воздухе, пока её не подхватил Синед. Погонял между пальцами, не втирая. Тёплая, лёгкая. Рискнул понюхать издали и отшатнулся, когда помутнело в глазах. Пахнуло маслом. Синед не мог терпеть такое масло.       — Видел не так много ядовитых монстров, но это – лучший из всех. С ним не пойдёшь в бой против стихийного типа, но в клыках кроется смерть. Когда ты приказываешь атаковать, какой укус заставляешь применять?       — Эээ.. Обычный?       — Твоё счастье. За каждым ядовитым укусом этого арбока будет тянуться уничтожение. Позанимайся с ним побольше, научи кислоте и, может, паре стихийных штук, связанных с клыками, и ему цены не будет... Вот визинг.. нет даже близко подходить не хочу. Его максимум – дымовые завесы в качестве поддержки на поле боя. А если вам нужен пикачу – умный, талантливый компаньон – найдите себе своего.       — Как? Просто поймать в покебол?       — Нет. Найдите самого молодого, самого толстого и самого наглого жёлтого засранца, которого сможете отыскать, и покорите его. Чем угодно. Разбудите скрытое дружелюбие или заденьте амбициозность. Вытащите из беды или подкупите, посулите успех. Введите в команду, как мяута. Тренируйте до посинения ради поставленной цели и тренируйтесь вместе с ним сами. Сложно. Долго. Украсть куда проще. Но секрет успеха состоит в ином. Потому что если вы не ошибётесь в выборе, то однажды ваш пикачу сможет одолеть этого. Пусть это станет вашей целью.       Команда R молчала задумчиво. Такеши одобрительно кивнул и задвинул что-то вдохновляющее по поводу такого мероприятия. Синед не слышал.       — Обоюдные претензии имеются?       — Нет.       — Нет...       — Тогда мы разойдёмся и не забудем об этой встрече.       Дети уходили к центру города. Им ещё предстоял свой бой с Натсуме. «Величайшие неудачники Японии» понуро двигались в противоположном направлении, переговариваясь. Они не спрятали арбока и визинга в боллы, и для Синеда это было неожиданным, но хорошим знаком.       «Как-то cвои секреты успеха ты сам к себе не применяешь», заметил эксплауд.       — У меня не было под рукой второго лаудреда, чтобы выбирать. Так бы я, конечно, выбрал не такого ленивого гидрофоба.       «Гшш.. думаешь, они послушают совет?»       — Они уже слушали внимательнее многих.