Синед. Заметки о майских баталиях.

      Просторный рабочий кабинет пропах тянущим смрадом жжёных дорогих сигар и разочарованием. Стоящую в косо падающих лучах солнца пыль стоило разгонять по углам огромным вентилятором. Под окном в разбитом горшке умирало редкое тропическое растение. Оголённые отростки узловатых корней, казалось, силились изогнуться, дотянуться до сухой бедной почвы сломанного своего пристанища и не находили для этого сил. Тяжёлый дубовый стол, массивное кресло, книжные полки, полки с антикварными образцами искусства Японии и Европы не производили должного впечатляющего эффекта – за неделю мебель поглотила семя тлена и готовилась умирать, законсервированная в кирпиче и бетоне до конца времён, вместе со своим владельцем, ведь когда он находился в сметающем разочаровании, пространство вокруг поддавалось настроению человека и ломалось, искажалось, изменяло самое себя.       Киношный мир знает всего одного японца-полукровку, откусившего жирный кусок власти в преступном мире Страны восходящего Солнца и удерживающего его силой, миловидной внешностью и мастерским отрубанием голов. В реальном мире просочиться на самый верх, стать оябуном собственного клана смог один-единственный гайдзин. Четырнадцать лет назад, начав с самых низов в разрушенной послевоенной Японии, крепкий несгибаемый человек поднялся наверх, стремясь угнаться за собственной жаждой силы, жаждой управлять. Собратьев, а впоследствии подчинённых, всегда прижимала к земле грубость его замыслов и методов, рождённая расчётливой хитростью ума. Взобравшись на маленький Олимп Канто и собрав подле себя крепкий костяк будущей преступной организации, гайдзин обратил внимание на абсолютно новую, никем ещё не занятую нишу – основной сферой деятельности клана объявлены "покэтто монсута". Стремясь удерживать в руках могущественных монстров, якудза добивалась боевой мощи, недоступной лишь для меча и пистолета, состоятельные заказчики всегда требовали редких существ для собственных целей и неплохо платили, а неофициальные заказы учёных для экспериментов подкрепляли странный текучий рынок монстров доброй ложкой мёда. С колоссальным успехом росло благосостояние и влияние преступной группировки, давно стёрлось с языка родное итальянское имя оябуна, Джованни, и превратилось в короткое полновесное Босс. Абстрактный образ Босса крепко запустил грубые пальцы в головы подчинённых, навсегда уяснивших необходимость не расстраивать Босса глупостью и невыполнением распоряжений, а ещё рождал смутное желание никогда не видеть его в деле. Лично берущийся за проваленное другими задание Босс доводил работу до конца столь же безжалостно, сколь наказывал за проступки.       Сейчас внутренний стержень амбициозного жестокого человека надломился. Утерян результат последних нескольких лет работы, стремлений, колоссального вливания средств. Вместо совершенного покемона, несущего в своём улучшенном ДНК всё наследие и мощь мью, он получил короткое голосовое сообщение о пробуждении этого монстра и развалины сгоревшей лаборатории, из которых восстанавливать совершенно нечего. Невосполнимые потери. О поисках существа, способного теперь находиться абсолютно где угодно, и речи не шло. На несколько дней Джованни выпал из управления собственной организацией, не покидал засоренный разлагающийся кабинет, прикидывал убытки и вяло переписывал абсолютное большинство планов, вычёркивая пункт «возможность управления мьюту». Единственным непозволительным действием оставалось утопление неудач в крепком спиртном. Негласный глава крупной компании может позволить себе быть раздосадованным, но не опускаться до состояния потерянной свиньи. Свежие идеи проходят только в кристально чистый разум.       Восьмого дня к Боссу пробился единственный посетитель, визит которого смог вернуть Джованни привычные предприимчивость и бодрость. Ещё бы, гонец принёс истинно радостную весть, а именно фотографии, сделанные одним рядовым агентом на стадионе Сайтамы. Нечёткие торопливые снимки демонстрировали претендента на Радужный значок в компании его покемонов. Среди внушительной разномастной смертоносной толпы находился и мьюту.       — Очень интересно, — только и смог заметить Джованни, жадно вглядываясь в предоставленные кадры с проставленными пометками и несколько недоумевал, почему покемоны этого мальчишки вольно разгуливали все разом. Мьюту парил в воздухе, наблюдая за сражением. Фигуру монстра-мутанта частично смазало на кадре, словно плёнка не смогла точно определить границы нахождения физического тела существа за психическим барьером.       — Должно быть, парнишке удалось как-то опередить вас и самому поймать цель, Босс, – фраза, в иной ситуации поставившая авторитет Джованни против «всего лишь» странствующего тренера, сейчас не воспринималась как сомнение в Боссе. Иногда обстоятельства останавливают и сильных мира сего.       — Мне нужно всё, что можно узнать о нем. Он участвует в турнире, и если так, то пора вновь вжиться в одну старую должность.              * * *              Последний официальный зал. Обычно он и становится последним для тренеров на пути к лиге Канто. Просто потому, что из Хатиодзи удобно сразу же отправляться к Табаяме, а оттуда в Чичибу-Тама, где среди прекрасных зелёных гор национального парка ждал путешественников старый спортивный стадион Секией, место проведения турнира Канто. За последние несколько лет в нём часто сменялись лидеры, так что Синед не знал, кто занимает этот пост сейчас. Зал Хатиодзи не стеснён городскими улицами, его огромное сооружение каменным массивом стоит в парке тихого района города, между начальной школой и храмом. Достаточно места и для сражения гигантов, и полноценного командного матча, так что все монстры парня направились внутрь, никто не остался снаружи.       Внутри абсолютная темнота. Ни одного открытого окна, ни одной включенной лампы. Захлопнувшаяся от порыва ветра огромная дверь забрала единственные лучи света, пробившиеся с приходом боевой компании, и ситуация начала напоминать глупый фильм ужасов. Чаризард высоко поднял пламенный хвост, и, хотя от живого факела по стенам заходили стройные тени, освещения оставалось недостаточно, чтобы заглянуть вглубь зала. По привычке Синед потянул носом воздух и на миг вновь очутился в меньшем, но более уютном зале Йокогамы. Резкий металлический смрад тут же подключился к приторному веселящему аромату озона. «Словно в пыльной электростанции. Разве так должен пахнуть зал земляных покемонов?»       С приглушённым щелчком зажёгся прожектор, другой, третий, погружая арену в режущий глаза, рваный, неровный свет, словно и не предназначенный для создания комфортного равномерного освещения. Однако, конечно, этого света хватило для осмотра. Синед успел приметить стоящие у правой от входа стены загудевшие генераторы, источник энергии зала; окинул взглядом четверых уже выпущенных из боллов чудовищ – агрон, тиранитар (далеко не самая выдающаяся особь своего вида), райдон, мачоук – и только затем обратил внимание на их тренера. Последний прожектор включился заметно позднее остальных, осветив со спины стоящего на балконе противоположной стены человека. Разглядеть его лицо из-за этого не было никакой возможности.       — Я ждал тебя, Намикава Шинода.       Казалось, лидер зала просто смотрит на новоприбывших с высоты своего величия, недоступного обычному путешествующему по миру тренеру. Дешёвый театр.       — Ладно, сдаюсь. Ради эффектной встречи ты нанял толкового осветителя и подсуетился узнать истинное имя своего гостя – не новое для того, кто следил за турниром в Хоккайдо. Теперь назови себя и скажи, чего тебе нужно?       «Хотя вообще-то это мне нужно, это мне нужен победный матч за последний значок».       —Я Джованни, тренер земляного зала Хатиодзи. Весьма интересно, что ты первый обнаружил мьюту и сам привёл его ко мне, не поймав в болл. Ты весьма мягок к своим покемонам.       — Ты не можешь просто знать, кто такой мьюту, – посуровел Синед. Осведомлённость хозяина зала нравилась ему всё меньше.       «Джованни?».       У мутанта-кота перед глазами пронеслись первые мгновения его существования, ещё до пробуждения, самые ранние воспоминания. Вот он видит бескрайний ясный мир, до боли похожий на этот. Вдали на фоне величественной горы проносится хвостатая искра и исчезает в небесах. Через завесу, рябь на воде, черту мира до него доносятся грубые отрывистые голоса. Они совершенно немелодичны, совсем не как звуки первого мира; они звучат как шершавые, трущиеся друг о друга камни. Несколько пузырьков воздуха ударяют в подбородок и, огибая его, уносятся вверх. Первый толчок крови проносится по его дополнительной артерии за хребтом и мьюту – тогда он даже не знал своего имени.. или знал? – понимает, что готов к существованию. Он закрывает глаза в этом мире и открывает их в другом. Ещё пузырьки беспокоят его сложенные на груди руки. За шумом стоящей воды в закостеневших ушах слышны всё новые и новые голоса. Чужаки следят за пробуждением и даже ждут его. Воздуха становится всё меньше, он захлёбывается. Лёгкий переход из мира в мир превращается в тягостное пробуждение. Ещё непроизвольный психический толчок, разбивший хрупкий стеклянный барьер, ознаменовал окончательное рождение сознания существа. Все взгляды прикованы к нему. За взволнованными ничего не значащими фразами звучит ещё одна. «Немедленно доложите Джованни о случившемся». Бессмысленный набор звуков, почему-то отложившийся в памяти наравне с остальными первыми воспоминаниями и чувствами. Вместе с именем он видел беглый образ незнакомого человека; в первые секунды он был готов впитывать какую угодно информацию об этом мире. Сейчас эта жажда пробуждалась вновь. Мьюту вышел вперёд и обратился к Джованни сам.       «Какое участие ты принимал в моём создании?»       Беззвучный вопрос прокатился по стенам огромного зала. Гудящее затухающее эхо долго царапало Синеду затылок изнутри..       — Тебе успели сообщить, хорошо. Я профинансировал проект от начала до конца. У меня родилась гениальная, невиданная ранее идея. Я снаряжал поисковые экспедиции, выстроил лабораторию, нашёл людей, идейных людей, которые, преследуя в исследованиях и свои цели, достигли моей – создали сильнейшего в мире покемона на основе ДНК мью!       «Зачем? Для чего всё это? Почему я был создан?»       Пламенная мольба. Существо умоляло, надеялось услышать ответ отличный от ответа тех первых людей; другой, разрушающий все теории и выкладки, к которому его своими рассуждениями привёл Синед. Как мутант хотел, чтобы подозрительный парень, с которым жизнь отнеслась не лучшим образом, ошибся в своих рассуждениях!       — Всё просто. Ты был создан для служения мне как своему хозяину. Это единственная цель, неизменная и не терпящая возражений. Как и остальные покемоны, ты должен сражаться за своего хозяина. Я решительно доволен, что ты не исчез навсегда, а Намикава привёл тебя сюда.       «Я никогда не буду подчиняться тебе!»       Невидимые струны с рваным неприятным дребезжанием рвались в воздухе, рвались в голове искусственно созданного монстра. Они говорили с Синедом о целях учёных с самого начала их контакта, и мьюту уже принял ненавистную истину и не желал на ней останавливаться. И всё же услышать её сейчас вновь, от человека, для которого ты был предназначен, было ещё одним тяжёлым ударом. Сжав слабосильные кулаки свои, мьюту отступил на несколько шагов, натолкнулся на Синеда. Отпрянул от него, как от прокажённого. Боль нарастала внутри. Он ошибся дважды?       «После всех твоих слов.. об отношениях людей и монстров. Ты всё равно привёл меня к этому человеку. Я надеялся, что хотя бы твои слова что-то значат. Я пытался довериться тебе».       — Успокойся, мьюту. Ни разу за время наших разговоров не соврал тебе, не знаю этого человека и никогда не выполнял никаких его поручений. Он хочет вернуть тебя, заставить принять придуманную им же судьбу, но ты не обязан этого делать. Я по-прежнему хочу помогать тебе.       «Я.. не знаю более, во что верить».       Во взгляде чудовища нарастали отвращение и злоба. Грубые, неосознанные, ищущие выхода, тончайшей щёлочки наружу. Синед ощутил давление, ритмично забившее по вискам. Опять, поймав взгляд мьюту, парень почувствовал страх и ясное понимание тонкости, нестабильности сознания монистра. Да он может убить тебя за секунду! Достаточно одного психоза, Намикава Шинода! Когда контролировал себя, мьюту предпочитал насильственному решению таких проблем отступление; он достаточно умён, чтобы просто держаться на расстоянии в противоречивой ненадёжной ситуации, или вовсе уйти, когда его ничто не держит. Но сейчас, загнанный в угол, хлебнув повторно дёготь разочарования и предательства, мутант может открыть задвижку своей силы, и тогда уже некому будет описывать последствия психической вспышки.       «И всё же его глаза...такие как к меня», родилась у парня рассеянная мысль.       Пара массивных манипуляторов сзади ухватили мьюту за пояс и горло, и рванули его за собой, к стене. Монстр даже не осознал произошедшего, а когда попытался высвободиться, всё тело пронзила невероятная боль. Четыре генератора действительно оказались генераторами, но освещение зала не находилось в списке их функций. Вместе они создавали мощное силовое поле, и мьюту оказался в его центре.       — Хватит разговоров, – жёстко заявил Джованни. — Мьюту мой. Осталось только подчинить его. С этими машинами это займёт немного времени.       Дикая энергия скрутила «кота». Находись он снаружи и понадобись ему пройти через плотное силовое поле, разделить его надвое и преодолеть не составило бы проблем. Но барьер предназначен именно для удержания существа внутри, приносил невыносимую боль в разрываемом изнутри теле и забирал все силы и концентрацию, необходимые для разрыва ловушки изнутри. Хитроумная пыточная камера, в которой пленник сдастся или погибнет, если тело не выдержит получаемых перегрузок. Страдания мьюту все присутствующие ощутили кожей.       «Гшш, и это вся его психическая мощь?» Некому теперь озвучить мысль сомневающегося электрода окружающим.       — Джованни. Хорошо, ты получил то, что хотел, – Синеду едва хватало духа, чтобы проговаривать это размеренно, нормально, почти с подчинением, склонив голову перед победителем. У парня дрожали руки. Обе руки. Синтетическая иначе чем обычно, пульсируя изнутри, не причиняя неудобств, по-новому. — Я привёл тебе мьюту. Пожалуй, это чего-то да стоит?       Чаризард подавился собственным горячим выдохом. Тревожно защёлкали электрошары, не веря принятым и расшифрованным звуковым колебаниям. Гаярдос чуть повернулся боком, приподняв хвост. Ему тоже будет достаточно одного удара, чтобы убить человека, повернувшегося к ним спиной. Оранжевый же дракон не вспылил мгновенно, но приготовился обратить свою силу против молодого тренера. Он тоже усомнился.       «Парнишка быстро усвоил, на чьей стороне сила».       — Думаю, мы можем обойтись и без квалификационного сражения, как считаешь? – согласно кивнул Джованни и сильным броском с балкона швырнул поблескивающий зелёным значок к ногам парня. Синед не взглянул на «великодушно» предъявленный пропуск в лигу Канто.       — Это неплохо, но..       — Чего же ты хочешь? – посуровел Джованни.       — Самый сильный монстр – дорогое удовольствие. Большая сила, большое влияние. Ты можешь дать мне финал Мирового чемпионата?       — Гхм, чего-о?       — Единственная цена, которую я мог бы потребовать за мьюту.. если бы, скажем, работал на тебя – финал Мирового чемпионата. Ковровую дорожку на самую вершину. Но нет, ты не можешь мне дать; это не предмет, не вещь, не материальная ценность. Это достижение зарабатывается тяжёлым трудом, умноженным на талант и упорство. Мьюту, возможно, действительно самый сильный монстр, но именно из-за того, что такие как ты смотрят на него всего лишь как на покемона, мне и нужен этот финал. И поэтому я буду защищать его от посягательств людей вроде тебя!       «Шинода...».       Вторая пара манипуляторов познакомила Синеда с обрадованно выехавшей из противоположной стены клеткой. Тяжёлое сооружение с толстыми прутьями, из которого выбраться было бы непросто и крепкому праймейпу. Слова молодого тренера развеяли беспокойство его команды, а нападение стало сигналом к действию для яростной пятёрки. Чаризард налетел на агрона с абсолютным неистовством, смяв бронированного здоровяка в первую же секунду. Чудовища проделали огромную дыру в стене, и дальнейшая схватка продолжалась снаружи. Вслед за ними разбили все представления о просторности земляного зала Хатиодзи гаярдос и тиранитар, их катящейся свалке было в пределах зала слишком мало места. Эксплауд безуспешно пытался противостоять грубому напору райдона, грохочущий монстр отступал назад и лишь отвлекал противника на себя, внимательно следя за его рогом-буром. По крайней мере, этим двоим не нужно разрушать несчастный зал ради размаха сражения. Электропарочка за неимением своих врагов ринулась к генераторам, удерживающим мьюту, с явным намерением отключить силовое поле снаружи – кому ещё можно поручить подобную задачу? – но перед ними выросло новое чудище, электабазз, и для него в ограниченном пространстве неравный бой два против одного не казался таким уж сложным.       «Его покемоны самостоятельно действуют, без всяких указаний.. Словно свободные звери. Ожидаемо, учитывая все доклады, но ведь не может он с такой неконтролируемой группой рассчитывать серьёзно продвинуться как тренер? Может, он просто дикое дитя, выросшее в их компании?»       — Обожаю Канто, честное слово. За одним значком зайдёшь – мозги выбьют, не успеешь осознать; за двумя другими ещё бегать нужно, зайдёшь за четвёртым – а тебя в клетку. Никакого уважения... о, и лямку порвали, просто здорово.       На пол грохнулся, жалобно простонав, тяжёлый рюкзак. Вслед за ним отправился и плащ Синеда. Натужно затрещали даже не снимаемые, срываемые бинты.       «Что я собираюсь делать? Понятия не имею, я никогда не проворачивал ничего подобного. Но эта ткань – один большой сгусток энергии. И мне кажется, она очень хочет жить посвободнее». Парень пошевелил пальцами, вызвав несколько искр, размял кистевой сустав; осторожно помассировал трехглавую. Это всё-таки его конечность, и он ощущал растекающуюся по ней мощь. Размахнувшись, он припечатал кулаком металлический прут своей тюрьмы. Ударь парень другой рукой, пришлось бы кисть вправлять и гипсовать. Клетка ожидаемо выдержала.       Удар.       Ещё удар.       Четвёртый, пятый..       Снаружи разворачивалось нешуточное сражение, которое Джованни не мог, хотя пытался, а Шинода не собирался контролировать.       Шестой.       Должно быть, сейчас он выглядит до жалости глупо.       Седьмой.       Энергия, от опасности которой парень в привычных условиях пытался отгородиться, сонно потянулась. Её сосудом, с черепашьей скоростью разраставшимся по организму человека, раньше пытались манипулировать, но ей самой – никогда. От неё требовали проявления наружу, громкого и разрушительного. Настойчивые нервные импульсы приказывали действовать. Их упорству энергия почти удивлялась. Она ощущала себя узником этого сосуда, а не его частью, но сейчас ей предлагают коснуться мира снаружи.       Что же, она и не против.       В полумраке зала засветившиеся костяшки кулака засвидетельствовали изменения в пробудившейся руке. Задержав дыхание, Синед слегка отклонился назад и тут же подался вперёд вместе со следующим ударом, вложив в него весь свой вес.       Восьмой.       Столь неполноценную импровизацию сложно назвать динамическим ударом, но по своей природе это был именно он. Недоступное человеку могущество дико изогнуло стальной прут в месте удара. Следующий удар выбил его вовсе. Заорав, Синед атаковал второй прут, и тому хватило лишь одного удара. Теперь в образовавшуюся щель мог пролезть человек.       «Его рука.. что это сейчас было вообще?»       «По.. получилось?». Парень никогда не использовал чуждую небезопасную конечность как то, чем она должна была являться в перспективе после полного перерождения руки – как оружие, но, даже зная о её потенциале, не предполагал его раскрытие так скоро и в такой ситуации. Он выбрался из бесполезной клетки, но перед ним восстал мачоук Джованни.       — Отойди вон, – спокойно приказал ему Синед. — Прочь с дороги!       — Карате чоп, мачоук! – тот пошёл в атаку не раздумывая. Джованни единственный, кто мог ему приказывать.       «Я уж надеялся, он испугается и отступит. И о чём я только думаю, сражаться с покемоном, который отправит тебя в реанимацию одним ударом».       Получать хоть один из припасённых мачоуком чопов Шинода не собирался. Некоторые атлеты и тренеры натурально боролись со своими покемонами боевого типа, как этот мачоук, но одно дело товарищеские спарринги и совсем другое – рукопашный бой без дружбы и пощады. Уворачивающийся от ударов Синед мог состязаться с монстром в скорости недолго, тот гораздо выносливее.       «И всё же... он бездумная кукла Джованни. Он – то, против чего мы сражаемся. Даже не имея преимущества в силе и выносливости я не могу проиграть, потому что я сражаюсь.. как все они. Как и должно быть!»       — Подсечка и динамический удар, мачоук!       Ещё до того, как Джованни закончил свой приказ, у Синеда был план защиты от эффективной незамысловатой комбинации. Слишком просто, когда ты знаешь, что сделает твой оппонент через секунду. Запросто перепрыгнув атакующего низом монстра, Синед приземлился на руки, сделал несколько лёгких танцующих шагов в сторону и вернулся в нормальное положение. Он перестал бояться врага так же, как перестал бояться собственной руки. «Она удерживает даже чужую энергию в себе и не причиняет мне вреда». Никогда ещё движение не казалось молодому тренеру столь простым и открытым.       — Поднимайся и динамический удар! – Джованни занервничал, видя, что человек сражается с его покемоном если не на равных, то не собирается подставляться под нокаутирующие тычки сам. Напряжения ситуации добавляли электрошары, хитро кружащие у электабазза в попытках пробиться к генераторам, и эксплауд, перехвативший инициативу и навешивающий райхорну отборнейших лещей и пинков. Слабо действенных, но эффектных.       «Хватит ли меня самого на ещё один динамический удар? Было бы неплохо. Человек не имеет право использовать силы своих монстров против других людей. Но может ли человек, обладающий силой монстра, использовать её против других монстров?».       Энергия в потускневшей руке вновь текла лениво. Потратив столько сил на три предыдущих удара, выцедить наружу ещё что-то проблематично. Однако отправитель нервных импульсов, признанный хозяином, потребовал этих резервов немедленно. Пусть потом не злится на последствия.       Чудом, за секунду до могущественного удара Синед уклонился от руки мачоука, поднырнул под неё и нанёс свой светящийся выпад. Апперкот, разрушительный удар отправил мачоука в глубокий нокаут под звуки ломающихся костей лица. Ослабевшего динамического удара было бы уже недостаточно, чтобы выломать клетку, но для мачоука этот бой завершился.       Синтетическая рука взвилась в короткой судороге, в предсмертном рывке за существование, и опустилась вниз совершенно бессильно. Пустой сосуд, не способный теперь толком согнуть пальцы. Синед, зная о природе своей конечности, спокойнее отнёсся к открывшемуся дару и принял его с облегчением, но Джованни ничего подобного не видел. Взгляды врагов столкнулись, как два стенобитных орудия. Ошеломление тирана и надежда завтрашнего дня.       Эксплауд похоронил претензии Джованни, выведя из строя райхорна направленным гиперголосом. Бои заканчивались так всегда: противник, выдерживающий все пинки в рукопашной, знакомился с оружием истинного разрушения и не мог больше стоять.       Электрошары легко закружили электабазза, и, выведя его из строя парой тяжёлых накатов, двинули к генераторам и, замкнув силовое поле на себя, словно так и должно быть, вытаскивали из лап технологий полуживого мьюту.       Джованни, понимающий, что встретился с неожиданно крепким противником, против которого самому ему нечего ловить – чуть ли не впервые в жизни! – ретировался через ход в стене, не заботясь о судьбе оставшихся покемонов. Даже высокоуровневые тяжёлые монстры остаются восполнимой потерей, в отличии от мьюту.       «Вот к охотнику на мьюту прибавится ещё охотник за моей рукой. Не думаю, что теперь он оставит её без внимания».       Снаружи продолжалась опустошительная война четырёх гигантов.              * * *              Когда они, наконец, совсем освободили мьюту из адской ловушки, состояние монстра ужасало. Прекрасная шерсть монстра дымилась и чадила, тело содрогалось в судорогах и горело огнём начинающейся лихорадки. Чуть меньше четверти часа нахождения в разрушительном силовом поле превратили могучее существо в костлявую страдающую тень самого себя. «Кота» словно поджаривали насквозь. Джованни не нужен мёртвый покемон, но в усердии сломить волю пленника он мог бы довести его и до предагонального состояния, не заботясь о последствиях. Синед с эксплаудом выносили мьюту на себе – та ещё задача, «кот» весит чуть больше сотни килограмм. Команду никто не преследовал, но отступление выдалось тяжёлым; так же военные медики вытаскивают раненых товарищей с линии фронта. Для парня результат боя совсем не стал утешением или хорошим знаком, но и они здорово укусили нового нежданного врага: Джованни отступил, его агрон получил тяжёлые ожоги, а тиранитар украшал парк собой и своим выеденным брюхом. И всё же Синед не мог винить покемонов бросившего им вызов человека. Они выполняли приказы без права на ослушание.       «Он появится снова, будет не один и подготовится лучше, чтобы наверняка разделить нас, забрать мьюту и удалиться. А то ещё руку мне отнять попробует. Вот же чёрт!»       Здравый рассудок подсказывал парню двинуться в местную клинику или хотя бы найти Покецентр. Врачи никогда не работали с невиданным существом и даже не знали о его существовании, но могли чем-то помочь. Диковатые инстинкты Синеда нашёптывали ему покинуть город и привычно разбить полевой лагерь, а там будь что будет. Привычка победила рациональное мышление. Группа ушла не так далеко, но всё же открытое пространство и зелень вокруг давали видимость защищённости сильнее каменных стен, а вставшие на стражу драконы были реальным барьером от любого противника.       Синед пожертвовал мьюту под спину плащ. Что ещё парень мог для него сделать? Обработать внешние ожоги и наложить холодные компрессы на пылающие внутренним огнём голову и грудь. И ждать, не отходя от кота ни на шаг.       К вечеру мьюту пришёл в себя. Немигающим безразличным взглядом монстр унёсся в угасающее небо. Опустевшие глаза и недвижимая грудная клетка придавали ему совершенно разбитый вид. Умирающие под небом солдаты, смирившиеся со своей участью и уже надеющиеся, что со следующим беззвучным вздохом небо примет их к себе, должно быть, выглядят подобно ему.       — Мьюту, — решился заговорить Синед, — у твоего организма должны быть неиссякаемые резервы для восстановления. Огромный пласт твоей психической мощи ещё не раскопан, хотя вспышками он и проявлял своё великолепие. Соберись и найди его, и направь собственное могущество на восстановление тела. Ты можешь восстановиться, и от тебя сейчас зависит больше, чем от меня или от любого врача, который мог бы тут быть.       «Да, наверное, могу это сделать. Но..зачем?»       Психические импульсы звучали совсем слабо. Монстр не хотел тратить энергию даже на простой телепатический разговор.       — Зачем, говоришь? Может, потому, что ты и в самом деле идеальный генетический потомок мью, которого жаль было бы потерять? Может, потому, что будучи неизвестным широкому кругу людей или чудовищ, ты уже являешься своеобразной легендой. Может.. а может, просто потому, что ты сильнейшая свободная личность в теле монстра, которую я когда-либо видел и подобную ей никогда больше не увижу? – мьюту слегка повернул голову при этих словах. Способность Синеда в приливе ярости говорить настолько убедительно, насколько это возможно в конкретный момент пробивалась наверх, и сейчас парень начинал распаляться, недовольный пораженческим настроем мьюту.       — Я понял это с самого начала, с того момента, как услышал в голове грубое подозрительное «А вы кто ещё такие?..», я видел это, когда рассказывал тебе о мире. И это знание не отвратило и не сломило тебя, нет. Твои глаза стали подобны моим. Ты захотел изучать дальше, пожелал пройти свой путь в косном неправильном мире, а сейчас, когда всего один человек, с которым тебя ничего не должно связывать, отказался от твоей свободы и обрушил на тебя всю беспощадность своего ума, лежишь тут, жалкий, как умирающий дворовой мяут?       Синед поднялся, растёр задеревеневшие за несколько часов неудобного сидения колени.       — Решай, что ещё хочешь сделать на своём пути. Я не смогу вечно тянуть тебя к твоей воле, потому что только ты имеешь право туда воспарить.              * * *       В стане группы повисло странное настроение. Синед не получил восьмой квалификационный значок для вступления в региональный турнир – в общей суматохе никто не удосужился подобрать унизительный презент Джованни – и путь в последний зал, в котором можно было его получить, закрыт, да и залом это теперь сложно назвать. До начала турнира оставалось меньше недели, а группу сковал мьюту, которого теперь и не бросишь, и на себе в текущем состоянии не потащишь.. Грядущий день Синед полностью расписал под тренировки. Драконы попеременно отправлялись на охоту, дабы кто-то из них постоянно оставался в лагере. Отрабатывали командное взаимодействие и свои специфические приёмы электрошары. Боксировал и ломал поленья эксплауд. Боксировал с тенью и эксплаудом Синед. Его тренировки и собственный эксперимент только начинался. Приняв пару зарядов от электропарочки, синтетическая конечность вернула прежнее состояние, и если раньше Синед опасливо старался не запускать её физическое состояние, то теперь парню хотелось ощутить её мощь вновь, раскрыть нетренированный потенциал. Благодаря форме материала он мог делать то, что оставалось недоступным для электрошаров, но всё остальное тело сдерживало приятные возможности руки...       Мьюту видел сон. Вновь он находился под водой, лежал под нерушимой поверхностью, а под ним самим спокойно стояла бездна, поражающая глубиной синевы. Над ним бурлила тонкая прослойка воды, живая и яркая, а за ней – воздух, жизнь, свобода.       С той стороны воды появился человек. Безликий, ненастоящий. Эдакий собирательный внешний образ всех виденных людей. Человек безучастно наблюдал, как медленно синяя бездна поднимается вверх противными грязными щупальцами, чтобы опутать его, мьюту, и утащить к себе. На дно. Навсегда. Человек не спешил помогать, не спешил его вытаскивать, он лишь предложил протянутую руку, даже не погружая её в воду. Столько усилий нужно, чтобы ухватиться! Бездна ласково обволакивала монстра. Что стоит отдаться ей? Что тогда будет с..       «У меня..есть желание..цель».       Безмолвный, он дотащил собственное тело к лагерному костру поздней ночью, и выглядел совершенно паршиво, истощённый, с голодными глазами, хотя по-прежнему не желал принимать пищу, с не залеченными до конца ранами. От мьюту смердело палёной шерстью, которой почти не осталось – без меха мутант уже не выглядел столь привлекательно, отталкивал от себя, как инопланетянин, зелёный человечек, появившийся на оживлённой улице – и краской, и все эти нерадостные детали, тем не менее, радовали Синеда:       — Знаешь, полуоблезшим и с тёмными отметинами тебе идёт куда больше, чем в идеальном пушистом облике. Если в твоей власти, оставь видок как есть. А то, что ты уже на ногах... Хороший отдых. — заметил парень, имея ввиду название восстановительного приёма, на осознание которого он пытался вывести мьюту. И монстр-кот действительно хорошо поработал над лечением; лежи и просто умирай, он не дотянул бы до этой ночи.       «Хочу..следовать за тобой до выполнения твоей цели. До финала мирового чемпионата. Хочу видеть, как ты это осуществишь. Видеть последствия».       — После ножа в грудь от человека, которому на тебя плевать, пытаешься привязать себя к ещё одному? Так ничему и не научился?       «Возможно. Но то, за что ты сражаешься, пока лучшая идея, которую видел в этом мире».       — Не я. Мы. Все мы. И раз уж ты с нами – добро пожаловать в команду.